Название книги в оригинале: Джеймс Эрика Леонард. Пятьдесят оттенков свободы

A- A A+ White background Book background Black background

На главную » Джеймс Эрика Леонард » Пятьдесят оттенков свободы.



убрать рекламу



Читать онлайн Пятьдесят оттенков свободы. Джеймс Эрика Леонард.



Эрика Леонард Джеймс

ПЯТЬДЕСЯТ ОТТЕНКОВ СВОБОДЫ

 Сделать закладку на этом месте книги

Para mia Mama con todo mi amor у gratitud[1]

И моему любимому отцу.

Папа, я скучаю по тебе каждый день

БЛАГОДАРНОСТИ

 Сделать закладку на этом месте книги

Спасибо Ниалл, моей опоре;

Кэтлин — моему критику, подруге, наперснице и спецу по технической части;

Би — за неустанную моральную поддержку;

Тейлору (также спецу по техчасти), Сьюзи, Пэм и Норе — за то, что не давали завянуть.

За советы и тактичность хочу сказать спасибо:

доктору Рейне Слюдер — за помощь во всех медицинских вопросах;

Анне Форлайнз — за советы по финансовым вопросам;

Элизабет де Вос — за помощь во всем, что касается американской системы усыновления.

Мэдди Бландино — за ее изысканное, вдохновляющее искусство.

Пэм и Джиллиан — за утренний субботний кофе и за то, что всегда возвращали меня в реальную жизнь.

Благодарю также мою редакторскую группу, Андреа, Шей и неизменно любезную и лишь временами закипавшую Джанин, переносившую мои «заносы» с терпением, стойкостью и чувством юмора.

Спасибо Аманде и всему «The Writer's Coffee Shop Publishing House» и, наконец, огромная благодарность всем работающим в «Винтаже».

Пролог

 Сделать закладку на этом месте книги

Мамочка! Мамочка! Мамочка спит на полу. Спит давно. Я расчесываю ей волосы, как она любит. Она не просыпается. Мама! У меня болит живот. Болит, потому что хочет есть. Его здесь нет. Хочется пить. Я подставляю стул к раковине в кухне и пью. Вода проливается на мою голубую кофточку. Мама все еще спит. Она даже не шевелится. Ей холодно. Я приношу свое одеяло, накрываю мамочку и ложусь рядом на липкий зеленый ковер. Мама не просыпается. У меня есть две игрушечные машинки. Они бегают по полу возле мамы. Наверное, она заболела. Я ищу, что можно съесть. В холодильнике нахожу горошек. Он замерз. Ем медленно. От горошка болит живот. Я сплю возле мамы. Горошек кончился. В холодильнике есть что-то еще. Только пахнет как-то странно. Я пробую полизать, и язык прилипает. Ем понемножку. Невкусно. Пью воду. Играю с машинками и сплю возле мамы. Она такая холодная и не просыпается. Распахивается дверь. Я накрываю маму одеялом. Он здесь. «Вот же дерьмо! Что здесь, на хрен, случилось? А, сучка шарахнутая, откинулась все-таки. Вот дрянь! Уберись, говнюк, не крутись под ногами». Он пинает меня, и я падаю и ударяюсь головой о пол. Больно. Он звонит кому-то и уходит. Запирает дверь. Я ложусь возле мамочки. Болит голова. В комнате — тетя-полицейский. Нет. Нет. Нет. Не трогайте меня. Не трогайте. Я останусь с мамой. Нет. Нет. Отойдите. Тетя-полицейский берет мое одеяло и хватает меня. Я кричу. Мама! Мамочка! Я хочу к маме. Слов больше нет. Я не могу больше говорить. Мама не слышит. Я ничего не могу сказать.


— Кристиан! Кристиан! — Ее голос, тревожный, настойчивый, вытягивает его из глубины кошмара, с самого дна отчаяния. — Я здесь. Здесь.

Он просыпается, и она склоняется над ним, хватает за плечи, трясет. Лицо озабоченное, в голубых, широко распахнутых глазах набухают слезы.

— Ана, — шепчет на выдохе он. Во рту — кисловатый привкус страха. — Ты здесь.

— Конечно, я здесь.

— Мне снилось…

— Знаю. Я здесь, здесь.

— Ана. — Он вдыхает ее имя; оно — талисман от черной, слепой паники, что гудит, разносясь по телу, в крови.

— Ш-ш-ш, я здесь.

Она ложится рядом, сворачивается, обнимает его руками и ногами. Ее тепло просачивается в него, отгоняет тени, оттесняет страх. Она — солнце, она — свет. И она — его.

— Пожалуйста, давай не будем ссориться. — Голос его звучит немного хрипло. Он обнимает ее.

— Хорошо.

— Клятвы. Никакого подчинения. Я смогу. Мы найдем выход. — Слова вылетают торопливо и неловко, словно барахтаясь в потоке эмоций, смятения и тревоги.

— Да. Найдем. Мы всегда находим выход, — шепчет она и целует его, заставляет замолчать и возвращает в настоящее.

Глава 1

 Сделать закладку на этом месте книги

Через дырочки в крыше из морской травы я смотрю на самое голубое из всех небес, летнее средиземноморское небо. Смотрю и довольно вздыхаю. Кристиан рядом, растянулся в шезлонге. Мой муж — красивый, сексуальный, без рубашки и в обрезанных джинсах — читает книжку, предрекающую крушение западной банковской системы. Судя по всему, захватывающий триллер: я давно уже не видела, чтобы он сидел вот так неподвижно. Сейчас он больше похож на студента, чем на преуспевающего владельца одной их самых рейтинговых частных компаний в Соединенных Штатах.

Наш медовый месяц подходит к концу, это его последний эпизод. Мы нежимся под послеполуденным солнцем на пляже отеля с весьма подходящим названием «Бич Плаза Монте-Карло» — в Монако, хотя, вообще-то, остановились не в нем. Я открываю глаза и смотрю на стоящую на якоре в бухте «Прекрасную леди». Живем мы, разумеется, на борту этой шикарной моторной яхты. Построенная в 1928-м, она прекрасно держится на воде и среди всех стоящих в бухте яхт выглядит настоящей королевой. Она напоминает мне детскую заводную игрушку. Кристиан в нее влюблен, и я подозреваю, что его тянет ее купить. Ох уж эти мальчишки с их игрушками!

Откинувшись на спинку, я слушаю «Кристиан Грей микс» на своем айподе и лениво подремываю, вспоминая его предложение… сказочное предложение, сделанное в лодочном сарае… Я почти ощущаю аромат полевых цветов…


— Мы можем пожениться завтра? — нежно шепчет мне в ухо Кристиан.

Я растянулась, положив голову ему на грудь, уставшая и пресыщенная после страстной любви.

— М-м-м.

— Понимать как «да»? — Я слышу в его вопросе нотки приятного удивления.

— М-м-м.

— Или «нет»?

— М-м-м.

Чувствую, как он усмехается.

— Мисс Стил, вы можете говорить связно?

Теперь уже я улыбаюсь.

— М-м-м.

Он смеется, крепко меня обнимает и чмокает в макушку.

— Тогда завтра, в Вегасе.

Я сонно поднимаю голову.

— Не думаю, что моим родителям это так уж понравится.

Он легонько барабанит пальцами по моей голой спине.

— Чего ты хочешь, Анастейша? Вегас? Большую свадьбу со всеми положенными аксессуарами? Признавайся.

— Нет, большую не хочу. Только друзья и родные. — Я смотрю на него и не могу оторваться, тронутая умоляющим выражением в сияющих серых глазах, и спрашиваю себя: «А чего хочет он?»

— О'кей. — Кристиан кивает. — Где?

Я пожимаю плечами.

— А нельзя ли сделать это здесь? — осторожно спрашивает он.

— У твоих родителей? А они не будут возражать?

Он фыркает.

— Мама будет на седьмом небе от счастья.

— Ладно, здесь так здесь. Мои папа с мамой будут только за.

Кристиан гладит меня по волосам. Вот оно, счастье. Лучше и быть не может.

— Итак, мы определили, где и когда.

— Но тебе нужно поговорить с матерью.

— Хм-м. — Улыбка блекнет. — У нее будет один месяц. Я слишком хочу тебя, чтобы ждать дольше.

— Кристиан, я же с тобой. И не первый день. Ну, ладно, месяц так месяц. — Я целую его в грудь, просто чмокаю, и улыбаюсь.


— Ты сгоришь, — шепчет он мне в ухо, вырывая из дремоты.

— Только от тебя. — Я обворожительно улыбаюсь. Послеполуденное солнце переместилось, и теперь я лежу под его прямыми лучами.

Он усмехается и одним быстрым движением передвигает мой шезлонг в тень.

— Держитесь подальше от средиземноморского солнца, миссис Грей.

— Вы такой альтруист, мистер Грей. Спасибо.

— Не за что, миссис Грей. И я вовсе не альтруист. Если вы сгорите, я не смогу до вас дотронуться. — Он вскидывает бровь, глаза его весело сияют, и мое сердце переполняется любовью. — Но, полагаю, вы и сами это знаете, а следовательно, смеетесь надо мной.

— Неужели? — Я делаю большие глаза, принимая невинный вид.

— Да-да, именно это вы и делаете. Причем часто. И это лишь одна из тех многочисленных мелочей, которые мне так в вас нравятся. — Он наклоняется и целует меня, захватывая и покусывая нижнюю губу.

— А я-то рассчитывала, что ты натрешь мне спину лосьоном для загара. — Я обиженно надуваю губки.

— Миссис Грей, это грязная работа, но… от такого предложения отказаться невозможно. Сядьте, — приказывает он хрипловатым голосом.

Я подчиняюсь, и он начинает втирать мне в кожу лосьон для загара. Движения неторопливые, пальцы сильные и ловкие.

— Ты и вправду прелесть. Мне с тобой повезло, — бормочет он, легко касаясь пальцами грудей, растирая лосьон.

— Так и есть, мистер Грей, повезло. — Я незаметно поглядываю на него из-под ресниц.

— Скромность вам к лицу, миссис Грей. Перевернитесь. Хочу поработать с вашей спиной.

Я с улыбкой переворачиваюсь, и он убирает заднюю лямку моего жутко дорогого бикини.

— А как бы ты себя почувствовал, если бы я загорала топлес, как другие женщины на пляже?



убрать рекламу



— Мне бы это очень не понравилось, — не задумываясь, отвечает Кристиан. — По-моему, на тебе и так слишком мало одежды. — Он наклоняется и шепчет мне на ухо: — Не испытывай судьбу.

— Это вызов, мистер Грей?

— Вовсе нет, миссис Грей. Всего лишь констатация факта.

Я вздыхаю и качаю головой. Ох, Кристиан… мой помешанный на ревности тиран.

Закончив, он шлепает меня по попе.

— Довольно с тебя, красотка.

Его верный спутник, ни сна, ни отдыха не ведающий «блэкберри», негромко жужжит. Я хмурюсь, он усмехается.

— Это конфиденциально, миссис Грей. — Кристиан поднимает брови, напуская важный вид, шлепает меня еще раз и возвращается в шезлонг.

Моя внутренняя богиня мурлычет. Может быть, вечером мы еще устроим нескромное представление для избранных. Она хитро усмехается, вскидывает бровь. Я улыбаюсь и, закрыв глаза, погружаюсь в послеполуденную дрему.


— Mam'selle? Un Perrier pour moi, un Coca-Cola light pour ma femme, s'il vous plaît. Et quelque chose à manger… laissez-voir la carte.[2]

Хм-м… Я просыпаюсь от его голоса. По-французски Кристиан говорит довольно бегло. Щурясь от яркого солнца, я открываю глаза и вижу Кристиана — он смотрит на меня — и молодую женщину в форме и с подносом в руках, которая удаляется, соблазнительно покачивая блондинистым «хвостиком».

— Пить хочешь? — спрашивает он.

— Да, — сонно бормочу я.

— Так и смотрел бы на тебя весь день. Устала?

Я смущенно краснею.

— Не выспалась.

— Я тоже. — Он улыбается, откладывает «блэкберри» и поднимается. Шорты чуть сползли, и под ними видны плавки. Кристиан снимает шорты, сбрасывает шлепанцы, и я теряю нить мыслей и забываю обо всем на свете.

— Пойдем искупаемся. — Кристиан протягивает руку, а я оцепенело смотрю на него снизу вверх. — Поплаваем? — спрашивает он, чуть склонив голову набок, с лукавым выражением на лице. Я молчу, и он медленно качает головой. — По-моему, тебя пора встряхнуть.

Кристиан вдруг оказывается рядом, наклоняется и поднимает меня на руки. Я визжу — скорее от неожиданности, чем от страха.

— Отпусти меня! Отпусти!

— Только в море, детка, — ухмыляется он.

Несколько загорающих наблюдает за нами с вялым любопытством, которое, как я теперь понимаю, характерно для французов. Кристиан входит в воду и, смеясь, идет дальше.

Я обхватываю его за шею и, изо всех сил стараясь не прыснуть со смеху, говорю:

— Ты не посмеешь.

Кристиан с усмешкой смотрит на меня сверху.

— Ана, малышка моя, неужели ты так ничего и не поняла за то короткое время, что мы знакомы?

Он наклоняет голову и целует меня, а я, пользуясь случаем, запускаю пальцы ему в волосы, ухватываюсь обеими руками и возвращаю поцелуй. Мой язык проскальзывает между его губ. Он резко втягивает воздух и выпрямляется. Дымка желания застилает его глаза, но и сквозь нее проглядывает настороженность.

— Меня не проведешь. Я твои игры знаю, — шепчет он, медленно погружаясь в чистую прохладную воду — вместе со мной. Его губы снова находят мои, и я обвиваюсь вокруг мужа, уже не замечая освежающей прохлады моря.

— Ты же вроде бы хотел поплавать.

— С тобой поплаваешь. — Он покусывает мою нижнюю губу. — И все-таки мне бы не хотелось, чтобы благочестивые жители Монте-Карло видели мою жену в пароксизме страсти.

Я приникаю к колючему, щекочущему язык подбородку, и мне нет никакого дела до благочестивых горожан.

— Ана, — хрипит Кристиан и, обернув мой «хвост» вокруг запястья, оттягивает мне голову назад и пробегает поцелуями по шее — от уха и вниз.

— Хочешь… в море? — выдыхает он.

— Да, — шепчу я.

Кристиан отстраняется и смотрит на меня сверху вниз. Глаза теплые, в них — желание и лукавство.

— Миссис Грей, вы ненасытны. И вы такая бесстыдная. Что за монстра я создал?

— Монстра себе в пару. Разве ты терпел бы меня другую?

— Я возьму тебя по-всякому, как только сумею. И ты это знаешь. Но не сейчас. Не на публике. — Он кивает в сторону берега.

Что?

И действительно, несколько человек из загорающих очнулись от апатии и смотрят на нас с некоторым интересом. Кристиан вдруг обхватывает меня за талию и подбрасывает. Я взлетаю над водой, падаю в воду, опускаюсь на мягкий песок и тут же выныриваю, кашляя, отплевываясь и против воли смеясь.

— Кристиан! — Я притворно хмурюсь. Думала, мы займемся любовью в море, и уже собиралась сделать первую отметку. Он смотрит на меня, прикусив губу, чтобы не расплыться в улыбке. Я брызгаю в него водой — он отвечает.

— У нас еще вся ночь впереди. — На его лице глупая, счастливая улыбка. — Потом, детка, попозже.

Кристиан ныряет, выныривает футах в трех от меня и легким, грациозным кролем уходит в море, все дальше и дальше.

Мой игривый, мой соблазнительный Кристиан! Пятьдесят Оттенков! Заслонившись ладошкой от солнца, я смотрю ему вслед. Как же ему нравится меня поддразнивать! А на что готова я, чтобы вернуть его?

Возвращаясь к берегу, обдумываю варианты. У шезлонгов нас уже ждут свежие напитки. Я торопливо отпиваю глоток колы. Кристиан далеко, пятнышко в море.

Х-м-м… Я ложусь на живот, неловко стаскиваю верх бикини и небрежно бросаю на шезлонг Кристиана. Вот так, мистер Грей. Вы еще увидите, какой я могу быть бесстыдницей. Зарубите это себе на носу. Я закрываю глаза. Солнце греет кожу, прогревает кости, и мои мысли медленно поворачивают и текут ко дню свадьбы.


— Можете поцеловать невесту, — провозглашает отец Уолш.

Я с улыбкой смотрю на мужа.

— Наконец-то ты моя, — шепчет он и, обняв меня, сдержанно целует в губы.

Я — замужем. Я — миссис Кристиан Грей. Голова идет кругом от радости.

— Ты прекрасна, Ана, — негромко говорит он. Глаза его сияют любовью и чем-то еще, чем-то темным, обжигающим. — Никому, кроме меня, не позволяй снимать с тебя это платье. Понимаешь? — Его пальцы спускаются по моей щеке, и кровь начинает закипать под ними, а градус его улыбки подскакивает сразу на сто Делений.

Какого черта? Как у него это получается, даже на глазах у стольких зрителей?

Я молча киваю. Только бы никто нас не услышал. К счастью, отец Уолш предусмотрительно отступил в сторону. Я перевожу глаза на собравшихся — все в праздничных нарядах. Моя мама, Рэй, Боб и Греи — все аплодируют, даже Кейт, моя подружка. Кейт стоит рядом с шафером Кристиана, его братом Элиотом, в бледно-розовом платье она выглядит изумительно. Кто бы мог подумать, что даже Элиот может так принарядиться? Все рады, все улыбаются — кроме Грейс, которая незаметно промокает уголки глаз ослепительно-белым платочком.

— Готовы, миссис Грей? — тихонько спрашивает Кристиан и застенчиво улыбается. От этой улыбки внутри у меня все тает. Он выглядит просто божественно в скромном черном смокинге с серебристой манишкой и галстуком. Он такой… такой потрясающий.

— Готова и всегда буду готова, — с глуповатой улыбкой отвечаю я.

И вот уже свадьба в разгаре…

Каррик и Грейс уехали в город, установив шатер, волшебно украшенный бледно-розовым, серебристым и бежевым, со всех сторон открытый и глядящий в сторону моря. С погодой нам повезло, и предвечернее солнце сияет, повиснув над водой. Одна часть шатра отдана под танцпол, другая — под роскошный буфет.

Рэй и моя мама танцуют вместе и чему-то смеются. Глядя на них, я чувствую смешанную с легкой горечью радость. Надеюсь, у нас с Кристианом все продлится дольше. Даже не представляю, что со мной будет, если он уйдет. «Жениться на скорую руку, да на долгую муку». Эта поговорка никак нейдет из головы.

Рядом оказывается Кейт, такая восхитительная в своем длинном шелковом платье. Смотрит на меня и хмурится.

— Эй, у тебя же вроде бы самый счастливый в жизни день, — выговаривает мне она.

— Так и есть, — шепотом отвечаю я.

— Ох, Ана, ну что не так? Смотришь на свою маму и Рэя?

Я печально киваю.

— Они счастливы.

— Каждый по себе.

— Есть какие-то сомнения? — обеспокоенно спрашивает Кейт.

— Нет, нет. Просто… я так его люблю. — Я замираю, то ли не находя слов, чтобы выразить свои опасения, то ли не желая ими делиться.

— Ана, каждому же ясно, что он тебя обожает. Знаю, ваши отношения начались не совсем обычно, но весь последний месяц я вижу, как хорошо вам вместе, как счастливы вы оба. — Она хватает меня за руки и с улыбкой добавляет: — Кроме того, сейчас уже поздно.

Я смеюсь. Кейт никогда не преминет указать на очевидное. Она заключает меня в объятия — те самые, фирменные — от Кэтрин Кавана.

— Все будет хорошо. А если с твоей головы упадет хотя бы волосок, ему придется отвечать передо мной. — Она отстраняется и улыбается кому-то, кто стоит у меня за спиной.

— Привет, малышка. — Кристиан обнимает меня сзади, целует в висок. — Здравствуй, Кейт. — Его отношение к ней не смягчилось, хотя и прошло уже шесть недель.

— Привет, Кристиан. Пойду поищу твоего шафера, а то он совсем про меня забыл.

Кейт улыбается нам обоим и направляется к Элиоту, выпивающему в компании ее брата Итана и нашего друга Хосе.

— Пора, — негромко говорит Кристиан.

— Уже? Для меня это первая вечеринка уже не помню с каких пор, и я вовсе не прочь побыть немного в центре внимания. — Я поворачиваюсь и смотрю на него.

— Ты это заслужила. Выглядишь потрясающе.

— Ты тоже.

Он улыбается, смотрит на меня сверху и как будто прожигает взглядом.

— Чудесное платье. И тебе идет.

— Вот это, старенькое? — Я смущенно краснею и приглаживаю тонкое кружево простенького, незамысловатого свадебного платья, скроенного матерью Кейт. Мне оно сразу понравилось — кружевное, скромное и в то же время смелое.

Он наклоняется и целует меня.

— Идем. Не хочу больше делить тебя со всеми этими людьми.

— А мы можем уйти с собственной свадьбы?

— Детка, это же наша вечеринка, и мы можем делать, что хотим. Мы уже разрезали торт, и теперь мне бы хотелось умыкнуть тебя дл

убрать рекламу



я личного пользования.

Я смеюсь.

— Для этого у вас, мистер Грей, вся жизнь впереди.

— Рад слышать, миссис Грей.

— А, вот вы где! Воркуете как голубки.

Только этого не хватало. Нас нашла бабушка Грея.

— Кристиан, дорогой, потанцуешь с бабушкой?

Кристиан слегка поджимает губы.

— Конечно.

— А ты, прекрасная Анастейша, иди порадуй старика — потанцуй с Тео.

— С Тео?

— С дедушкой Тревельяном.

— Да, можешь называть меня бабушкой. И вот что: вам стоит серьезно поработать. Мне нужны правнуки, а долго я не протяну.

Она одаряет нас притворной улыбкой. Кристиан смотрит на нее с ужасом.

— Идем, бабушка, — говорит он и, взяв старушку за руку, торопливо уводит на танцпол, но на ходу оглядывается и, скорчив недовольную гримасу, закатывает глаза. — Попозже, детка.

Я иду к дедушке Тревельяну, но натыкаюсь на Хосе.

— Просить еще один танец не стану. Я и так уже практически монополизировал тебя. Рад, что ты счастлива, но… я серьезно, Ана. Понадоблюсь — буду рядом.

— Спасибо, Хосе. Ты — настоящий друг.

— Я серьезно, — с неподдельной искренностью говорит он.

— Знаю. Спасибо, Хосе. А теперь извини, пожалуйста, но… у меня свидание.

Он смотрит на меня непонимающе.

— С дедушкой Кристиана, — поясняю я.

Хосе улыбается.

— Удачи, Ана. Удачи во всем.

— Спасибо.

Старик неизменно мил. После танца с ним я стою у застекленной двери. Солнце медленно опускается над Сиэтлом, бросая на залив ярко-оранжевые и синие тени.

— Идем. — В голосе Кристиана — нетерпение.

— Мне надо переодеться. — Я хватаю его за руку, хочу затянуть через дверь в комнату и пойти наверх вместе. Он непонимающе хмурится и мягко тянет меня к себе.

— Думала, ты поможешь мне снять платье, — объясняю я.

Его глаза вспыхивают.

— Правильно. — Кристиан чувственно ухмыляется. — Но здесь я раздевать тебя не буду. Мы не можем уйти, пока… Не знаю… — Он делает неопределенный жест рукой. Предложение остается незаконченным, но смысл вполне ясен.

Я вспыхиваю от смущения и отпускаю его руку.

— И не распускай волосы, — предупреждает он.

— Но…

— Никаких «но», Анастейша. Ты прекрасно выглядишь. И я хочу сам тебя раздевать.

Вот так. Я хмурюсь.

— Собери одежду, которую возьмешь с собой, — распоряжается Кристиан. — Она тебе понадобится. Твой большой чемодан — у Тейлора.

— Ладно.

Что он задумал? Куда мы поедем? Мне никто ничего не сказал. Наверно, никто и не знает. Ни Миа, ни Кейт пока еще никакой информации у него не выведали. Я поворачиваюсь к матери — она стоит неподалеку с Кейт.

— Я не буду переодеваться.

— Что? — удивляется мама.

— Кристиан не хочет. — Я пожимаю плечами, как будто этого вполне достаточно и других объяснений не требуется.

— Ты не обещала во всем ему подчиняться, — коротко нахмурившись, тактично напоминает мама. Кейт фыркает и тут же закашливается. Я смотрю на нее, прищурившись. Ни она, ни мама даже не догадываются о наших с Кристианом спорах насчет этого. Рассказывать об этих спорах мне не хочется. Черт возьми, может ли мой муж дуться и… мучиться от кошмаров? Память отрезвляет.

— Знаю, мама, но ему нравится это платье, а я хочу ему угодить.

Она смягчается. Кейт картинно закатывает глаза и тактично отходит в сторонку, оставляя нас наедине.

— Дорогая, ты так чудесно выглядишь. — Карла бережно убирает выбившуюся прядку и гладит меня по щеке. — Я так горжусь тобой, милая. Уверена, Кристиан будет с тобой счастлив. — Она заключает меня в объятия. Ох, мама! — Ты такая взрослая, даже не верится. У тебя начинается новая жизнь. Только помни, что мужчины с другой планеты, — и все будет хорошо.

Я тихонько хихикаю. Мама и не знает, что мой Кристиан — из другой вселенной.

— Спасибо, мам.

Рэй подходит и улыбается нам обоим.

— Какая у тебя, Карла, красавица выросла. — Глаза его сияют от гордости. В новом смокинге и бледно-розовой жилетке он и сам выглядит весьма элегантно.

Я моргаю — к глазам подступили слезы. О нет… пока мне удавалось сдерживаться.

— Выросла у тебя на глазах, Рэй. И с твоей помощью. — Голос у мамы грустный.

— О чем нисколько не жалею. Ты чертовски хороша в этой роли, Ани. — Рэй убирает мне за ухо ту же непокорную прядку.

— Папа… — Я сглатываю подступивший к горлу комок, и он обнимает меня, коротко и неуклюже.

— И жена из тебя тоже чудесная получится, — сдавленно шепчет он и опускает руки. Рядом уже стоит Кристиан.

Рэй тепло жмет ему руку.

— Ты уж приглядывай за моей девочкой.

— Именно этим и намерен заняться. Рэй… Карла… — Он кивает моему отчиму и целует маму.

Гости уже образовали что-то вроде длинного живого коридора, ведущего к парадному входу.

— Готова? — спрашивает Кристиан.

— Да.

Он ведет меня под аркой из вытянутых рук. Все кричат, желают нам удачи, поздравляют и осыпают рисом. В самом конце этого коридора улыбающиеся Грейс и Каррик. Они тоже обнимают нас и целуют. Грейс снова расчувствовалась. Мы торопливо прощаемся.

Тейлор уже сидит за рулем «Ауди». Кристиан открывает дверцу, я оборачиваюсь и бросаю в кучку собравшихся молодых женщин свой букет из белых и розовых роз. Миа ловит его и расплывается в победной улыбке. Я проскальзываю, смеясь, в салон, а Кристиан, наклонившись, подбирает мой шлейф. Убедившись, что я в безопасности, он машет гостям.

Тейлор открывает ему дверцу.

— Поздравляю, сэр.

— Спасибо. — Кристиан усаживается рядом со мной.

Тейлор трогает, и мы отъезжаем, осыпаемые рисом.

Кристиан берет мою руку и целует пальцы.

— Пока ведь все хорошо, миссис Грей?

— Пока все замечательно, мистер Грей. Куда мы едем?

— В Си-Так,[3] — отвечает он с загадочной улыбкой сфинкса.

Эге, и что же у него на уме?

Вопреки моим ожиданиям, Тейлор не поворачивает к терминалу вылета, а проезжает через служебный вход ко взлетной полосе. И что?

И тут я вижу его, личный самолет Кристиана. На фюзеляже крупными голубыми буквами — «Грей энтерпрайзес холдингз инк.».

— Только не говори, что снова используешь собственность компании в личных целях!

— Надеюсь, ты права. — Он улыбается.

Тейлор останавливается у трапа и, выскочив из машины, открывает дверцу со стороны Кристиана. Они обмениваются несколькими словами, после чего Кристиан открывает дверцу мне, но не отступает в сторону, а наклоняется и поднимает меня с сиденья.

Ух!

— Ты что делаешь?

— Переношу тебя через порог.

— А…

И это дом?

Он легко несет меня по трапу. Тейлор поднимается следом с моим чемоданом, наверху ставит его за порожком, спускается и идет к «Ауди». Я заглядываю в салон и вижу Стивена, пилота Кристиана.

— Добро пожаловать на борт, миссис Грей. — Он приветливо улыбается нам обоим. Кристиан опускает меня на пол и здоровается со Стивеном за руку. Рядом с пилотом стоит темноволосая женщина, тоже в форме, лет, наверно, тридцати с небольшим. — Примите мои поздравления.

— Спасибо. — Кристиан поворачивается ко мне. — Со Стивеном ты уже знакома. Сегодня он наш капитан. А это — его первый помощник, Бигли.

Женщина краснеет и смущенно моргает. Я закатываю глаза. Еще одна поклонница моего мужа. По-моему, это тот случай, когда популярность идет человеку во вред.

— Рада с вами познакомиться, — с придыханием говорит Бигли. Я благосклонно ей улыбаюсь: в конце концов, он мой.

— Все готово? — спрашивает Кристиан.

Я оглядываю салон. Интерьер отделан светлым кленом и кремовой кожей. Мило. В самом конце салона — еще одна женщина, миловидная брюнетка. Это еще кто такая?

— Все системы в порядке. Погода благоприятная до самого Бостона.

Бостон?

— Турбулентность?

— До Бостона не ожидается. Небольшой погодный фронт над Шенноном. Вот там, возможно, потрясет.

Шеннон? Ирландия?

— Понятно. Надеюсь, поспать все же удастся, — замечает Кристиан.

Поспать?

— Будем взлетать, сэр, — говорит Стивен. — О вас позаботится Наталия, ваша бортпроводница. — Мой муж бросает на нее быстрый взгляд и хмурится, но к Стивену поворачивается с улыбкой.

— Отлично. — Кристиан берет меня за руку и ведет к роскошному кожаному креслу. Всего кресел около дюжины. — Садись. — Он снимает смокинг, расстегивает серебристую парчовую жилетку.

Мы садимся лицом друг к другу. Между нами — небольшой полированный столик.

— Добро пожаловать на борт. Мои поздравления. — Наталия предлагает нам по бокалу розового шампанского.

— Спасибо, — говорит Кристиан, брюнетка вежливо улыбается и уходит в камбуз.

— За счастливую семейную жизнь. — Кристиан поднимает бокал, мы чокаемся. У шампанского восхитительный вкус.

— «Боланже»? — спрашиваю я.

— Оно самое.

— В первый раз я пила его из чайной чашки.

— Я хорошо помню тот день. Твой выпускной…

— Куда летим? — Любопытство распирает, и я уже не могу сдерживаться.

— В Шеннон. — Глаза у Кристиана вспыхивают, как у предвкушающего приключение мальчишки.

— Так мы отправляемся в Ирландию?

— Для дозаправки, — добавляет он. Издевается.

— А потом? — не отступаю я.

Он улыбается еще шире и качает головой.

— Кристиан!

— Потом — Лондон. — Он внимательно смотрит на меня, пытаясь предугадать мою реакцию.

Ух ты! Я-то думала, мы отправимся в Нью-Йорк, Аспен или, может быть, на Карибы. Лондон! Даже не верится. Я всегда мечтала побывать в Англии. На душе становится светло, как будто от счастья там зажглась какая-то лампочка.

— Потом — Париж, — добавляет Кристиан.

Что?

— Потом — юг Франции.

Здорово!

— Я знаю, что ты всегда мечтала съездить в Европу, — мягко говорит он. — И хочу, чтобы твои мечты стали явью.

— Мои мечты — ты. И они уже сбылись.

— Я могу сказать то же самое о вас, миссис Грей, — шепчет он.

Ну и ну…

— Пристегнись.
убрать рекламу



p>

Я улыбаюсь и пристегиваюсь.

Пока самолет выруливает на взлетную полосу, мы попиваем шампанское и глуповато улыбаемся друг другу. Мне все еще трудно поверить в происходящее. Дожив до двадцати двух лет, я наконец-то отправляюсь в Европу, и не куда-нибудь, а в Лондон!

Самолет набирает высоту. Наталия наливает нам еще шампанского и начинает готовить брачный пир. Да еще какой — копченый лосось, жареная куропатка с салатом из зеленых бобов и картофель-«дофинэ». Стюардесса демонстрирует пример эффективности.

— Десерт, мистер Грей? — спрашивает она.

Он качает головой, проводит пальцем по моей нижней губе и вопросительно смотрит на меня — в упор, пристально, с каким-то мрачным, но непонятным выражением.

— Нет, спасибо, — лепечу я, не в силах отвести глаз. Его губы складываются в едва заметную улыбку. Наталия уходит.

— Вот и хорошо, — негромко говорит он. — Вообще-то я уже спланировал, что получу на десерт тебя.

Ой… здесь?

— Идем. — Он встает из-за стола, предлагает мне руку и ведет в хвостовую часть салона.

— Здесь ванная.

Кристиан указывает на небольшую дверцу и идет дальше, к другой двери в самом конце короткого коридорчика. Ух ты, спальня! Он оборачивается и привлекает меня к себе.

— Я подумал, что мы проведем брачную ночь на высоте в тридцать пять тысяч футов. Раньше у меня такого не было.

Ни черта себе. Еще одно «в первый раз». Я смотрю на него и чувствую, как колотится сердце. «Клуб высотников».[4] Что-то я об этом слышала.

— Но сначала придется освободить тебя от этого сказочного платья. — В его глазах — любовь и что-то еще, что-то темное и непонятное, что-то притягательное, взывающее к моей внутренней богине. У меня захватывает дух.

— Повернись.

Голос низкий, властный и до невозможности сексуальный. Как это ему удается? Одно слово, но сколько всего оно обещает! Я охотно подчиняюсь. Он возится с моими волосами, бережно, одну за другой, вытаскивает заколки. У него ловкие пальцы, и с работой Кристиан справляется на удивление быстро. Мои волосы волнами падают на плечи, на спину, на грудь… Я стараюсь стоять неподвижно, не ерзать, но мне так хочется его прикосновений, ласк! День получился долгий, утомительный и с волнениями, и теперь я хочу его — всего, целиком и полностью.

— У тебя чудесные волосы, — шепчет Кристиан, и я ощущаю тепло его дыхания, хотя губы и не касаются моего уха. Волосы освобождены от заколок, и он осторожно перебирает их. Я чувствую мягкие касания пальцев — и закрываю от наслаждения глаза. Пальцы спускаются ниже, бережно оттягивают голову назад, открывая горло.

— Ты моя, — выдыхает Кристиан и сжимает губами мочку моего уха.

С моих губ срывается стон.

— Тише, — укоризненно шепчет он и, убрав волосы в сторону, ведет пальцем по спине, от плеча до плеча, над верхней, кружевной кромкой платья. Я уже дрожу. Он ставит первую печать над верхней пуговицей платья.

— Ты прекрасна. — Кристиан расстегивает первую пуговицу. — Сегодня я счастливейший человек на всем свете. — Медленно, с неспешностью истязателя, он расправляется с остальными пуговицами, опускаясь ниже и ниже. — Я так тебя люблю. — Его губы прокладывают дорожку от шеи к плечу, заполняя промежутки между поцелуями короткими словами: — Я… Так… Хочу… Тебя… Хочу… Быть… В тебе… Ты… Моя…

Каждое слово — глоток вина. Я закрываю глаза и наклоняю голову, подставляя ему шею, покоряясь чарам Кристиана Грея, моего мужа.

— Моя, — снова бормочет он и тянет платье вниз, так что оно падает к моим ногам легким облаком шелка и кружев.

— Повернись. — Голос его меняется, шепот напоминает хрип. Я поворачиваюсь, и у него перехватывает дух.

На мне тугой корсет из розового атласа с подвязками, кружевные трусики того же цвета и белые шелковые чулки. Он пробегает по мне жадным взглядом, но ничего не говорит и только смотрит. Зрачки его расширяются.

— Нравится? — шепотом спрашиваю я, чувствуя, как приливает к лицу кровь.

— Не просто нравится, детка. Ты просто потрясающе выглядишь сегодня. Иди сюда. — Он протягивает руку, и я, взяв ее, переступаю через лежащее на полу платье.

— Не шевелись. — Пожирая меня глазами, он ведет средним пальцем над грудями, следуя по кромке корсета. Дышать все труднее, а его палец повторяет тот же путь в обратном направлении. По спине бегут мурашки. Кристиан останавливается и жестом показывает, что мне надо повернуться. Сейчас я готова для него на все.

— Стоп.

Я стою лицом к кровати. Он обнимает меня за талию, притягивает к себе, прижимается лицом к моей шее. Потом кладет ладони мне на груди, ласкает их, кружит большими пальцами по соскам, так что они напрягаются и проступают под тонким атласом корсета.

— Моя… — шепчет он.

— Твоя… — выдыхаю я.

Оставив в покое груди, он переходит на живот, потом ниже, на бедра. Пальцы подбираются все ближе к развилке. Он спускает с моих плеч лямки и со своей обычной ловкостью расстегивает застежки подвязок.

— Моя… — Он поглаживает меня сзади, легонько касаясь волосков.

— А-а-а…

— Тише. — Руки сползают ниже.

Кристиан наклоняется и сбрасывает с постели покрывало.

— Садись.

Я подчиняюсь беспрекословно, как зачарованная, и Кристиан опускается на колени и скатывает один за другим мои белые свадебные чулки «Джимми Чу». Пальцы скользят по моим ногам… между ними…

— Я как будто разворачиваю рождественский подарок. — Он улыбается мне из-под длинных, темных ресниц.

— Подарок, который ты уже…

Кристиан укоризненно хмурится.

— О нет, детка, нет. На этот раз ты по-настоящему моя.

— Я твоя с тех пор, как впервые сказала «да». — Я наклоняюсь, беру его прекрасное лицо в ладони. — Я твоя и всегда буду твоей. А теперь… по-моему, это на тебе слишком много лишнего. — Я целую его, и он вдруг наклоняется, целует меня в губы, сжимает мне голову обеими руками.

— Ана… Моя Ана… — Он впивается в мои губы, его язык настойчиво рвется внутрь.

— Одежда, — шепчу я, и наше дыхание смешивается. Я стаскиваю с него жилетку, и он, пытаясь помочь, на мгновение выпускает меня и замирает. Его глаза как будто стали больше от желания.

— Позволь мне, пожалуйста, — умоляюще говорю я. Мне хочется самой раздеть мужа.

Он опускается на корточки, и я медленно распускаю узел серебристо-серого, моего любимого галстука, стягиваю его и тянусь к верхней пуговице белой рубашки. Он задирает подбородок. Закончив с пуговицей, перехожу к манжетам. У него платиновые запонки с выгравированными переплетенными буквами «А» и «К» — мой свадебный подарок. Кристиан забирает запонки и зажимает в кулаке, потом наклоняется, целует меня и опускает их в карман брюк.

— Мистер Грей, так романтично.

— Сердечки и цветы — для вас, миссис Грей. Всегда.

Я беру его руку, подношу к губам и, глядя на него из-под ресниц, целую платиновое обручальное кольцо. Он стонет и закрывает глаза.

— Ана… — В его устах мое имя звучит как молитва.

Я возвращаюсь к пуговицам и, подражая Кристиану, отмечаю каждый маленький успех поцелуем.

— Ты… Мое… Счастье… Я… Тебя… Люблю…

Он вдруг хватает меня, бросает на кровать и сам падает сверху. Его губы ищут мои, руки сплетаются у меня за головой, и я замираю, наслаждаясь волшебным танцем наших языков. Кристиан соскальзывает на колени, оставляя меня на кровати — запыхавшуюся, трепещущую.

— Ты такая красивая… моя жена. — Он проводит ладонью по моим ногам, сжимает левую ступню. — У тебя такие прелестные ножки. Так и хочется покрыть их все поцелуями. Начиная отсюда. — Он прижимается губами к большому пальцу, покусывает подушечку. Все, что у меня ниже талии, содрогается и тает. Его язык ползет выше, по подъему, и добирается до щиколотки. Губы сворачивают на внутреннюю сторону икры, оставляя за собой влажные следы. Я начинаю ерзать.

— Спокойно, миссис Грей. Замрите, — предупреждает Кристиан и внезапно, без предупреждения, переворачивает меня на живот и продолжает то же неспешное путешествие по моим бедрам, ягодицам…

— Пожалуйста… — выдавливаю сквозь зубы я.

— Я хочу тебя без одежды, — бормочет он и принимается за крючки моего корсета, а когда тот соскальзывает со спины на постель, проводит языком вдоль всей спины.

— Пожалуйста…

— Чего вам угодно, миссис Грей? — шепчет Кристиан мне на ухо. Он уже почти лежит на мне, и я чувствую силу его желания.

— Тебя…

— А я хочу тебя, любовь моя… моя жизнь…

Я снова оказываюсь на спине. Он быстро поднимается, одним движением освобождается от брюк и трусов и предстает передо мной во всей восхитительной и устрашающей готовности. Тесная комната заполнена его красотой и желанием. Он наклонятся, стягивает трусики и смотрит на меня сверху.

— Моя… — беззвучно шепчут губы.

— Пожалуйста… — молю я, и его губы кривит усмешка — похотливая, искушающая, непристойная усмешка.

Кристиан возвращается к кровати и покрывает поцелуями мою правую ногу. Достигнув вершины, он раздвигает мне ноги…

— М-м… какая у меня женушка… — бормочет он и…

Я закрываю глаза, полностью отдаваясь во власть этого проворного, ловкого и изобретательного языка. Мои бедра движутся, подчиняясь заданному им ритму — вверх-вниз, взад-вперед, по кругу. Он сжимает их, стараясь удержать, усмирить, но при этом не прекращает восхитительную пытку. Я улетаю все выше…

— Кристиан…

— Нет… еще нет… — Его язык, проделав путь наверх, ныряет в ямку пупка.

— Нет! — Черт! Я чувствую его усмешку, чувствую животом.

— Вы такая нетерпеливая, миссис Грей. У нас еще много времени до Изумрудного острова. — Он награждает поцелуями мои груди, захватив губами, тянет левый сосок и смотрит на меня. В его глазах — тьма тропического шторма.

Ого! А я уже и забыла. Европа.

— Я хочу тебя… пожалуйста…

Он нависает надо мной, опускается, удерживаясь на локтях, приникает ко мне носом, и я глажу его по сильной, широкой спине, рельефным ягодицам…

— 

убрать рекламу



Миссис Грей. Мы готовы угодить вам. — Его губы касаются меня легко, словно крылья бабочки. — Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя.

— Открой глаза. Я хочу тебя видеть.

— Кристиан… о… — Я тихонько вскрикиваю — он медленно входит в меня.

— Ана… о, Ана, — выдыхает он и начинает…


— Ты что это делаешь? — кричит Кристиан, и я выныриваю из чудесного сна. Весь мокрый и прекрасный, он стоит у моего шезлонга и сердито смотрит на меня.

Что? Что такого я сделала? О нет… я лежу на спине и… Черт, черт, черт. А он точно сумасшедший.

Глава 2

 Сделать закладку на этом месте книги

Я растерянно моргаю. Сна как не бывало, сладкий эротический сон растаял.

— Лежала лицом вниз, должно быть, перевернулась во сне, — невнятно бормочу я в свое оправдание.

Кристиан готов испепелить меня взглядом. Наклоняется, подбирает бикини и бросает мне.

— Надень! — шипит он.

— Но никто же не смотрит.

— Смотрят, ты уж мне поверь. А уж Тейлор и секьюрити наверняка наслаждаются зрелищем!

Черт! Ну почему я постоянно о них забываю? Охваченная паникой, я торопливо прикрываю груди ладонями. После того неприятного случая с «Чарли Танго» за нами постоянно следуют эти чертовы секьюрити.

— Да, — рычит Кристиан. — А еще тебя мог щелкнуть какой-нибудь мерзавец-папарацци. Хочешь появиться на обложке «Стар»? Теперь уже голая?

Черт! Папарацци! Вот же гадство! Я пытаюсь быстренько натянуть топ, но, как всегда бывает в спешке, получается неловко. Меня трясет. В голове мелькают неприятные картинки той осады, что папарацци устроили возле издательства после известий о нашей помолвке. Кристиан Грей достался мне в пакете с этими проблемами.

— L'addition![5] — бросает он проходящей мимо официантке. — Уходим! — Это уже мне.

— Сейчас?

— Да. Сейчас. — Кристиан натягивает шорты на еще мокрые трусы и надевает футболку. Официантка возвращается — с кредиткой и чеком.

Я неохотно влезаю в легкое платье лазурного цвета и сую ноги в шлепанцы. Официантка уходит. Кристиан хватает свою книжку и «блэкберри» и прячет ярость за большими зеркальными очками. Он напряжен и только что не трясется от злости. Душа уходит в пятки. Все остальные женщины на пляже загорают топлес, и никто не считает это преступлением. Более того, это я выгляжу странно в купальнике. Настроение портится. Мне казалось, что Кристиан увидит в самой ситуации забавную сторону, но его чувство юмора просто испарилось.

— Пожалуйста, не злись, — шепчу я, забирая у него книгу и «блэкберри» и пряча их в рюкзак.

— Теперь уже поздно, — говорит Кристиан спокойно… слишком спокойно. — Идем.

Он берет меня за руку и делает знак Тейлору и двум французским охранникам, Филиппу и Гастону. Эти двое — близнецы. Пока мы загорали, они терпеливо наблюдали за нами и всеми остальными на берегу с веранды. Почему я постоянно о них забываю? Тейлор прикрылся темными очками, и его застывшее, словно каменная маска, лицо не отражает ровным счетом никаких эмоций. Он тоже на меня злится. Так непривычно видеть его в шортах и черной рубашке-поло.

Кристиан ведет меня к отелю и через вестибюль на улицу. Молчит, хмурится, раздражен — и это все из-за меня. Тейлор с командой следуют за нами.

— Куда мы идем? — осторожно спрашиваю я.

— На яхту, — не глядя на меня, бросает он.

Я не знаю, который час. Наверно, пять или шесть пополудни. Кристиан поворачивает к пристани, где пришвартованы моторка и «джет-скай», принадлежащие «Прекрасной леди». Пока он возится с канатом, я передаю рюкзак Тейлору и бросаю на него осторожный взгляд, но по его выражению понять что-либо невозможно. Наверное, видел меня на пляже, думаю я и краснею.

— Это вам, миссис Грей. — Тейлор протягивает мне спасательный жилет, и я послушно его надеваю. Почему этот жилет должна носить только я одна? Кристиан и Тейлор обмениваются взглядами. Ну и ну, так он еще и на Тейлора злится? Кристиан проверяет крепления на моем жилете, подтягивает среднее.

— Пойдет, — хмуро, не глядя на меня, ворчит он и, ловко перебравшись на «джет-скай», протягивает мне руку. Я хватаюсь за нее и даже ухитряюсь перенести ногу, не упав при этом в воду. Тейлор и близнецы загружаются в моторку. Кристиан отталкивается от пристани, и «джет-скай» медленно отваливает от берега.

— Держись, — командует Кристиан, и я обхватываю его обеими руками. Эта составляющая путешествия на «джет-скай» нравится мне больше всего. Я прижимаюсь к мужу, утыкаюсь носом ему в спину — а ведь было время, когда он не позволял мне прикасаться к нему вот так, — и вдыхаю его запах. Запах Кристиана и моря. «Прости меня, пожалуйста», — думаю я.

И чувствую, как он напрягся.

— Держись. — Тон его смягчается. Я целую его спину, прижимаюсь щекой и, повернувшись, смотрю на пристань, откуда за нами наблюдают несколько отдыхающих.

Кристиан поворачивает ключ, и мотор отвечает низким ревом. Еще газу — и «джет-скай» прыгает вперед и несется по прохладной темной воде к стоящей посередине бухты «Прекрасной леди». Я прижимаюсь еще теснее. Мне это нравится — так возбуждает. Кристиан напряжен, и я чувствую каждую его мышцу. Моторка Тейлора держится рядом. Кристиан бросает на него взгляд, добавляет газу — и мы вырываемся вперед, скача по гребням волн, словно запущенный умелой рукой камешек. Тейлор раздраженно качает головой и поворачивает прямиком к яхте, а Кристиан держит курс в открытое море. В нас летят брызги, ветер бьет в лицо, и мой «хвост» мечется из стороны в сторону как сумасшедший. Как здорово! Может, азарт гонки развеет дурное настроение? Я не вижу лица мужа, но знаю — ему это по вкусу, сейчас он может быть собой, беззаботным, немножко безрассудным, как и положено в его возрасте.

Мы описываем широкий полукруг, и я разглядываю берег — замершие в марине лодки, желто-бело-песчаную мозаику офисов и домов и крутую скалистую стену за ними. Картина совершенно неорганизованная — никаких привычных, аккуратных кварталов, — но живописная. Кристиан оглядывается через плечо, и на его губах мелькает тень улыбки.

— Еще? — кричит он, перекрывая рев мотора.

Я согласно киваю. Он отвечает ослепительной усмешкой, дает полный газ, проносится вокруг «Прекрасной леди» и снова устремляется в море. Кажется, я прощена.


— А ты загорела. — Кристиан снимает с меня спасательный жилет. Я изо всех сил стараюсь угадать, какое у него настроение. Мы на палубе яхты, и один из стюардов уже стоит рядом, терпеливо ожидая мой жилет. Кристиан передает его.

— Это все, сэр? — спрашивает стюард. У него приятный французский акцент. Кристиан смотрит на него, снимает очки и сует их за ворот футболки.

— Выпьешь чего-нибудь? — спрашивает он.

— А надо?

Он склоняет голову набок.

— Почему ты так говоришь?

— Ты и сам знаешь.

Кристиан задумчиво хмурится, словно взвешивает что-то. И что же он думает?

— Два джина с тоником, пожалуйста. И немного орешков и оливок, — говорит Кристиан стюарду. Тот кивает и быстро исчезает.

— Ждешь, что я тебя накажу? — мягко спрашивает он.

— Хочешь?

— Да.

— Как?

— Что-нибудь придумаю. Может, когда ты выпьешь.

Чувственная угроза. Я сглатываю, и моя внутренняя богиня щурится с шезлонга, где она пытается поймать солнечные лучи болтающимся на шее серебристым рефлектором.

Кристиан снова хмурится.

— Так ты хочешь?

Откуда он знает?

— Ну, смотря по обстоятельствам, — уклончиво бормочу я.

— Каким? — Он прячет улыбку.

— Хочешь ли ты сделать мне больно или нет.

Губы сжимаются в твердую линию, о юморе больше нет и речи. Он наклоняется и целует меня в лоб.

— Анастейша, ты моя жена, а не саба. Я не хочу делать тебе больно. Тебе бы уже пора это знать. Ты только… не раздевайся больше на публике. Не хочу видеть тебя голой во всех таблоидах. И ты тоже этого не хочешь, и мама твоя не хочет, и Рэй не хочет.

Рэй? Да его бы паралич хватил. И о чем я только думала?

Стюард ставит поднос с напитками и закуской на тиковый столик.

— Садись, — говорит Кристиан. Я послушно устраиваюсь в складном парусиновом кресле. Кристиан садится рядом и подает мне джин с тоником. — Ваше здоровье, миссис Грей.

— Ваше здоровье, мистер Грей.

Первый глоток — самый лучший. Холодный напиток прекрасно утоляет жажду. Я поднимаю голову — Кристиан внимательно смотрит на меня, но угадать его настроение невозможно. Жаль. Злится ли он еще на меня или уже нет? Решаю воспользоваться испытанным на практике приемом отвлечения внимания.

— А чья это яхта? — спрашиваю я.

— Одного английского рыцаря. Какого-то сэра. Его прадедушка начинал с бакалейной лавки, а дочь вышла за одного из европейских наследных принцев.

Ого.

— Супербогач?

Кристиан вдруг напрягается.

— Да.

— Как ты.

— Да.

Ох.

— И как ты, — негромко добавляет Кристиан и бросает в рот оливку. Я моргаю… перед глазами мой муж — в смокинге и серебристой жилетке… идет свадебная церемония, и он смотрит на меня горящими глазами… так искренне.

«Все, что мое, отныне и твое». Его голос звучит четко и ясно, повторяя слова брачной клятвы.

Все мое?

— Странно. Подняться так высоко… от ничего… — Я делаю широкий жест, включающий в себе и яхту, и бухту, и берег: — Ко всему.

— Привыкнешь.

— Не думаю, что привыкну.

На палубе появляется Тейлор.

— Сэр, вам звонят.

Кристиан хмурится, но все же берет протянутый телефон.

— Грей, — бросает он и, поднявшись, отходит к носу яхты.

Я смотрю на море, отключившись от разговора с Рос, его заместителем. Я богата… богата до неприличия и притом палец о палец не ударила, чтобы заработать эти деньги… всего лишь вышла замуж за богатого мужчину. Я п

убрать рекламу



оеживаюсь, вспомнив наш разговор о брачном контракте.

Случилось это в воскресенье, после его дня рождения, когда мы все — Элиот, Кейт, Грейс и я — сидели в кухне за легким завтраком и обсуждали достоинства и недостатки бекона и колбасы. Каррик и Кристиан читали воскресную газету…


— Вы только посмотрите, — пищит Миа, ставя на стол перед нами свой нетбук. — На вебсайте «Сиэтл Нуз» сказано, что Кристиан собирается обручиться.

— Уже? — удивляется Грейс и тут же поджимает губы — вспомнив, должно быть, что-то неприятное. Кристиан хмурится. Миа читает колонку вслух:

— «До нас дошло известие, что один из самых завидных холостяков, небезызвестный Кристиан Грей, наконец-то раскололся, и мы, если прислушаемся, можем услышать звон свадебных колоколов. Но кто же счастливая избранница? „Нуз“ пытается это выяснить. Держу пари, леди предложен неплохой брачный контракт».

Миа хихикает и тут же умолкает, поймав сердитый взгляд Кристиана. В кухне воцаряется тишина, а температура как будто падает до нуля.

О нет! Брачный контракт? Мне эта мысль и в голову не приходила. Я нервно сглатываю, чувствуя, как от лица отливает кровь. «Пожалуйста, земля, расступись и поглоти меня!» — молю я про себя. Кристиан ерзает в кресле, и я настороженно смотрю на него.

— Нет, — беззвучно, одними губами, говорит он мне.

— Кристиан, — подает голос Каррик.

— Не собираюсь обсуждать это еще раз, — недовольно бросает Кристиан.

Каррик нервно смотрит на меня и уже открывает рот…

— Никакого контракта! — почти кричит Кристиан и, демонстративно игнорируя присутствующих, возвращается к газете. Все смотрят на меня, потом снова на него, потом куда угодно, только не нас двоих.

— Кристиан, — говорю я, — я подпишу все, что вы с мистером Греем только хотите.

Черт, мне ведь не впервой. Чего я только не подписывала. Кристиан поднимает голову и бросает на меня недовольный взгляд.

— Нет! — Я бледнею. — Это для твоей же пользы.

— Кристиан, Ана, думаю, вам лучше обсудить это наедине, — вмешивается Грейс, сердито поглядывая на Каррика и Миа. Ну и ну, похоже, у них тоже проблемы.

— Ана, к тебе это не относится, — успокаивает меня Каррик. — И пожалуйста, называй меня по имени.

Кристиан смотрит на своего отца с холодным прищуром, и мне делается не по себе. Черт… Он и впрямь псих.

Разговор возобновляется, Миа и Кейт поднимаются и начинают убирать со стола.

— Я определенно предпочитаю колбасу, — объявляет Элиот.

Я смотрю на побелевшие костяшки пальцев. Дело дрянь. Надеюсь, мистер и миссис Грей не считают меня какой-то вымогательницей. Кристиан наклоняется и берет мои руки в свои.

— Перестань.

Откуда ему знать, о чем я думаю?

— Не обращай внимания на отца, — говорит он тихо, чтобы слышала только я одна. — Он не в духе из-за Элены. Целили в меня. Матери следовало бы помалкивать.

Я знаю, что Кристиан еще не отошел после «разговора» с Карриком и Эленой прошлым вечером.

— Он прав. Ты очень богат, а я не принесу в семью ничего, кроме выплат по студенческому кредиту.

— Анастейша, если уйдешь, можешь забрать все, — говорит он, глядя на меня уныло. — Однажды ты уже уходила. Я знаю, каково это.

Ни черта себе!

— Тогда было совсем другое, — шепчу я, тронутая его искренностью. — Но, может быть, ты захочешь уйти. — Меня едва не тошнит от этой мысли.

Он фыркает и качает головой.

— Кристиан, ты же знаешь, я могу сделать что-нибудь… сглупить… и ты… — Я снова опускаю голову и смотрю на сцепленные пальцы. Меня пронзает боль, и предложение остается незаконченным. Потерять Кристиана… черт.

— Перестань. Прекрати немедленно. Вопрос закрыт. Мы больше не обсуждаем это. Никакого брачного контракта не будет. Ни сейчас, ни когда-либо. — Он выразительно смотрит на меня, потом переводит взгляд на Грейс. — Мама, мы можем провести свадьбу здесь?


Больше он об этом не заговаривал и при каждой возможности старался укрепить меня в мысли, что его состояние и мое тоже. Я с ужасом вспоминаю тот сумасшедший тур шоппинга, в который Кристиан отправил нас с Кэролайн Эктон, его личным шоппером из «Нейман Маркус», перед медовым месяцем. Лишь бикини обошлось в пятьсот сорок долларов. Да, конечно, красивое и все такое, но разве не безумие тратить бешеные деньги на четыре треугольных клочка ткани?

— Ты привыкнешь. — Голос Кристиана вторгается в мои мысли. Он возвращается за стол.

— Привыкну к чему?

— К деньгам. — Мой муж закатывает глаза.

Ну, может быть, со временем. Я пододвигаю ему блюдо с соленым миндалем и кешью.

— Ваши орешки, сэр, — с невозмутимым видом сообщаю я, пытаясь привнести в наш разговор немного юмора и развеять мрачные тучи, собравшиеся над головой после моей оплошности с бикини.

— Мои орешки теперь и ваши. — Кристиан усмехается и берет миндаль. Шутка удалась, и его глаза блестят от удовольствия. Он облизывает губы. — Выпей, и пойдем в спальню.

Что?

— Пей. — Глаза его темнеют.

Ох, этот взгляд вполне мог бы вызвать глобальное потепление. Не сводя с мужа глаз, я беру стакан и выпиваю все, до донышка. Кристиан наблюдает за мной с открытым ртом и похотливой ухмылкой, потом встает и склоняется надо мной.

— Я намерен показать тебе кое-что. Для примера. Идем. Не писай, — добавляет он шепотом.

Не писай? Как грубо. Мое подсознание с тревогой отрывается от книги — «Полное собрание сочинений Чарльза Диккенса, том 1».

— Это не то, что ты думаешь. — Кристиан усмехается. Он такой сексуальный, такой веселый. Устоять невозможно.

— Ладно. — Я подаю ему руку, просто потому, что могла бы доверить саму жизнь. Что он придумал? Сердце уже колотится в предвкушении чего-то необычного.

Кристиан ведет меня через палубу, через роскошно обставленный салон, по узкому коридору, через столовую и, наконец, вниз по ступенькам в главную каюту. Здесь уже все прибрано, постель застелена. Симпатичная комната. Два иллюминатора, по оба борта, темная мебель орехового дерева, кремовые стены, в отделке преобладают два цвета — золотистый и красный.

Кристиан выпускает мою руку, стаскивает через голову и кидает на стул футболку. Сбрасывает шлепанцы. Одним движением освобождается от шортов и трусов. Ну и ну. Мне, наверно, никогда не надоест смотреть на него обнаженного. Абсолютно роскошный и весь мой. Кожа как будто светится — он тоже загорел, волосы отросли и свисают на лоб. Как же мне повезло, как повезло!

Он поднимает руку, берет меня за подбородок, оттягивает немного, чтобы я перестала терзать нижнюю губу, и проводит по ней большим пальцем.

— Так-то лучше. — Кристиан поворачивается, идет к внушительному шкафу, где хранится вся его одежда, и достает из нижнего ящика две пары наручников и повязку.

Наручники! Ими мы еще не пользовались. Я нервно оглядываюсь на кровать. И к чему он собирается их приковывать? Кристиан пристально смотрит на меня темными, лучистыми глазами.

— Бывает довольно больно. Если натягивать слишком сильно, они впиваются в кожу. — Он поднимает одну пару. — Но я хочу попробовать их сегодня на тебе.

Ни фига себе. У меня пересыхает во рту.

— Вот. — Он протягивает их мне. — Хочешь попробовать для начала?

Наручники тяжелые, металл холодный. Надеюсь, мне никогда не придется носить их по-настоящему.

Кристиан не сводит с меня глаз.

— Где ключи? — Мой голос слегка дрожит.

Он протягивает руку, на ладони — маленький металлический ключик.

— Подходит к обеим парам. И вообще ко всем.

Интересно, сколько их у него? В музейном сундуке ничего такого не было.

Кристиан ведет указательным пальцем по моей щеке, потом наклоняется, словно хочет поцеловать.

— Хочешь поиграть? — От одного лишь звука его низкого голоса все внутри меня устремляется вниз, где уже шевелятся щупальца желания.

— Да, — выдыхаю я.

— Хорошо. — Он легко касается губами моего лба. — Нам понадобится пароль.

Что?

— Одного лишь «стоп» недостаточно, потому что ты можешь произнести его, сама того не желая. — Он трется об меня носом — это единственный контакт между нами.

Что он имеет в виду? Сердце колотится все сильнее. Черт… Как у него это получается?

— Больно не будет. Но напряжение будет, и тебе придется несладко, потому что двигаться я тебе не позволю. Договорились?

Ух ты. Мне уже жарко. Не хватает воздуха. Я пыхчу, как паровоз. Какое счастье, что я замужем за этим мужчиной, иначе все это выглядело бы весьма неудобно. Взгляд невольно прыгает вниз.

— Договорились, — едва слышно отвечаю я.

— Выбери слово, Ана.

Ох.

— Пароль.

— Попсикл.[6]

— Попсикл? — удивленно повторяет он.

— Да.

Кристиан отстраняется и задумчиво смотрит на меня сверху вниз.

— Интересный выбор. Подними руки.

Я послушно поднимаю, и Кристиан берет мое платье за подол, стягивает через голову, бросает на пол. Потом протягивает руку, и я отдаю ему наручники. Он кладет обе пары на прикроватный столик, рядом с повязкой, и срывает покрывало.

— Повернись.

Поворачиваюсь. Он расстегивает топ, и тот падает на пол.

— Завтра я пришпилю его к тебе, — ворчит Кристиан и тянет за ленту. Волосы рассыпаются. Он собирает их в руку и несильно тянет. Я делаю шаг назад. Прижимаюсь к его груди. К его члену. Он снова тянет за волосы, заставляя меня склонить голову набок, и целует шею.

— Ты была такая непослушная, — шепчет мне на ухо Кристиан, и по коже бегут мурашки.

— Да, — выдыхаю я.

— М-м-м. И что мы будем с этим делать?

— Научи меня жить с этим. — Его мягкие, легкие поцелуи сводят с ума. Он усмехается мне в шею.

— А, миссис Грей. Вы, как всегда, оптимистка.

Он выпрямляется. Аккуратно разделяет мои волосы на три пряди, неспешно их переплетает и перевязывает моей лентой. Потом осторожно натягивает косичку и склоняется к моему уху.

— Я преподам тебе урок.

Кристиан вдруг хватает мен

убрать рекламу



я за талию, садится на кровать и бросает меня поперек колен, так что я чувствую под собой его эрекцию. Он шлепает меня по попе, сильно. Я вскрикиваю и оказываюсь на спине, а он стоит надо мной, смотрит сверху, и его серые глаза как будто плавятся. Я вот-вот вспыхну.

— Ты такая красивая.

Его пальцы бегут вверх по моему бедру. Ощущение такое, словно под кожей звенят звоночки. Не сводя с меня глаз, он поднимается и берет обе пары наручников. Хватает мою левую ногу и защелкивает браслет на лодыжке. Ох! Повторяет то же самое с правой ногой. Интересно, к чему он собирается меня приковать?

— Сядь!

Я беспрекословно повинуюсь.

— Обхвати колени.

Я недоуменно моргаю, потом подтягиваю колени и обхватываю их обеими руками. Он наклоняется, берет меня за подбородок, нежно целует в губы и натягивает на глаза повязку. Я ничего не вижу и слышу только частое дыхание и звук плещущейся о борт яхты воды.

Уф. Я уже на взводе.

— Какой у нас пароль, Анастейша?

— «Попсикл».

— Хорошо. — Кристиан берет мою левую руку, защелкивает браслет на запястье и повторяет ту же процедуру с правой рукой. Теперь обе мои руки пристегнуты к ногам, левая — к левой, правая — к правой. Вытянуть ноги невозможно. Тяжело.

— А теперь, — выдыхает Кристиан, — я буду трахать тебя, пока не закричишь.

Что? Мне вдруг становится нечем дышать.

Он хватает меня за ступни и толкает, так что я падаю на спину. Ноги у меня согнуты, и другой вариант невозможен. Я напрягаюсь, и наручники впиваются в кожу. Он прав, мне почти больно. Ощущения непривычные… я связана и беспомощна… на яхте. Кристиан раздвигает лодыжки, и я издаю стон.

Он покрывает поцелуями внутреннюю сторону моего бедра, и я хочу извиваться под ним, но не могу. Не могу пошевелить бедрами. Не могу вообще ничего.

— Тебе придется принять все наслаждение, Анастейша. Не двигайся. — Он наклоняется и прокладывает дорожку из поцелуев по нижнему краю бикини. Потом стягивает. Нагая и беззащитная, я полностью в его власти. Он целует меня в живот, легонько покусывает пупок.

— О-ох, — выдыхаю я. Не думала, что будет так нелегко. Поцелуи вперемешку с покусываниями тянутся вверх, к грудям.

— Ш-ш-ш, — успокаивает меня Кристиан. — Ты такая красивая, Ана.

Я стону. Мне неудобно. Мне это не нравится. Я не могу двигать бедрами, не могу отвечать на его прикосновения своим ритмом. Стону, натягиваю оковы, и металл снова врезается в кожу.

Я вскрикиваю и скрежещу зубами.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он. — Поэтому и я сведу тебя с ума. — Опускается сверху, удерживая вес на локтях, и принимается за мои груди. Покусывает, посасывает, стискивает соски пальцами… Я вся трепещу, я горю и мечусь. Кристиан не останавливается. О… пожалуйста… Я чувствую ритмичное давление его плоти.

— Кристиан…

Кожей ощущаю его победную улыбку.

— Мне взять тебя так? — спрашивает он, прижавшись губами к уже затвердевшему соску. — Ты же знаешь, я могу. — Он с силой втягивает, и я вскрикиваю — наслаждение пронзает, словно копьем, от груди до паха. И я ничего не могу сделать.

— Да, — лепечу я жалобно.

— Детка, это было бы слишком легко.

— Пожалуйста…

— Ш-ш-ш. — Он проходит зубами по подбородку, губы перелетают ко рту, я хватаю воздух и замираю. Его язык вторгается в мой рот, рыщет, осваивается, ведет себя по-хозяйски, но и мой не сдается — бросается ему навстречу, вступает в схватку. У меня во рту вкус джина, Кристиана Грея и моря. Он хватает меня за подбородок, удерживает, не позволяет отвернуться.

— Не дергайся, детка. Мне нужно, чтобы ты не дергалась, — шепчет он.

— Я хочу видеть тебя.

— Нет, Ана, нет. Так ты больше почувствуешь. — Он входит в меня, медленно, чуть-чуть. Я бы ответила, подалась навстречу, но не могу пошевелиться. Он выходит.

— А-а! Кристиан… пожалуйста!

— Еще? — дразнит он хрипловатым шепотом.

— Кристиан!

Он снова входит в меня и снова выходит, продолжая целовать и крутить мои соски пальцами. Наслаждение уже достигает критической черты.

— Нет!

— Ты меня хочешь, Анастейша?

— Да, — молю я.

— Так и скажи, — шепчет он, дразня меня снова и снова.

— Да, я хочу тебя, — всхлипываю я. — Пожалуйста.

Тихий вздох над ухом.

— Раз хочешь, то и получишь.

Он приподнимается и вторгается в меня со всей силой. Я вскрикиваю, мотаю головой, мечусь, а он атакует снова и снова, выбрав целью мое самое чувствительное место. Ощущения переполняют меня, сладкая боль наслаждения заливает меня всю, а я не могу двигаться. Он замирает, потом начинает водить бедрами по кругу, и это движение передается мне, расходится во все стороны и вглубь.

— Почему ты не повинуешься мне, Ана?

— Прекрати, Кристиан. Перестань…

Он не обращает внимания на мои мольбы, ввинчивается все глубже, потом медленно выходит и снова вторгается.

— Отвечай. Почему? — шипит он, и я смутно понимаю, что он уже скрипит зубами.

Я вскрикиваю неразборчиво… это уже слишком.

— Отвечай.

— Кристиан…

— Ана, мне нужно знать.

Он снова входит в меня, на всю глубину, и во мне нарастает напряжение: оно раскатывается, поглощает, разбегается кругами из глубины меня, достигает каждой части тела, каждого впивающегося в кожу браслета.

— Не знаю! — выкрикиваю я. — Потому что могу! Потому что люблю тебя! Пожалуйста, Кристиан!

Он громко стонет, и ритм его атак ускоряется, а удары проникают все глубже. Я пытаюсь впитать все, но волна слишком велика, слишком сильна, и она затопляет меня. Мой мозг взрывается… тело взрывается… я хочу вытянуть ноги, хочу контролировать надвигающийся оргазм — и не могу. Я беспомощна, я — его, только его, я обречена подчиняться и следовать его желаниям… Слезы наворачиваются на глаза. Напряжение разрывает меня изнутри. Я не могу остановить его. Я не хочу его останавливать… я хочу… я хочу… о нет… о нет… это…

— Вот так, — рычит сквозь стиснутые зубы Кристиан. — Вот оно, детка, почувствуй!

Я как будто взрываюсь, и не один раз, но несколько; меня сотрясает очередь взрывов, и я кричу во весь голос, а меня разносит на кусочки оргазм, меня опаляет огненный всепоглощающий вал. Я выжжена, разбита и растерзана, слезы текут по лицу, меня сотрясает дрожь затихающей пульсации.

Все еще оставаясь во мне, Кристиан поднимается на колени, подтягивает меня к себе и изливается в мое еще дрожащее лоно. Здесь все смешалось, здесь ад встретился с раем, здесь гедонизм дал себе полную волю.

Кристиан срывает повязку и целует меня. Целует глаза, нос, щеки. Сжимает ладонями лицо, слизывает слезы.

— Я люблю вас, миссис Грей, — выдыхает он. — Хотя вы и сводите меня с ума — но с вами я чувствую себя живым.

У меня нет сил ответить, открыть глаза или рот. Кристиан бережно поднимает меня и кладет на кровать.

Я лепечу что-то неразборчиво-протестное. Он встает с кровати и отстегивает наручники. Освободив меня, осторожно растирает мои лодыжки и запястья, потом ложится рядом и заключает в свои объятия. Я вытягиваю ноги. Как же хорошо! Да, такого оргазма У меня еще точно не было. Хммм… Так вот оно какое, трах-наказание от Пятидесяти Оттенков Кристиана Грея.

Мне определенно нужно почаще нарушать правила.

Пробуждаюсь от того, что хочется в туалет, аж невтерпеж. В темноте открываю глаза. Где я? В Лондоне? В Париже? А, да, на яхте. Чувствую, как она покачивается и поскрипывает, слышу негромкий рокот двигателей. Мы куда-то идем. Странно. Кристиан рядом, перед ним — ноутбук. На нем белая льняная рубашка и слаксы, на ногах — ничего. Волосы еще влажные, наверное, после душа. Я улавливаю запах геля и самого Кристиана…

М-м-м…

— Привет. — Он смотрит на меня сверху теплым взглядом.

— Привет. — Я застенчиво улыбаюсь. — Сколько я проспала?

— Час или чуть больше.

— Мы на ходу?

— Я подумал, что если мы обедали в последний раз на берегу, ходили на балет и в казино, то будет неплохо для разнообразия поужинать и на борту. Тихий вечер а deux.[7]

Я усмехаюсь.

— Куда идем?

— В Канны.

— Ладно. — Я вытягиваюсь, преодолевая некоторую одеревенелость. Занятия с Клодом, как бы ни были хороши, к такому не готовили.

Я осторожно поднимаюсь — надо навестить туалет. Торопливо набрасываю на плечи шелковый халатик. Почему я робею? Откуда это смущение? Кристиан наблюдает за мной, но когда я смотрю на него, он, хмурясь, отворачивается к ноутбуку. Чем-то недоволен?

Я рассеянно мою руки, вспоминаю прошлый вечер в казино, и в какой-то момент полы халата вдруг расходятся. Шокированная, я смотрю на себя в зеркале. Что еще за хрень! Что он со мной сделал?

Глава 3

 Сделать закладку на этом месте книги

С ужасом смотрю на красные отметины у себя на грудях. Засосы! У меня засосы! Я замужем за одним из самых уважаемых, самых почтенных бизнесменов в Соединенных Штатах, и он — черт возьми! — награждает меня этими треклятыми засосами. Но почему я ничего не почувствовала, когда он это делал? Ответ есть: Мистер Оргазм испытывал на мне свои доведенные до совершенства сексуальные приемчики.

Мое подсознание смотрит поверх очков, регистрирует отчетливые полукружья и неодобрительно цокает, тогда как моя внутренняя богиня дрыхнет на шезлонге, как боксер после нокаута. Я смотрю на свое отражение в зеркале. На запястьях остались красные рубцы от наручников. Потом, конечно, появятся синяки. Перевожу глаза на лодыжки — тоже рубцы. Да уж, я выгляжу как жертва несчастного случая. Рассматриваю себя, пытаясь понять, что же собой представляю. За то время, что мы знакомы, я сильно изменилась — подтянулась, окрепла, волосы обрели блеск и хорошо подстрижены. Мне сделали маникюр и педикюр, выщипали брови. Впервые в жизни я выг

убрать рекламу



ляжу ухоженной.

И вот теперь эти жуткие засосы.

Думать о косметических уловках нет ни малейшего желания. Я зла как черт. Как он смел оставлять на мне такие ужасные отметины! Как какой-нибудь подросток. За то короткое время, что мы вместе, ничего подобного еще не случалось. А теперь мне даже смотреть на себя страшно. Впрочем, я знаю, зачем он это сделал. У него же все должно быть под контролем. Он на этом помешался. Верно! Мое подсознание складывает руки под маленькой грудью — на этот раз Кристиан зашел слишком далеко. Я выхожу из ванной и, не глядя в его сторону, иду в гардеробную. Снимаю халат, надеваю спортивные штаны и балахон. Потом распускаю косичку, беру с полки щетку и расчесываю спутанные пряди.

— Анастейша! — Я слышу в его голосе беспокойство. — Ты в порядке?

Делаю вид, что не слышу. Нет, не в порядке. Теперь, после того, что он сделал, купальник до конца медового месяца мне уже не надеть, а о безумно дорогом бикини можно просто забыть. При мысли об этом ярость вспыхивает с новой силой. Да как он смеет? Ладно, он еще узнает, в каком я порядке. Злость кипит, клокочет и плюется. Я тоже могу вести себя как подросток! Вернувшись в спальню, бросаю в него щетку, поворачиваюсь и ухожу, успев, однако, отметить и недоуменное выражение, и отменную реакцию — Кристиан вскидывает, защищаясь, руку, и щетка, ударившись о предплечье, падает на кровать, не причинив существенного вреда.

Я вылетаю из каюты, взбегаю по трапу на палубу и решительно шагаю на нос яхты. Надо успокоиться. Ночь темна, воздух напоен тропическими ароматами. Легкий ветерок несет запахи моря, цветущего жасмина и бугенвилли. «Прекрасная леди» легко, без малейших усилий скользит по сонному, цвета кобальта, морю. Держась за деревянный поручень, смотрю на далекий берег, где перемигиваются крохотные огоньки. Я делаю глубокий целительный вдох и чувствую, как в меня входит покой. Еще не слышу шагов, но уже ощущаю его присутствие.

— Злишься, — шепчет он.

— Вы так догадливы, Шерлок!

— И сильно злишься?

— Примерно на пятьдесят по десятибалльной шкале. Соответствует, а?

— Это уже безумие. — Он, похоже, удивлен.

— Да. От оскорбления действием, — цежу я сквозь зубы. Кристиан молчит. Я поворачиваюсь с недовольной гримасой — он смотрит на меня настороженно и даже с опаской. Судя по тому, что не сделал даже попытки дотронуться, чувствует себя неуютно.

— Послушай, ты должен это прекратить. Не старайся подчинить меня в одностороннем порядке. Ты довел до меня свою точку зрения. На пляже. Очень показательно, насколько я помню.

Он молча пожимает плечами и обидчиво ворчит:

— Ну, больше снимать не будешь.

И это оправдание того, что он сделал? Я испепеляю его взглядом.

— Мне не нравится, что ты оставляешь отметины. Тем более столько! Все, ввожу запрет!

— А мне не нравится, что ты раздеваешься на публике. И я тоже ввожу запрет!

— Вот и договорились. Посмотри! — Я спускаю балахон и демонстрирую верх грудей с темными полукружьями засосов. Кристиан не сводит с меня глаз. Он еще не видел меня такой и, не зная, что делать и чего ожидать, держится настороженно. Неужели не понимает, что натворил? Неужели не понимает, насколько он нелеп и смешон? Мне хочется накричать на него, но я сдерживаюсь — не хочу слишком давить. Кто знает, как он поступит. В конце концов Кристиан вздыхает и поднимает руки в примирительном жесте.

— Ладно, ладно. Я понял.

Слава богу!

— Хорошо!

Он приглаживает ладонью волосы.

— Извини. И, пожалуйста, не злись. — Наконец-то раскаялся. И говорит моими же словами.

— Ведешь себя иногда как мальчишка, — вычитываю я упрямо, но уже беззлобно, и Кристиан это чувствует. Подходит ближе, поднимает осторожно руку, убирает мне за ухо прядку.

— Знаю, — мягко соглашается он. — Мне еще многому предстоит научиться.

На память приходят слова доктора Флинна: «Ана, в эмоциональном плане Кристиан — подросток. Он совершенно пропустил эту фазу своей жизни. Всю энергию он направил на достижение успеха в бизнесе и преуспел в этом выше всех пределов. Но в эмоциональном плане ему бы еще играть в салки».

Я немного оттаиваю.

— Не только тебе, нам обоим, — вздыхаю я и кладу руку ему на грудь. Кристиан держится стойко, даже не вздрагивает, но напрягается. Кладет свою руку поверх моей, смущенно улыбается.

— Я только сейчас узнал, что у вас, миссис Грей, верная рука и хороший глаз. Раньше я этого не замечал, но, с другой стороны, я постоянно недооценивал вас. Вы постоянно меня удивляете.

Я вскидываю бровь.

— Получила хорошую практику с Рэем. И метаю, и стреляю метко, так что вы возьмите это себе на заметку, мистер Грей.

— Постараюсь, миссис Грей. А еще позабочусь о том, чтобы все потенциальные метательные предметы были прибиты и у вас не было доступа к огнестрельному оружию. — Он глуповато улыбается.

Я хитровато улыбаюсь в ответ.

— Что-нибудь придумаю. Я находчивая.

— Этого у тебя не отнять, — шепчет Кристиан и, отпустив мою руку, обнимает меня за талию. Притягивает к себе, тычется носом в мои волосы. Я тоже обнимаю его и чувствую, как уходит напряжение.

— Прощен?

— А я?

Он улыбается.

— Да.

— И ты тоже.

Мы стоим, держа друг друга в объятьях. Злость прошла, обиды не осталось. Мальчишка или нет, пахнет он хорошо. Ну как тут устоишь?

— Проголодалась? — спрашивает Кристиан чуть погодя. Я закрываю глаза и опускаю голову ему на грудь.

— Да. Умираю от голода. Такая… э-э… бурная ночь, вот аппетит и разыгрался. Вот только одета я для ужина неподходяще. — Штаны и балахон определенно не то, в чем, по мнению моего мужа, следует появляться в столовой.

— На мой взгляд, ты выглядишь вполне прилично. К тому же на этой неделе яхта наша, и мы можем одеваться, как хотим. Считай, что сегодня на Лазурном берегу вольный вторник. А еще я подумал, что мы могли бы поесть на палубе.

— С удовольствием.

Он целует меня, довольный тем, что заслужил прощение, и мы рука за руку идем к носу, где нас уже ожидает гаспачо.


Стюард подает крем-брюле и незаметно ретируется.

— Почему ты всегда заплетаешь мне волосы? — спрашиваю я из любопытства.

Мы сидим рядом, по одну сторону стола, и моя нога лежит на его ноге. Кристиан тянется к десертной ложке, но, услышав вопрос, останавливается, смотрит на меня и хмурится.

— Не хочу, чтобы твои волосы за что-то зацепились, — говорит он негромко и ненадолго задумывается. — Наверно, привычка.

Брови его вдруг сползают к переносице, зрачки расширяются, в глазах вспыхивает тревожный огонек. Ему что-то вспомнилось? Но что? Наверняка что-то неприятное, болезненное. Что-то из детства. Я наклоняюсь, протягиваю руку, касаюсь его губ.

— Неважно. И мне это не нужно. Я только из любопытства спросила. — Подкрепляю слова теплой улыбкой. Он смотрит на меня настороженно, потом заметно расслабляется. Я снова наклоняюсь и целую его в уголок рта.

— Люблю тебя. — Он улыбается своей смущенной страдальческой улыбкой, и я таю. — И всегда буду любить.

— И я тебя, — тихо добавляет он.

— Даже если я буду непослушной? — лукаво спрашиваю я.

— Именно потому, что ты непослушная, — усмехается Кристиан.

Прорубаю ложечкой корку из жженого сахара на десерте и качаю головой. Пойму ли я когда-нибудь этого человека? М-м-м, какое вкусное крем-брюле!


Стюард убрал тарелки, и Кристиан достает бутылку розового и разливает по бокалам. Я оглядываюсь и, убедившись, что рядом никого нет, спрашиваю:

— А что ты имел в виду, когда говорил, что в туалет ходить не надо?

— Ты и вправду хочешь знать? — Кристиан сдержанно усмехается, глаза его похотливо блестят.

— Так что? — Глядя на него из-под ресниц, я подношу к губам бокал.

— Чем полнее мочевой пузырь, тем интенсивнее оргазм.

Я краснею.

— Да? Понятно. — Ну что ж, это многое объясняет.

Он снисходительно, с видом знатока улыбается.

Удастся ли мне обойти в чем-то этого Мистера Секс-знайку?

— Да. Ну тогда… — Я отчаянно пытаюсь сменить тему, но не нахожу подходящего предмета.

Видя мое замешательство, Кристиан сам приходит на помощь.

— Чем займемся вечером? Есть предложения? — спрашивает он с кривой усмешкой.

Решай сам, а я готова на все. Может, хочешь проверить на практике эту свою теорию? Пожимаю плечами.

— Я знаю, чего ты хочешь. — Он отставляет свой бокал, поднимается и протягивает мне руку. — Идем.

Я встаю, и Кристиан ведет меня в главный салон.

На журнальном столике, на подставке — его айпод. Кристиан щелкает кнопкой и выбирает мелодию.

— Потанцуй со мной. — Он привлекает меня к себе.

— Если настаиваешь…

— Настаиваю, миссис Грей.

Мелодия плавная, яркая. Что-то латинское? Кристиан начинает двигаться, подхватывает ритм и увлекает меня за собой. Мы кружим по салону.

У исполнителя теплый, тягучий голос, как сладкая карамель. Песню я точно знаю, но вспомнить название не могу. Кристиан вдруг роняет меня, и я испуганно взвизгиваю и тут же смеюсь. Он улыбается, у него веселые, чуть лукавые глаза. Он снова подхватывает меня и кружит.

— Хорошо танцуешь, — говорю я. — Вот мне бы так.

Он загадочно улыбается, но ничего не говорит. Думает о ней, о миссис Робинсон, женщине, учившей его танцевать и… трахаться. Давненько я ее не вспоминала, наверное, со дня рождения Кристиана. Насколько мне известно, деловых отношений они больше не поддерживают. Та еще училка, с неохотой признаю я.

Он снова роняет меня, но подхватывает и целует в губы.

— Мне будет недоставать твоей любви, — повторяю я вслед за сладкоголосым певцом.

— А мне еще больше, — говорит он и снова кружит меня по комнате, а у меня от его слов кружится голова.

Песня кончается, и Кристиан смотрит на меня сверху. Глаза его уже не смеются — они темны и полны желания. Я не могу дышать.

— Пойдем в постель? — шепчет он с такой надеждой и мольбой,

убрать рекламу



что у меня разрывается сердце.

«Ты ведь уже получил мое согласие на все две с половиной недели назад», — хочется сказать мне. Но я знаю: это он так извиняется и хочет еще раз убедиться, что после недавней ссоры у нас все в порядке.


Я просыпаюсь. В иллюминаторы светит солнце, по потолку прыгают, отскакивая от воды, солнечные зайчики. Кристиана не видно. Я с улыбкой потягиваюсь. Я готова терпеть секс-наказание хоть каждый день, если за ним следует секс-макияж. Решить, что из этого мне нравится больше, не так-то просто.

Поднимаюсь и иду в ванную. Открываю дверь — Кристиан стоит перед зеркалом, голый, если не считать полотенца на поясе, и бреется. Он поворачивается и улыбается, ничуть не смущенный моим вмешательством. Я уже знаю, что Кристиан, когда остается один, никогда не запирает двери. Наверняка у этого существует объяснение, но копаться в еще одной тайне у меня нет ни малейшего желания.

— Доброе утро, миссис Грей, — говорит он, излучая благодушие.

— И вам доброе утро.

Мне нравится наблюдать за ним в такие моменты, смотреть, как он поднимает и выдвигает вперед подбородок, как выбривает его расчетливыми, длинными движениями. Я ловлю себя на том, что бессознательно подражаю ему: оттягиваю вниз верхнюю губу, провожу пальцем под носом. Он поворачивается — одна половина лица еще покрыта мыльной пеной — и подмигивает.

— Нравится?

Ох, Кристиан, я могла бы любоваться тобой часами!

— Одно из моих любимых занятий, — признаюсь я, и он, наклоняясь, быстро целует меня, оставляя на щеке пятнышко пены.

— Еще разок, а? — грозно шепчет Кристиан, поднимая бритву.

Я поджимаю губы, нарочно хмурюсь.

— В следующий раз воспользуюсь воском.

Вспоминаю, как он обрадовался в Лондоне, когда узнал, что я из любопытства сбрила волосы на лобке. Разумеется, я сделала это не в полном соответствии с высокими стандартами Мистера Точность…


— Ты что, черт возьми, наделала? — восклицает Кристиан, и на лице его появляется выражение то ли ужаса, то ли любопытства. Он садится на кровати в нашем номере в отеле «Браун», возле Пиккадилли, включает прикроватный свет и, раскрыв рот, таращится на меня. Должно быть, уже около полуночи. Я краснею, становясь одного цвета с простынями в его игровой комнате, и пытаюсь натянуть пониже атласную сорочку. Кристиан хватает меня за руку.

— Ана!

— Я… э… побрилась.

— Вижу. Но зачем? — Он расплывается в широкой, от уха до уха, ухмылке.

Сгорая от стыда, отворачиваюсь, закрываю лицо ладонями. И чего я так смущаюсь?

— Эй, — Кристиан бережно отнимает мою руку. — Не прячься. — Он кусает губу, чтобы не рассмеяться. — Расскажи. Зачем? — В его глазах прыгают веселые искорки. Не понимаю, что тут такого забавного?

— Перестань надо мной смеяться.

— Я не над тобой смеюсь. Извини. Мне просто весело.

— А…

— Так зачем?

Я вздыхаю.

— Утром, когда ты уехал на свою встречу, я принимала душ и вспоминала все твои правила.

Кристиан моргает. Ему уже не до веселья, в глазах настороженность.

— Я вспоминала их по одному, раздумывала, а потом вспомнила тот салон красоты и решила, что тебе это должно понравиться. Воспользоваться воском смелости не хватило… — Мой голос падает до шепота.

Кристиан смотрит на меня, и глаза у него блестят, но не от радости — от любви.

— Ох, Ана… — Он наклоняется и нежно целует меня в губы. — С тобой не соскучишься. Полагаю, я просто обязан провести детальную инспекцию ваших творений, миссис Грей.

— Что? Нет. — Он, наверное, шутит! Я укрываюсь, защищая свою прореженную полянку.

— Вот только этого не надо.

Кристиан разводит мои руки, прижимает их к бокам и смотрит мне между ног. Таким взглядом можно разжечь костер, но прежде, чем я успеваю вспыхнуть, он наклоняется и скользит губами по моему голому животу, сверху вниз… и еще ниже. Я ерзаю, пытаюсь увернуться, но в конце концов покоряюсь судьбе.

— Ну, что у нас здесь? — Он оставляет поцелуй там, где еще утром были лобковые волосы, и трется о голую кожу колючим подбородком.

— Ай! — восклицаю я. Да… ощущения те еще.

Кристиан бросает на меня похотливый взгляд.

— По-моему, ты кое-что пропустила. — Он тянет губами оставшиеся волоски.

— О… Черт, — бормочу я, надеясь хотя бы так положить конец этому придирчивому осмотру.

— Есть идея. — Он вскакивает, голый, с постели и устремляется в ванную.

Что еще у него на уме? Кристиан возвращается через несколько секунд со стаканом воды, моей бритвой, своей кисточкой, мылом и полотенцем. Воду, кисточку, мыло и бритву он оставляет на прикроватном столике и, держа полотенце, смотрит на меня.

«О нет!» — Мое подсознание отбрасывает полное собрание сочинений Чарльза Диккенса, вскакивает с кресла и, подбоченясь, принимает решительную позу.

— Нет. Нет. Нет.

— Миссис Грей, каждую работу следует делать хорошо. Раздвиньте бедра. — Его серые глаза напоминают летнее предгрозовое небо.

— Я не позволю, чтобы ты меня брил.

Он склоняет голову набок.

— Почему еще?

Я заливаюсь краской. Ну неужели непонятно?

— Потому что… Это слишком…

— Слишком интимно? — шепчет он. — Но ты же знаешь, именно интимности я и желаю. К тому же после того, что мы с тобой делали, такая щепетильность представляется излишней. И уж эту часть твоего тела я знаю лучше тебя.

Я смотрю на него с изумлением. Какая потрясающая самоуверенность. То есть… да, он прав, но все равно.

— Это… это неправильно! — Получается жалобно и чопорно.

— Ты не права, это круто.

Круто? Вот как?

— Так тебя это заводит? — изумленно спрашиваю я.

Кристиан фыркает.

— А ты разве не видишь? — Он выразительно указывает взглядом на убедительное доказательство своей правоты. — Хочу побрить тебя.

Какого черта?! Я откидываюсь на спину, закрываю глаза ладонью — только бы не смотреть.

— Если тебе будет приятно, валяй. Ты такой чудной. — Я приподнимаю бедра, и Кристиан просовывает под меня полотенце. Потом разводит мне ноги и сам устраивается между ними. Постель проседает под его весом. — Вообще-то, я бы предпочел тебя связать.

— Обещаю не дергаться.

— Хорошо.

Он водит намыленной кисточкой там, внизу, и у меня захватывает дух. Вода горячая, и я невольно поеживаюсь. Щекотно… но и приятно.

— Не шевелись, — укоризненно бормочет Кристиан, обмакивая кисточку. — Или я все-таки тебя свяжу, — добавляет он с угрозой, и по спине у меня разбегается восхитительный холодок.

— Ты раньше это уже делал? — осторожно спрашиваю я, когда он берется за бритвенный станок.

— Нет.

— А-а. Хорошо. — Я улыбаюсь.

— Еще одна новинка, миссис Грей.

— М-м-м. Мне нравятся новинки.

— Мне тоже. Ну, поехали. — С удивительной для меня нежностью Кристиан ведет бритвой по моей чувствительной плоти. — Лежи спокойно, — бормочет он, и я вижу, что он полностью сосредоточился на выполняемой работе.

Несколько минут — и вот он уже берет полотенце и снимает излишки пены.

— Ну вот… как-то так, — говорит он, и я убираю руку и смотрю на него — Кристиан отстранился и с удовлетворением рассматривает результат своих стараний.

— Доволен? — спрашиваю я севшим вдруг голосом.

— Очень. — Он дерзко ухмыляется и медленно вводит палец. — Да, было весело, — с легкой усмешкой говорит Кристиан.

— Тебе — может быть. — Я пытаюсь изобразить недовольство, но получается плохо: Кристиан прав — это было… волнующе.

— Припоминаю, что и последствия были вполне удовлетворительные.

Кристиан снова берется за бритву. Я бросаю взгляд на пальцы. Да, и в этом он тоже прав. Я и подумать не могла, что отсутствие волос на лобке может настолько сильно изменить восприятие.

— Эй, я же просто тебя поддразниваю. Так ведут себя все мужья, безнадежно влюбленные в своих жен, разве нет? — Кристиан берет меня за подбородок, всматривается, стараясь понять, в каком я настроении, и в его глазах вдруг появляется настороженность.

Вот и настал час расплаты.

— Сядь, — говорю я.

Он будто не понимает. Я подталкиваю его к стоящему в ванной белому табурету. Озадаченный, Кристиан садится, и я забираю у него бритву.

— Ана… — Похоже, догадался-таки, что к чему. Я наклоняюсь и целую его.

— Откинь голову.

Кристиан колеблется.

— Зуб за зуб, мистер Грей. Услуга за услугу.

Он не сводит с меня глаз, но уже не только настороженно, а еще и с недоверием.

— Ты понимаешь, что делаешь? — тихо спрашивает он. Я медленно качаю головой, изо всех сил сохраняя серьезный вид.

Кристиан закрывает глаза и склоняет голову набок.

Офигеть, он все-таки позволит мне побрить его! Я кладу ладонь на еще влажные волосы и осторожно прижимаю, чтобы не шевелился. Кристиан сидит с закрытыми глазами и медленно дышит через рот. Я осторожно провожу бритвой вверх по шее, до щеки, оставляя полоску чистой кожи. Кристиан медленно выдыхает.

— Думаешь, порежу?

— С тобой никогда не угадаешь, Ана, но умышленно ты ничего плохого, конечно, не сделаешь.

Я снова поднимаю бритву и веду вверх по шее. Дорожка в мыльной пене становится шире.

— Я никогда преднамеренно не сделаю тебе ничего плохого.

Он открывает глаза и обнимает меня. Я осторожно веду бритвой по щеке.

— Знаю. — Кристиан поворачивает голову, чтобы мне было удобнее. Еще немного — и я заканчиваю.

— Вот и все. И притом не пролито ни капли крови, — с гордостью говорю я. Он гладит меня по ноге, сдвигает выше и выше сорочку, а потом тянет к себе. Я хлопаюсь ему на колени и, чтобы сохранить равновесие, хватаю его за плечи. Какой он все-таки мускулистый.

— Куда бы мне тебя отвезти сегодня?

— То есть загорать не будем? — Я чуть заметно вскидываю бровь.

Он нервно облизывает губы.

— Нет, сегодня не будем. Я подумал, что ты, может быть, предпочтешь прогуляться.

— Ну, после того, как ты разукрасил меня и ловко ушел в сторону, ничего другого и

убрать рекламу



не останется, так?

Кристиан благоразумно делает вид, что не заметил ноток язвительности.

— Придется немного прокатиться, но вид того стоит. Судя по тому, что я читал, там есть на что посмотреть.

Деревушка называется Сен-Поль-де-Ванс. Там есть художественные галереи. Мы могли бы, если, конечно, найдем что-то по вкусу, купить несколько картин или скульптур для нашего нового дома.

Я отстраняюсь и смотрю на него. Картины или скульптуры… Он хочет покупать картины или скульптуры. Но как я буду покупать предметы искусства?

— Что такое? — недоуменно спрашивает Кристиан.

— Я не разбираюсь в искусстве. Ничего в нем не понимаю.

Он пожимает плечами и снисходительно улыбается.

— Мы будем покупать только то, что нам понравится. О вложениях речь не идет.

Вложения? Черт возьми!

— Что? — повторяет Кристиан.

Я качаю головой.

— Послушай, я знаю, что мы только на днях получили чертежи от архитектора, но посмотреть можно и сейчас, вреда не будет. Место древнее, средневековое…

Ах да, архитектор. Напомнил. Ее зовут Джиа Маттео. Подруга Элиота, работавшая с домом Кристиана в Аспене. Когда мы с ней встречались, она перед ним только что не стелилась.

— Ну, что дальше? — нетерпеливо восклицает он. Я снова качаю головой. — Говори, не молчи.

Как я могу сказать, что мне не нравится Джиа? Моя неприязнь к ней иррациональна и объяснению не поддается, а выставлять себя ревнивой женой не хочется.

— Ты ведь не злишься на меня за вчерашнее? — Он вздыхает и ныряет лицом в ложбинку между грудей.

— Нет, просто проголодалась, — бормочу я, зная, что это отвлечет его от нежелательных вопросов.

— Так почему раньше не сказала? — Он сталкивает меня с колен и поднимается.


Сен-Поль-де-Ванс — средневековая горная деревушка, одно из самых живописных мест из всех, что я видела. Мы идем рука об руку по узким мощеным улочкам, и моя ладонь лежит в заднем кармане его шортов. За нами, на небольшом удалении, следуют Тейлор и то ли Филипп, то ли Гастон — различать их я так и не научилась. На обсаженной деревьями площади трое пожилых мужчин — все в традиционных беретах, несмотря на жару, — играют в петанк. Туристов здесь много, но рядом с Кристианом я чувствую себя вполне комфортно. Посмотреть есть на что — узкие улочки и переулки, ведущие во дворы с искусными каменными фонтанами, старинные и современные скульптуры, занимательные бутики и лавочки.

В первой галерее Кристиан рассеянно, покусывая дужку своих огромных очков, разглядывает представленные эротические фотографии. Все они — работа некоей Флоранс Делль и представляют застывших в разнообразных позах обнаженных женщин.

— Не совсем то, что я себе представляла, — говорю я неодобрительно, вспоминая коробку с фотографиями, которую нашла в его — то есть нашем — шкафу. Интересно, что он с ними сделал. Уничтожил?

— И я тоже. — Кристиан усмехается, берет меня за руку, и мы идем к следующему художнику. Может быть, раздумываю я, и мне ему попозировать?

У следующего стенда какая-то женщина демонстрирует свои натюрморты — выполненные сочными, яркими красками фрукты и овощи.

— А вот это мне нравится. — Я указываю на три картины с перцами. — Сразу вспоминается, как ты резал овощи в моей квартирке.

Смеюсь. Кристиан пытается остаться серьезным, но тоже не удерживается.

— А по-моему, я справился с заданием вполне компетентно, — бормочет он. — Разве что не очень быстро. И вообще, — он обнимает меня за плечи, — не отвлекай. Куда бы ты их повесила?

— Что?

Он покусывает губами мочку моего уха.

— Картины. Где бы ты их повесила?

— В кухне, — отвечаю я.

— Хмм. Неплохая идея, миссис Грей.

Смотрю на ценник. Пять тысяч евро каждая. Ничего себе!

— Слишком дорого!

— И что? — Кристиан снова тянется к моему уху. — Привыкай, Ана. — Он отпускает меня и идет к столику, из-за которого на него таращится одетая в белое женщина. Мне хочется закатить глаза, но я перевожу взгляд на картины. Пять тысяч евро… вот это да.


После ланча расслабляемся за кофе в отеле «Сен-Поль». Вид отсюда открывается потрясающий. Виноградники и поля подсолнухов словно заплатки на равнине; то тут то там — аккуратные сельские домики. День прекрасный, ясный, так что с того места, где мы сидим, видно даже поблескивающее вдалеке, на горизонте, море.

— Ты спрашивала, почему я заплетаю тебе волосы. — Голос Кристиана нарушает неспешное течение моих мыслей. Меня настораживает его почти виноватый тон.

— Да. — Дело плохо.

— По-моему, она позволяла мне порой играть с ее волосами. Я уже не знаю, приснилось мне это или так оно и было на самом деле.

Ого! Он ведь имеет в виду свою биологическую мать.

Кристиан смотрит на меня с каменным лицом, и сердце екает: что говорить, когда он вспоминает вот такое?

— Мне нравится, когда ты играешь с моими волосами, — неуверенно говорю я.

— Правда?

— Да. — Я беру его за руку. — Думаю, ты любил ее. Свою биологическую мать.

В его лице ничто не меняется. Он смотрит на меня, но ничего не говорит.

Черт. Уж не зашла ли я слишком далеко?

«Скажи что-нибудь, пожалуйста», — мысленно умоляю я. Но Кристиан упрямо молчит и только смотрит на меня непроницаемыми серыми глазами. Молчание растягивается, он кажется совсем уж потерянным.

Бросает взгляд на мою руку в его руке. Хмурится.

— Скажи что-нибудь, — шепчу я, когда тишина становится невыносимой.

Кристиан качает головой, глубоко вздыхает.

— Идем. — Он выпускает мою руку и поднимается с застывшим, настороженным лицом.

Неужели переступила грань? Не знаю. На душе тяжело. Я не знаю, как быть — сказать что-то или оставить все как есть. Выбираю второй вариант и послушно следую за ним из ресторана.

Мы выходим на прелестную узкую улочку, и Кристиан берет меня за руку.

— Куда хочешь пойти?

Разговаривает! И не злится, слава богу. Я облегченно выдыхаю и пожимаю плечами.

— Я так рада, что ты еще разговариваешь со мной.

— Знаешь, не хочу больше об этом. Все, хватит. С этим покончено.

Нет, не покончено. От этой мысли становится грустно, и я спрашиваю себя, закончится ли это вообще когда-нибудь. Он всегда будет таким… моими Пятьюдесятью Оттенками. Хочу ли я, чтобы он изменился? Пожалуй, нет. Лишь бы чувствовал, что его любят. Бросаю взгляд украдкой: какой же он восхитительно красивый. И при этом — мой.  Дело не только в том, что у него чудесное, прекрасное лицо и обворожительное тело. Меня влечет и манит то, что кроется за этим совершенством: тонкая, хрупкая, исковерканная душа.

Он смотрит на меня сверху вниз со своим особенным, наполовину удивленным, наполовину настороженным и абсолютно сексуальным выражением, а потом обнимает за плечи, и мы пробираемся через толпу туристов к тому месту, где Гастон (или Филипп) припарковал наш просторный «Мерседес». Я снова сую ладошку в задний карман его шортов, радуясь, что он не злится. Но, честно говоря, какой четырехлетний мальчик не любит свою мать, даже если она и не самая лучшая на свете? Я тяжело вздыхаю и прижимаюсь к нему теснее. Охранники где-то сзади, а вот успели ли они перекусить?

Кристиан останавливается у небольшого ювелирного магазинчика и смотрит сначала на витрину, а потом на меня. Он берет мою свободную руку и проводит пальцем по едва заметной полоске от наручника.

— Уже не больно, — уверяю я. Кристиан поворачивается, берет другую мою руку и поворачивает внутренней стороной запястья вверх. Здесь полоску скрывают платиновые часики «омега», которые он подарил мне за завтраком в наше первое утро в Лондоне. А какая на них надпись — голова кругом!

«Анастейша,

Ты мое все,

Моя любовь, моя жизнь.

Кристиан»

Несмотря ни на что, вопреки всей его переменчивости, мой муж может быть таким романтиком. Я смотрю на бледно-розовую полоску на запястье. А может быть и таким дикарем. Он отпускает мою левую руку, берет за подбородок и с беспокойством всматривается в мое лицо.

— Не больно, — повторяю я.

Кристиан подносит мою руку к губам, запечатлевая на запястье нежный поцелуй.

— Идем. — Он ведет меня в магазин.

— Вот. — Кристиан раскрывает только что купленный изящный платиновый браслет, состоящий из небольших абстрактных цветов с крохотными бриллиантами, и защелкивает у меня на запястье. Довольно широкий, выполненный в форме наручника, браслет скрывает все красные отметины. И стоит около пятнадцати тысяч евро, думаю я, не поспевая следить за разговором на французском с продавщицей. Ничего настолько дорогого я никогда еще не носила.

— Вот так-то лучше, — говорит Кристиан.

— Лучше? — шепчу я, глядя в его сияющие серые глаза. Худая как палка, продавщица стоит в сторонке и наблюдает за нами завистливо и с откровенным неодобрением.

— Ну, ты же знаешь почему, — неопределенно говорит Кристиан.

— Мне это не надо.

Я трясу рукой. Браслет сползает и в какой-то момент попадает под струящиеся через витрину солнечные лучи. Отраженные бриллиантами, по стенам прыгают маленькие сияющие радуги.

— Мне надо, — на полном серьезе говорит Кристиан.

Зачем? Зачем ему это надо? Чувствует вину и хочет загладить? Вину за что? За эти отметины от наручников? За свою биологическую мать? За то, что не доверился мне? Ох уж эти Оттенки!

— Нет, Кристиан. Тебе это тоже не надо. Ты и так много чего мне подарил. Волшебный медовый месяц — Лондон, Париж, Лазурный берег… и самого себя, — шепотом добавляю я, и у него влажнеют глаза. — Мне так повезло.

— Нет, Анастейша, это мне повезло.

— Спасибо. — Я приподнимаюсь на цыпочках, обнимаю его шею и целую — не за браслет, а за то, что он — мой.


В машине он снова уходит в себя, смотрит в окно на ярко-желтые подсолнухи, неторопливо покачивающие головами в ласковом послеполуденном солнце. За рулем кто-то из близнецов, по-моему, Гастон, Тейлор сидит рядом с

убрать рекламу



ним. Кристиан о чем-то размышляет. Я наклоняюсь, беру его руку, легонько пожимаю. Он поворачивается, смотрит на меня, потом убирает мою руку и поглаживает меня по колену. На мне короткая бело-голубая юбка и узкая, обтягивающая блузка без рукавов. На мгновение Кристиан останавливается в нерешительности, и я не знаю, куда двинется его рука дальше — вверх, по моему бедру, или вниз, по голени. Я замираю в предвкушении его нежных прикосновений. Что он сделает? Кристиан выбирает второе и вдруг хватает меня за лодыжку и подтягивает мою ногу себе на колено. Я поворачиваюсь к нему.

— Мне нужна и вторая.

Ой! Зачем? Я нервно оглядываюсь на Тейлора и Гастона — их, похоже, интересует только дорога, — кладу ему на колени вторую ногу. Кристиан дотягивается до какой-то кнопки на дверце, нажимает, и из панели перед нами выдвигается тонированный экран. Еще несколько секунд, и мы остаемся наедине. Ух ты! Теперь понятно, почему здесь такой просторный салон.

— Хочу смотреть на твои лодыжки, — негромко объясняет Кристиан. Во взгляде беспокойство. Что теперь? Что его тревожит? Отметины от наручников? Я-то думала, что с этим мы разобрались. Если какие-то следы и остались, то их закрывают ремешки сандалий. Ничего такого я утром вроде бы не заметила. Он медленно проводит большим пальцем по подъему. Щекотно. Я ерзаю. Он довольно улыбается, ловко развязывает ремешок и тут же мрачнеет, увидев темно-красные полоски.

— Уже не больно, — шепчу я. Кристиан смотрит на меня, и лицо у него печальное, а рот складывается в жесткую линию. Он кивает, словно показывая, что верит мне на слово. Я торопливо трясу ногой, и сандалия падает на пол. Но поздно: Кристиан снова ушел в себя, в какие-то свои невеселые мысли, и смотрит в окно, хотя и продолжает рассеянно поглаживать мою ногу.

— Эй, ты чего ожидал? — негромко спрашиваю я.

Он поворачивается. Пожимает плечами.

— Не думал, что буду чувствовать себя вот так, увидев эти отметины. — Что? То немногословный, скрытный, то вдруг открытый, откровенный. Сколько в нем всего. Пятьдесят! И как мне быть с ним?

— Что же ты чувствуешь?

Хмурый взгляд.

— Мне не по себе.

Что ж такое! Я расстегиваю ремень безопасности, придвигаюсь к нему поближе, но ноги не убираю. Так хочется забраться ему на колени, обнять. Я бы так и сделала, если бы впереди был только Тейлор. Но там еще и Гастон, и от одного лишь его присутствия, пусть нас и разделяет стекло, у меня мурашки бегут по спине. Будь стекло потемнее… Я сжимаю руки Кристиана.

— Мне только синяки не понравились. Все остальное… все, что ты делал, — я понижаю голос до шепота, — с наручниками, понравилось. Это… это было потрясающе. Ты можешь повторить все в любое время, когда только захочешь.

Кристиан мнется.

— Потрясающе?

Моя внутренняя богиня откладывает книжку Джеки Коллинз и поднимает голову.

— Да. — Я улыбаюсь и, просунув ногу поглубже, шевелю пальчиками у него в паху. Реакции ждать не приходится — губы приоткрываются, Кристиан резко втягивает воздух.

— Вам бы лучше пристегнуться, миссис Грей, — тихо, с хрипотцой говорит он, и я снова шевелю пальцами. Глаза его темнеют, предвещая бурю. Он хватает меня за лодыжку. Хочет, чтобы я остановилась? Или продолжила? Кристиан молчит и только хмурится.

Что дальше?

Он достает из кармана «блэкберри», с которым, похоже, никогда не расстается, принимает входящий, смотрит на часы и хмурится еще больше.

— Барни.

Черт. Нам снова мешает работа. Я пытаюсь убрать ногу, но Кристиан не пускает и только еще сильнее сжимает лодыжку.

— В серверной? — недоверчиво говорит он. — Активирована система пожаротушения?

Пожар! Я убираю ноги, и на этот раз Кристиан не пытается меня удержать. Сажусь на место, пристегиваю ремень, нервно тереблю браслет за пятнадцать тысяч евро. Кристиан снова нажимает кнопку на дверце, и матовый экран опускается.

— Кто-нибудь пострадал? — Теперь к разговору прислушивается и Тейлор. — Какой ущерб? Понятно… Когда? — Кристиан снова смотрит на часы, приглаживает ладонью волосы. — Нет. Ни пожарных, ни полицию. По крайней мере пока.

Господи! Пожар? В офисе? Я растерянно смотрю на него. Тейлор поворачивается, но ничего не говорит.

— Вот как? Хорошо… О'кей. Мне нужен подробный отчет с оценкой причиненного ущерба. И полная информация по всем, кто имел допуск за последние пять дней, включая уборщиков… Найди Андреа, пусть позвонит мне… Да, говорят, аргон так же эффективен, вот только обходится дорого.

Отчет с оценкой ущерба? Аргон? Что за чертовщина? Смутно вспоминается что-то из школьного курса химии. Кажется, какой-то химический элемент.

— Понимаю, что рано… Сообщи по мейлу через два часа… Нет, мне нужно знать. Спасибо, что позвонил. — Кристиан дает отбой и тут же набирает номер.

— Уэлч… Хорошо… Когда? — Он опять бросает взгляд на часы. — Тогда через час… Да… Двадцать-четыре-семь на удаленном хранилище данных… Хорошо.

Кристиан убирает трубку в карман.

— Филипп, через час я должен быть на борту.

— Да, месье.

Черт, значит, это Филипп, а не Гастон. Машина резко прибавляет. Кристиан поворачивается ко мне. Лицо его бесстрастно.

— Кто-то пострадал? — тихо спрашиваю я.

— Он качает головой.

— Ущерб незначительный. — Наклоняется, ободряюще похлопывает меня по руке. — Не беспокойся. Мои люди занимаются этим. — Таков мой муж — исполнительный директор, человек, который держит все под контролем и ничуть не выбит из колеи.

— Где случился пожар?

— В серверной.

— В Грей-хаусе?

— Да.

Отвечает коротко, значит, говорить об этом не хочет. Но почему?

— А почему ущерб незначительный?

— Серверная оснащена современной системой пожаротушения.

Конечно.

— Ана, пожалуйста… не беспокойся.

— Я и не беспокоюсь.

— Мы пока еще не уверены, имел ли место поджог, — говорит он, словно отвечая на мой невысказанный вопрос. Я испуганно вскидываю руку к горлу. «Чарли Танго», теперь это… Что дальше?

Глава 4

 Сделать закладку на этом месте книги

Не нахожу себе места. Кристиан ушел в кабинет и не выходит целый час. Я пыталась читать, смотреть телевизор, загорать — загорать одетой! — но не могу расслабиться, не могу избавиться от тревоги. Переодеваюсь в шорты и майку, снимаю дорогущую побрякушку и отправляюсь на поиски Тейлора.

Нахожу его в салоне перед кабинетом Кристиана.

— Миссис Грей. — Он отрывается от романа Энтони Берджеса.

— Я бы хотела пройтись по магазинам.

— Конечно, мэм. — Тейлор поднимается.

— И я хотела бы взять «джет-скай».

Он открывает рот.

— Э-э-э… — Тейлор озадаченно хмурится, не зная, что сказать.

— Не хотелось бы беспокоить из-за этого Кристиана.

Он вспыхивает.

— Миссис Грей… э… я не думаю, что мистеру Грею это понравится, а мне хотелось бы сохранить за собой работу.

Ой, да ради бога! Мне так и хочется закатить глаза, но вместо этого я поступаю наоборот: тяжело вздыхаю, выражая покорность судьбе и возмущение тем, что меня уже лишили возможности распоряжаться собой. С другой стороны, я совершенно не хочу, чтобы Кристиан злился на Тейлора или, если уж на то пошло, на меня. Решительно подхожу к двери, стучу и вхожу. Кристиан сидит за письменным столом красного дерева. Оторвавшись от «блэкберри», он вопросительно смотрит на меня.

— Андреа, подожди, пожалуйста, — говорит Кристиан в телефон. Лицо у него серьезное, выражение терпеливо-выжидательное. Черт. Почему я постоянно чувствую себя школьницей в кабинете директора? Еще вчера этот человек надевал на меня наручники. Я не должна его бояться, он мой муж, черт возьми. Расправляю плечи, растягиваю в улыбке губы.

— Я собираюсь за покупками. Возьму с собой охранника.

— Конечно. Возьми братьев и Тейлора. — Судя по тому, что никаких дальнейших вопросов не следует, случилось что-то по-настоящему серьезное. Я стою, смотрю на него, но могу ли чем-то помочь?

— Что-то еще? — Хочет, чтобы я ушла. Вот черт.

— Тебе что-нибудь надо? — спрашиваю я.

Он улыбается своей милой, смущенной улыбкой.

— Нет, детка, ничего. Обо мне тут позаботятся.

— Хорошо. — Хочу поцеловать его — он ведь мой муж. Решительно подхожу к столу, целую в губы, чем немало его удивляю.

— Андреа, я перезвоню. — Кристиан откладывает «блэкберри», заключает меня в объятья и целует — страстно, с желанием. Потом отпускает.

Я перевожу дух.

— Ты меня отвлекаешь. Мне нужно поскорее со всем разобраться и вернуться к тебе. — Он проводит пальцем по моей щеке, поглаживает подбородок.

— Ладно. Извини.

— Пожалуйста, не извиняйтесь, миссис Грей. Мне нравится, когда вы меня отвлекаете. Идите, потратьте немного денег. — Он убирает руки.

— Так и сделаю. — Я притворно улыбаюсь и иду к двери. Мое подсознание качает головой и поджимает губы. «А ведь ты не сказала ему, что хочешь взять „джет-скай“», — укоризненно напоминает оно. Я не слушаю… Гарпия.

Тейлор терпеливо ждет в салоне.

— С командованием все согласовано. Можно отправляться? — Я улыбаюсь, маскируя нотку сарказма. А вот Тейлору скрывать нечего, и он улыбается открыто, не скрывая восхищения.

— После вас, миссис Грей.

Потом Тейлор подробно объясняет мне систему управления «джет-скаем». Спокойный, уверенный в себе, хороший учитель. Моторка уже покачивается на тихой воде у борта яхты. Гастон смотрит прямо вперед из-под надвинутого на глаза козырька, у руля застыл один из матросов «Прекрасной леди». Со мной трое — и только лишь потому, что мне вздумалось пройтись по магазинам. Какая нелепость.

Застегивая спасательный жилет, беззаботно улыбаюсь Тейлору. Он подает руку, помогает мне сойти на «джет-скай».

— Ремешок ключа зажигания наденьте на запястье, ми

убрать рекламу



ссис Грей. Если вы случайно упадете за борт, двигатель автоматически выключится, — инструктирует он.

— О'кей.

— Готовы?

Я киваю.

— Когда отойдете от яхты примерно на четыре фута, нажмите кнопку зажигания. Мы последуем за вами.

— О'кей.

Тейлор отталкивает «джет-скай» от моторки, и гидроцикл плавно уходит в сторону. Он кивает, и я нажимаю кнопку зажигания. Двигатель отзывается рокотом.

— Хорошо, миссис Грей, только полегче! — кричит Тейлор. Я добавляю газу. «Джет-скай» прыгает вперед, но мотор тут же глохнет. Черт! А ведь у Кристиана получается так легко. Повторяю попытку — результат тот же. Да что ж такое!

— Не так резко, миссис Грей! — кричит Тейлор.

— Да, да, да, — бормочу я и мягко давлю на рычаг. Гидроцикл опять прыгает, но на этот раз мотор не глохнет. Да! Получилось! Ха-ха, мы мчимся!

Хочется кричать, пищать и вопить, но я сдерживаюсь. Ухожу от яхты в глубь бухты. За спиной у меня — ровный рокот моторки. Я добавляю газу, и гидроцикл рвется вперед. Теплый ветерок треплет волосы, брызги разлетаются по сторонам — я чувствую себя свободной. Но как качает! Неудивительно, что Кристиан не пускает меня к рулю.

Вместо того чтобы повернуть к берегу, я делаю широкий круг. Вот это здорово! Стараясь не замечать следующих за мной Тейлора и остальных, иду на второй круг и в этот момент замечаю на палубе «Прекрасной леди» Кристиана. Он вроде бы смотрит на меня, но наверняка сказать трудно. Я смело поднимаю руку и приветственно машу ему. Кристиан напоминает каменное изваяние, но на мое приветствие все же отвечает, хотя жест получается немного скованный. Выражение его лица определить трудно, но что-то подсказывает, что присматриваться не стоит, и я поворачиваю к берегу. Средиземное море сверкает и искрится под послеполуденным солнцем. Я сбрасываю газ и жду, чтобы Тейлор пришел к причалу первым. Лицо у него хмурое, и мне делается не по себе, а вот Гастон как будто посмеивается втихомолку. Уж не случилось ли что-то, охладившее галло-американские отношения? Хотя, скорее всего, проблема все-таки во мне. Гастон выскакивает на причал, и, пока он возится со швартовыми, Тейлор руководит моими маневрами. Я осторожно, без рывков, подвожу гидроцикл к моторке. Тейлор немного смягчается.

— Просто выключите зажигание, миссис Грей, — говорит он и, ухватившись за руль, подтягивает «джет-скай» к причалу и подает мне руку. Я перебираюсь в моторку и сама удивляюсь собственной ловкости — даже не упала.

— Миссис Грей. — Тейлор нервно моргает, и щеки его снова розовеют. — Мистеру Грею не очень нравится, что вы катаетесь на гидроцикле.

Охранник только что не ежится от смущения, и я понимаю, что у него уже состоялся неприятный разговор с Кристианом. Что же мне с тобой делать, мой бедный, патологически мнительный муж!

Я безмятежно улыбаюсь.

— Понимаю. Мистера Грея здесь нет, и если ему не очень что-то нравится, то он сам скажет мне об этом, когда я вернусь.

Тейлор кивает.

— Хорошо, миссис Грей, — говорит он спокойно и подает мне сумочку.

Сходя на пристань, я ловлю его вымученную улыбку, и мне тоже хочется улыбнуться. Мне нравится Тейлор, но слушать его упреки я не намерена. Ни его, ни отца, ни мужа.

Черт, Кристиан просто бешеный, а ведь у него сейчас и без меня забот хватает. И о чем я только думала?

В сумочке начинает вибрировать «блэкберри». Достаю. Мелодия Шаде «Твоя любовь — Король» — этот рингтон у меня только для Кристиана.

— Привет.

— Привет.

— Вернусь на моторке, так что не злись.

— Э… — Он явно удивлен.

— Но было здорово, — добавляю я шепотом.

Кристиан вздыхает.

— Что ж, миссис Грей, не стану вам мешать. Развлекайтесь как хотите, только, пожалуйста, будьте осторожны.

Вот так! Мне позволено развлекаться!

— Буду. Тебе нужно что-нибудь из города?

— Только одно: чтобы ты вернулась целая и невредимая.

— Постараюсь угодить, мистер Грей.

— Рад это слышать, миссис Грей.

— Наша цель — угодить, — отвечаю я со смехом.

— Мне звонят, — с улыбкой говорит он. — Пока, детка.

— Пока, Кристиан.

Разговор закончен. Кризис с «джет-скаем» предотвращен. Машина уже ждет, и Тейлор открывает дверцу. Я подмигиваю ему, и он, вздыхая, качает головой.

Устроившись на заднем сиденье, отправляю мейл.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Спасибо

Дата: 17 августа 2011 г. 16:55

Кому: Кристиан Грей

За то, что не очень ворчал.

Ваша любящая супруга ххх

От кого: Кристиан Грей

Тема: Стараюсь оставаться спокойным

Дата: 17 августа 2011 г. 16:59

Кому: Анастейша Грей

Не за что.

Возвращайся целая и невредимая.

Это не просьба,

х Кристиан Грей, генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес» и твой заботливый муж

Я невольно улыбаюсь. Мой тиран.


И с какой это стати мне так захотелось пройтись по магазинам? Ненавижу шопинг. Впрочем, в глубине души я знаю почему — и потому решительно шагаю мимо «Шанели», «Гуччи», «Диора» и прочих фирменных бутиков и в конце концов нахожу лекарство от терзающей меня хвори в маленьком тесном магазинчике для туристов. Это серебряный ножной браслетик с крохотными сердечками и колокольчиками. Звенит очень мило, а стоит всего пять евро. Покупаю и тут же его и надеваю. Вот это — мое, то, что мне нравится. И сразу становится легче и покойнее. Я не хочу терять связь с той девчонкой, которой нравилось такое. В глубине души понимаю, что на меня давит не только сам Кристиан, но и его богатство. Привыкну ли когда-нибудь к нему?

Тейлор и Гастон, как и положено, следуют за мной по запруженным прохожими послеполуденным улочкам. В какой-то момент я даже забываю об их присутствии. Хочу купить что-нибудь Кристиану. Что-то, что отвлекло бы его от случившегося в Сиэтле. Но что купить человеку, у которого есть всё? Я останавливаюсь посередине небольшой площади, окруженной магазинчиками, и осматриваюсь. Замечаю магазин электроники и сразу вспоминаю посещение галереи и наш поход в Лувр… Венеру Милосскую… В памяти всплывают слова Кристиана: «Мы все можем оценить женские формы. Мы любуемся ими в мраморе и масле, атласе и на пленке».

Идея приходит сама собой. Смелая идея. Вся проблема в том, чтобы не ошибиться с выбором, и в этом мне может помочь только один человек. Достаю из сумки «блэкберри» и звоню Хосе.

— Кто… — сонно бормочет он.

— Это я, Ана.

— Ана? Ты хотя бы представляешь, который час? — недовольно спрашивает он. Фу ты, я совсем забыла про разницу во времени.

— Извини.

— Ты где? Все в порядке? — Тон меняется на озабоченный.

— Я в Каннах, на юге Франции, и у меня все в порядке.

— На юге Франции, вот как? В каком-нибудь шикарном отеле?

— Э… Вообще-то нет. Мы здесь на лодке.

— На лодке?

— То есть на яхте. Это большая лодка, — поясняю я со вздохом.

— Понятно. — Потянуло холодком. Черт, не стоило ему звонить. Только этого мне и не хватает.

— Послушай, мне нужен твой совет.

— Мой совет? — Он, похоже, поражен. — Конечно. — Уже гораздо дружелюбнее.

Я излагаю свой план.


Через два часа Тейлор помогает мне подняться из моторки на палубу яхты. Гастон с матросами ставит на место гидроцикл. Кристиана нигде не видно, и я торопливо прохожу в нашу каюту — завернуть подарок. На душе по-детски легко и радостно.

— Долго же вас не было. — Я вздрагиваю. Поворачиваюсь — Кристиан стоит в дверях каюты и внимательно на меня смотрит. Вот те на. А если история с «джет-скаем» еще не закончилась? Или ситуация с пожаром в офисе серьезнее, чем казалось?

— У тебя в Сиэтле все под контролем? — осторожно спрашиваю я.

— Более или менее, — немного раздраженно отвечает он и чуть заметно хмурится.

— А я кое-что купила. — Я надеюсь хоть немного поднять ему настроение, вот только бы его раздражение не было направлено на меня. Он тепло улыбается — значит, все в порядке.

— И что же ты купила?

— Вот это. — Я ставлю ногу на кровать и демонстрирую браслет.

Кристиан подходит ближе, трогает, наклонившись, колокольчики у меня на лодыжке, хмурится, заметив красную полоску, и проводит по ней пальцем. Щекотно.

— Симпатично.

— И вот это. — Я протягиваю коробку, надеясь в глубине души, что подарок все же отвлечет его от проблем.

— Это мне? — удивленно спрашивает Кристиан. Я робко киваю. Он берет коробку и осторожно встряхивает. По-мальчишески широко ухмыляется, садится рядом со мной на кровать, наклоняется и целует. — Спасибо.

— Ты же еще не открыл.

— Неважно. Что бы там ни было, оно мне уже нравится. — Он смотрит на меня сияющими глазами. — Я нечасто получаю подарки.

— Тебе трудно что-то купить. У тебя все есть.

— У меня есть ты.

— Да, есть. — Я улыбаюсь ему. — И еще как есть.

Кристиан быстро расправляется с бумагой.

— «Никон»? — Он озадаченно смотрит на меня.

— Знаю, у тебя есть компактная цифровая камера, но эта будет для… э… для портретов и всякого такого. К ней два объектива.

До него никак не доходит.

— Сегодня, в галерее, тебе понравились фотографии Флоранс Делль. Я помню, что ты сказал в Лувре. И, конечно, те снимки… — Я сглатываю, изо всех сил стараясь не думать о картинках в шкафу.

Он замирает, начиная понимать, о чем идет речь, и я торопливо, боясь, что вот-вот сорвусь, продолжаю:

— Я подумала, что ты мог бы… что тебе, может быть, захочется… ну, сфотографировать меня.

— Сфотографировать… тебя?

Позабыв о коробке на коленях, Кристиан во все глаза смотрит на меня. Я отчаянно киваю, пытаясь предугадать его реакцию. Он наконец переводит взгляд на коробку, почтительно проводит пальцами по глянцевым картинкам.

О чем он думает? Ре

убрать рекламу



акция совсем не та, которой я ждала, и мое подсознание уже посматривает на меня сердито, как на тупую домашнюю скотинку. Кристиан всегда ведет себя непредсказуемо. Снова смотрит на меня, и в его глазах… что, боль? Черт… теперь-то что?

— Почему ты подумала, что мне этого захочется?

Нет, нет, нет! Ты же сам сказал…

— А тебе не захочется? — спрашиваю я, отказываясь слушать подсознание, которое не верит, что кто-то может пожелать иметь мои эротические фотографии.

Кристиан сглатывает, приглаживает волосы. Такой потерянный, такой смущенный. Вздыхает.

— Для меня такого рода снимки были обычно чем-то вроде страховки. Я знаю, что долго рассматривал женщин только как объект. — Он останавливается, неловко пожимает плечами.

Что? К чему это ведет?

— И ты думаешь, что, фотографируя меня, тоже будешь видеть только объект?

— Ох… — Кристиан как будто сдувается. Кровь отливает от лица. Он жмурится. — Все так сложно, — шепчет он и открывает глаза. В них тревога, настороженность и что-то еще.

Черт. В чем тут проблема? Что так на него подействовало? Я? Я со своими расспросами о его биологической матери? Пожар в офисе?

— Почему ты так говоришь? — шепотом спрашиваю я, чувствуя, как к горлу подступает паника. Я думала, он счастлив. Думала, мы счастливы. Думала, что принесла ему счастье. Я не хочу смущать его, путать. Мысли разбегаются. Откуда эта внезапная перемена? Он не видел Флинна почти три недели. И это причина? Поэтому он такой пришибленный? Может, позвонить Флинну? И тут меня осеняет. Такие моменты необычайной ясности и глубины случаются крайне редко: пожар, «Чарли Танго», «джет-скай»… Он же просто боится. Боится за меня. А полоски от наручников довели его до точки. Кристиан переживал из-за них весь день и совсем запутался, потому что не привык испытывать неудобства, причиняя боль. От этой мысли мне делается нехорошо.

Он пожимает плечами и снова бросает взгляд на мое запястье, где еще недавно болтался купленный им браслет. Есть!

— Послушай, это ровным счетом ничего не значит. — Я поднимаю руку, демонстрируя еле видный рубец. — Ты дал слово. Да что там, вчера было здорово. Интересно. Перестань изводить себя — мне нравится жесткий секс, я тебе и раньше говорила.

Я заливаюсь краской и из последних сил сдерживаю подступающую панику. Он смотрит на меня пристально, но о чем думает? Может, анализирует сказанное мной? Я сбиваюсь с мысли.

— Это из-за пожара? Думаешь, пожар как-то связан с «Чарли Танго»? Ты поэтому беспокоишься? Поговори со мной… пожалуйста.

Кристиан смотрит на меня молча, и между нами снова пролегает молчание. Вот же гадство! Знаю, от него уже ничего не добьешься.

— Не надо выдумывать лишнего, — негромко выговариваю я, и слова отдаются эхом, тревожа память из недавнего прошлого — его собственное высказывание о том дурацком контракте.

Я наклоняюсь, беру у него с колен коробку и открываю. Он наблюдает за мной пассивно, словно я — какое-то забавное существо с другой планеты. Услужливый продавец уже подготовил камеру к работе, и я достаю ее и снимаю с объектива крышку. Навожу на Кристиана, и рамку видоискателя заполняет его прекрасное обеспокоенное лицо. Я нажимаю кнопку и удерживаю, сохраняя для потомства десять цифровых картинок озабоченного Кристиана.

— Ладно, тогда объектом будешь ты. — Снова нажимаю затвор. На последнем кадре его губы едва заметно вздрагивают. Жму еще, и на этот раз он улыбается — блекло, но все же… Я не отпускаю кнопку и вижу, как напряжение уходит, отпускает. Кристиан расслабляется, и я тихонько хихикаю. Слава богу. Мистер Непостоянство вернулся — и я как никогда рада его видеть.

— Э, это же вроде бы мой  подарок, — шутливо ворчит он.

— Предполагалось, что будет весело, а вышло так, что теперь камера — символ женского доминирования, — отрезаю я, делая еще несколько кадров и видя на крупном плане, как меняется выражение прекрасного лица. В какой-то момент глаза Кристиана темнеют, и в чертах проступает что-то хищное.

— Так ты этого хочешь? Доминирования и подавления? — обманчиво мягким голосом спрашивает он.

— Нет, не хочу. Нет.

— Я ведь могу подавить вас по-крупному, миссис Грей, — зловещим тоном обещает Кристиан.

— Знаю, что можете, мистер Грей. И вы часто это делаете.

Он моргает, лицо вдруг вытягивается. Черт, что еще? Опускаю камеру и вопросительно смотрю на него.

— Что не так? — Мой голос звучит разочарованно. Ну же, скажи!

Молчит. Злится. Я снова поднимаю камеру.

— Так что случилось?

— Ничего, — говорит Кристиан и вдруг исчезает из видоискателя. Одним движением сметает на пол коробку из-под камеры, хватает меня, толкает на кровать и… вот он уже сверху.

— Эй! — Я успеваю сделать еще несколько снимков — Кристиан улыбается, и намерения у него самые недобрые. В следующий момент камера уже у него в руках, и фотограф оказывается в роли субъекта — Кристиан направляет объектив на меня и щелкает затвором.

— Итак, миссис Грей, хотите, чтобы я вас сфотографировал?

Я не вижу его лица — только всклокоченные волосы и сломанный ухмылкой безупречно вылепленный рот.

— Что ж, для начала, думаю, запечатлеем вас смеющейся.

Он безжалостно щекочет меня под ребрами, и я пищу, хохочу и верчусь под ним, безуспешно пытаясь схватить за руку и прекратить истязание. Его рот растягивается в ухмылке, а камера продолжает щелкать.

— Не надо! Прекрати! — кричу я.

— Шутишь? — Он откладывает камеру и пускает в ход вторую руку.

— Кристиан! — выдавливаю я, задыхаясь от смеха. Раньше он никогда меня не щекотал. Черт, да прекрати же! Я мотаю головой, пытаюсь вывернуться из-под него, толкаю обеими руками, но он неумолим, и роль беспощадного палача ему явно по вкусу.

— Перестань! — умоляю я, и он вдруг останавливается. Хватает меня за руки, прижимает их к подушке, привстает… Я никак не могу отдышаться. Он тоже. Смотрит на меня… как? Я замираю. Как? Удивленно? Восхищенно? С любовью? Ну и дела. Этот взгляд!

— Ты. Так. Прекрасна, — выдыхает он.

Смотрю на него, на его милое, дорогое, божественное лицо, и он вглядывается в меня так, словно видит впервые в жизни. Наклоняется, закрывает глаза, целует… Его восторг, неумеренная радость, восхищение — это как звонок для моего либидо. Даже не верится, что это все из-за меня. Ох… Он отпускает мои руки, просовывает ладони мне под голову, запускает пальцы в волосы, и я поднимаюсь ему навстречу, наполняюсь его желанием, отвечаю на его поцелуй. А поцелуй вдруг уже другой — не милый, сладкий, восхищенно-почтительный, но греховный, порочный, глубокий, жадный. Язык вторгается в мой рот не дарителем, а завоевателем, жадным и отчаянным, спешащим взять… Желание бежит по жилам, пробуждает мышцы и связки, отдается волнующей дрожью.

Что же не так?

Кристиан резко вздыхает.

— Что ты со мной делаешь, — бормочет он с рвущим душу отчаянием и вдруг опускается на меня, вдавливает в матрас — одной рукой держит за подбородок, другой шарит по телу, мнет груди, гладит по животу, бедрам, тискает снизу. Он снова целует, раздвигает мне ноги коленом, вжимает меня в себя, и его желание рвется через одежду, его и мою. Мой вздох и стон глохнут под его губами, я таю в жаре его страсти. Где-то далеко тревожно звенят колокольчики, но я не желаю их слышать, потому что знаю: он хочет меня, нуждается во мне, не может без меня и это — его любимая форма общения со мной, его самовыражения. Забыв обо всем, отбросив осторожность, я целую его, зарываю пальцы в его волосы, сжимаю кулаки и впитываю его вкус и запах.

О, Кристиан, мой Кристиан…

Он вдруг поднимается, стаскивает меня с кровати, и я стою перед ним, растерянная и ошеломленная. Он расстегивает пуговицы у меня на шортах, падает на колени, стаскивает их и заодно трусы… Не успев опомниться, я снова на кровати, под ним, и он уже рвет «молнию» на брюках. Боже, он даже не раздевается, даже не снимает с меня майку. Никакого вступления — он вонзается в меня с ходу, и я вскрикиваю, скорее от удивления, чем от чего-то еще…

Я слышу хрипящее дыхание над ухом.

— Да, да, да… — Он замирает, приподнимается и вгоняет еще глубже, вышибая из меня стон.

— Ты нужна мне, — хрипит Кристиан. Он пробегает зубами по моему подбородку, по скуле, покусывает и посасывает, потом снова целует — без нежностей, требовательно и алчно. Я обхватываю его руками, обвиваю ногами, сжимаю и не отпускаю, словно хочу выдавить все, что тревожит его, не дает покою. Он начинает двигаться, как будто пытается вскарабкаться внутри меня. Снова и снова, выше и выше, отчаянно, безумно, подчиняясь древнему инстинкту. Захваченная заданным им сумасшедшим темпом, я отдаюсь ему полностью, без остатка. Что гонит его? Что тревожит? Вопросы остаются без ответа, потому что мысль не успевает за телом, которое уносится выше и выше на волне безумных ощущений, отвечая выпадом на выпад, ударом на удар. Я слышу натужное, шипящее, резкое дыхание и знаю — он забылся во мне. За стоном — вздох, за хрипом — вскрик. Это так эротично — его неутолимая жажда, его ненасытный голод. Я уступаю, отдаю, а он требует больше и больше. Как же я хочу этого — и для себя, и для него.

— Кончай со мной, — выдыхает он и поднимается, разрывая мои объятия. — Открой глаза. Мне нужно видеть тебя. — Это не просьба, но приказ, требующий беспрекословного подчинения. Мои глаза тут же открываются, и я вижу напряженное, разгоряченное лицо и горящие, голодные глаза. Его страсть, его любовь — как удар потока: плотина рушится, и я кончаю, откинув голову, содрогаясь в конвульсиях.

— О, Ана! — вскрикивает он и, догнав меня последним рывком, замирает, а потом падает, но тут же скатывается, так что сверху оказываюсь я.

Оргазм уходит. Я хочу отпустить какую-нибудь шутку насчет подавления и объекта, но прикусываю язык — кто знает, какое у него настроение? Отрываюсь от его груди, смотрю в лицо. Его глаза закрыты, руки — на мне. Я целую Кристиана через тонкую ткань льняной рубашки

убрать рекламу



.

— Что же все-таки не так? — мягко спрашиваю я и с волнением жду ответа. Может быть, теперь, после секса, он скажет, в чем дело.

Но нет, Кристиан молчит. И тут меня посещает вдохновение.

— Торжественно обещаю быть верным партнером в болезни и в здравии, в час счастливый и горький, делить радость и печаль…

Он застывает и лежит неподвижно. Потом открывает свои бездонные глаза и смотрит на меня. А я продолжаю повторять слова свадебного обета:

— Обещаю любить тебя безоговорочно, поддерживать во всех начинаниях и устремлениях, почитать и уважать, смеяться с тобой и плакать, делить надежды и мечты и нести утешение в пору испытаний. — Я делаю паузу, выжидаю; он смотрит на меня, чуть приоткрыв рот, но ничего не говорит.

— Заботиться о тебе, холить и лелеять, пока мы оба живы. — Я вздыхаю.

— Ох, Ана, — шепчет он и приподнимается, обрывая наш восхитительный контакт. Теперь мы лежим на боку, и он поглаживает меня по щеке.

— Торжественно клянусь оберегать наш союз и дорожить им и тобою, — шепчет он. — Обещаю любить тебя верно и преданно, отвергать всех других, быть с тобой рядом в радости и горе, в болезни и здравии, куда бы жизнь ни увела нас. Обещаю доверять тебе, защищать и уважать тебя. Делить с тобой радости и печали, утешать в тяжелые времена. Обещаю холить тебя и лелеять, поддерживать твои мечты и беречь от всех невзгод. Все, что мое, отныне и твое. Моя рука, мое сердце, моя любовь — отныне и навек твои.

Слезы наворачиваются на глаза. Кристиан смотрит на меня, и выражение его лица смягчается.

— Не плачь, — тихо говорит он, подхватывая сорвавшуюся с ресницы слезинку.

— Почему ты не хочешь поговорить со мной? Пожалуйста, Кристиан.

Он жмурится, как будто от боли.

— Я клялся нести тебе утешение в тяжелый час. Пожалуйста, не вынуждай меня нарушать обещание.

Кристиан со вздохом открывает глаза. Выражение лица унылое, безрадостное.

— В Сиэтле поджог. — Вот черт. Я смотрю на него — он такой юный, такой беззащитный. — И теперь они могут охотиться за мной. А если за мной, то… — Он замолкает.

— То и за мной, — заканчиваю за него я. Кристиан бледнеет, и я понимаю, что добралась наконец-то до истинной причины его беспокойства. — Спасибо.

Он хмурится.

— За что?

— За то, что рассказал мне.

Он качает головой, и губ его касается бледная тень улыбки.

— Вы умеете убеждать, миссис Грей.

— А ты умеешь изводить себя и, может быть, умрешь от сердечного приступа, не дожив до сорока, а мне нужно, чтобы ты оставался со мной еще долго-долго.

— Если меня кто-то и доведет до могилы, миссис Грей, так это вы. Я и так чуть не умер, когда увидел вас на гидроцикле. — Он откидывается на подушку, прикрывает ладонью глаза и ежится.

— Послушай, я всего лишь прокатилась на «джет-скае». На них сейчас даже дети катаются. Подумай, что будет, когда мы приедем к тебе в Аспен и я впервые в жизни встану на лыжи.

Кристиан поворачивается, и я едва удерживаюсь, чтобы не рассмеяться, — такой ужас на его лице.

— К нам в Аспен, — поправляет он.

Я пропускаю реплику мимо ушей.

— Я уже взрослая и вовсе не такая хрупкая, какой кажусь. Когда ты это поймешь?

Он пожимает плечами и поджимает губы. Пора менять тему.

— Значит, пожар. Полиция знает о поджоге?

— Да.

— Хорошо.

— Я приму дополнительные меры безопасности, — сухо говорит он.

— Понимаю. — Мой взгляд скользит по Кристиану. Он по-прежнему в шортах и рубашке, а я — в майке. Вот так и потрахались по-скорому. Я прыскаю.

— Что? — спрашивает Кристиан.

— Ты.

— Я?

— Да. Ты. Все еще одет.

Он смотрит на себя, потом на меня, и его лицо расплывается в широкой улыбке.

— Ну, вы же знаете, миссис Грей, не могу удержаться. Смотрю на вас, и руки чешутся. Особенно когда вы вот так хихикаете. Как школьница.

Щекотка… Вот оно что. Я перекидываю ногу, чтобы оседлать его, но он уже просчитал мои коварные планы и хватает меня за обе руки.

— Нет.

Судя по тону, Кристиан не шутит.

Принимаю обиженный вид, но потом решаю, что он не готов.

— Пожалуйста, не надо. Не выдержу. Меня никогда не щекотали в детстве. — Я опускаю руки, показывая, что ему нечего опасаться. — Бывало, смотрел, как Каррик балуется с Миа и Элиотом, но сам…

Я прижимаю палец к его губам.

— Знаю, молчи. — Я нежно целую его в губы, туда, где только что был мой палец, и, свернувшись рядышком, кладу голову ему на грудь. Во мне опять нарастает знакомая боль, и сердце охватывает печаль. Ради этого человека я готова на все — потому что люблю его.

Он обнимает меня, прижимается носом к волосам и нежно поглаживает по спине. Мы лежим так какое-то время, нисколько не тяготясь молчанием, но в конце концов я первой нарушаю тишину:

— Тебе доводилось обходиться без доктора Флинна?

— Да. Однажды мы не виделись две недели. А почему ты спрашиваешь? Испытываешь неодолимую тягу пощекотать меня?

— Нет. Думаю, он тебе помогает.

— Так и должно быть, — фыркает Кристиан. — Я хорошо ему плачу. — Он легонько тянет меня за волосы, заставляя повернуться к нему. Поднимаю голову. — Озабочены состоянием моего здоровья, миссис Грей?

— Любая хорошая жена заботится о здоровье возлюбленного супруга, мистер Грей, — укоризненно напоминаю я.

— Возлюбленного? — шепчет он, и вопрос повисает между нами.

— Очень-очень возлюбленного. — Я приподнимаюсь, чтобы поцеловать его, и он смущенно улыбается.

— Не хотите ли пообедать на берегу, миссис Грей?

— Готова на все, лишь бы вы были довольны, мистер Грей.

— Хорошо, — усмехается он. — На борту я могу обеспечить вашу безопасность. Спасибо за подарок. — Он берет фотоаппарат и, держа его в вытянутой руке, снимает нас — в посткоитальной, постисповедальной, постщекотальной позе.

— Всегда пожалуйста. — Я улыбаюсь, и в его глазах вспыхивают огоньки.


Мы гуляем по Версальскому дворцу — роскошному, пышному, золоченому великолепию восемнадцатого века. Эту некогда скромную охотничью сторожку «короля-солнце» превратил в прекрасную монаршую резиденцию, пережившую в том же столетии последнего самодержца.

Самый потрясающий зал — Зеркальный. В западные окна вливается мягкий послеполуденный свет, и зеркала вдоль восточной стены как будто пылают, освещая позолоченное убранство и громадные хрустальные люстры. Восхитительно.

— Интересно. Вот что случается с деспотичным мегаломаном, добровольно заточающим себя в такой роскоши, — обращаюсь я к Кристиану. Чуть склонив голову, он смотрит на меня в зеркале.

— Вы это к чему, миссис Грей?

— Ни к чему, мистер Грей. Просто делюсь наблюдением.

Я делаю широкий жест рукой. Тихонько посмеиваясь, он выходит следом за мной на середину зала, откуда я, открыв рот, любуюсь открывшимся видом: великолепными садами, отражающимися в зеркалах, и великолепным же Кристианом Греем, моим супругом, наблюдающим за мной из зеркала.

— Я бы построил такой же для тебя, — шепчет он. — Хотя бы ради того, чтобы увидеть, как солнце полирует твои волосы. — Кристиан убирает мне за ухо выбившуюся прядку. — Ты словно ангел. — Он целует меня в шею пониже уха и тихонько шепчет: — Мы, деспоты, делаем это все ради любимых женщин.

Я краснею, застенчиво улыбаюсь, и мы идем дальше по огромному залу.

— О чем думаешь? — спрашивает Кристиан, делая глоток послеобеденного кофе.

— О Версале.

— Претенциозно, согласна? — Он усмехается, а я оглядываю обставленную с не меньшей роскошью столовую «Прекрасной леди» и поджимаю губы.

— Я бы не назвал это претенциозным, — оправдывается Кристиан, заметив мой взгляд.

— Знаю. Здесь просто мило. О таком медовом месяце любая девушка может только мечтать.

— Правда? — удивленно спрашивает он и застенчиво улыбается.

— Конечно.

— Осталось всего лишь два дня. Хочешь еще что-нибудь посмотреть? Что угодно, только скажи.

— Хочу просто быть с тобой.

Он поднимается из-за стола, подходит и целует меня в лоб.

— А обойтись без меня один час сможешь? Надо проверить почту, посмотреть, что происходит дома.

— Конечно, — говорю я, старательно скрывая разочарование. Целый час без него! Ну не странно ли, что мне так хочется постоянно быть с ним? Мое подсознание поджимает губы и изо всех сил кивает.

— Спасибо за фотоаппарат, — говорит он и уходит в кабинет.

Вернувшись в каюту, я решаю тоже заняться почтой и открываю лэптоп. Письма от мамы и Кейт с последними слухами и сплетнями и расспросами о медовом месяце. Что им сказать? Все было прекрасно, пока кто-то не вознамерился поджечь «Грей энтерпрайзес». Я уже отправляю письмо маме, когда в мой почтовый ящик падает сообщение от Кейт.

От кого: Кэтрин Л. Кавана

Дата: 17 августа 2011 г. 11:45 СТВ

Кому: Анастейша Грей

Тема: ОМГШ!

Только что услышала о пожаре в офисе Кристиана. Думаешь, поджог?

К хох

Она в сети! Я перескакиваю к своей новой игрушке — скайпу — и вижу, что она доступна. Быстро пробегаю пальцами по клавиатуре.

Ана: Ты здесь?

Кейт: ДА! Как ты? Как медовый месяц? Ты уже видела мое письмо? Кристиан знает о пожаре?

Ана: У меня все хорошо. Медовый месяц проходит отлично. Твой мейл видела. Про пожар Кристиан знает.

Кейт: Я так и думала. Новости очень скудные. Что случилось, непонятно. А Элиот, конечно, ничего не говорит.

Ана: Ищешь материал для заметки?

Кейт: Ты слишком хорошо меня знаешь.

Ана: Кристиан почти ничего не рассказывает.

Кейт: Элиот узнал от Грейс!

Ну уж нет! Вот чего не надо Кристиану, так это того, чтобы о пожаре узнал весь Сиэтл. Я решаю использовать проверенный на практике прием отвлечения из арсенала Кавана.

Ана: Как Элиот и Итан?

Кейт: Итана приняли на магистерский

убрать рекламу



курс по психологии в Сиэтле. Элиот — лапочка.

Ана: Какой молодец Итан!

Кейт: Как наш любимый экс-дон?

Ана: Кейт!

Кейт: Что?

Ана: Ты знаешь что!

Кейт: Извини.

Ана: Он в порядке. Более чем.

Кейт: Если тебе хорошо, то и я рада.

Ана: Я на седьмом небе от счастья.

Кейт: Мне надо бежать. Поговорим позже?

Ана: Не знаю, получится ли. Ты посмотри, буду ли я в сети. Эти три часовых пояса, жуть!

Кейт: Согласна. Я тебя люблю.

Ана: Я тоже тебя люблю. Пока.

Кейт: Пока.

Теперь уж Кейт эту историю из рук не выпустит. Я закатываю глаза и закрываю скайп, пока Кристиан не увидел нашу переписку. Реплика насчет экс-дона ему бы точно не понравилась. Да и экс ли он? Я в этом не совсем уверена. Вздыхаю. Кейт знает все со времен нашего девичника, когда я уступила ее инквизиторским расспросам. Приятно все-таки поболтать со знакомым человеком. Смотрю на часы. После обеда не прошло и часа, а я уже скучаю по мужу. Возвращаюсь на палубу — может, он уже закончил?


Я в Зеркальном зале. Кристиан стоит рядом, смотрит на меня с любовью и улыбается. Он словно ангел. Я улыбаюсь в ответ, но потом заглядываю в зеркало и вижу себя в своей серой, унылой комнатушке. Нет! Я торопливо оглядываюсь на Кристиана — он улыбается, грустно, печально. Протягивает руку, убирает мне за ухо выбившуюся прядку. Потом поворачивается и, не сказав ни слова, медленно уходит. Идет по бесконечному залу к богато расписанным дверям, и звук его шагов отскакивает эхом от зеркал — одинокий человек, человек без отражения…

Я просыпаюсь в панике, хватая ртом воздух.

— Эй, — озабоченно шепчет он из темноты.

Здесь, он здесь. Ему ничто не грозит. Облегченно перевожу дух.

— Ох, Кристиан, — шепчу я, пытаясь усмирить скачущее сердце.

Он обнимает меня, и лишь тогда я понимаю, что по лицу у меня катятся слезы.

— Ана, в чем дело? Что случилось? — Кристиан гладит меня по щеке, утирает слезы. Я слышу его боль.

— Ничего. Просто кошмар…

Он целует меня в лоб, в мокрые от слез губы. Утешает, успокаивает.

— Все хорошо. Это только сон, — шепчет Кристиан. — Ничего не бойся. Со мной тебе ничего не надо бояться.

Я вдыхаю его запах, прижимаюсь к нему, стараясь отогнать то ощущение отчаяния и потери, что пришло во сне, и вдруг понимаю, что больше всего на свете боюсь потерять его.

Глава 5

 Сделать закладку на этом месте книги

Я поворачиваюсь, привычно подкатываюсь к Кристиану и обнаруживаю, что его нет. Черт! Сна как не бывало. Я привстаю, беспокойно оглядываю каюту. Кристиан наблюдает за мной из небольшого кресла, стоящего у кровати. Он кладет что-то на пол, поднимается, подходит к кровати и растягивается рядом со мной. На нем серая футболка и шорты.

— Не бойся. Не паникуй. Все в порядке. — Голос мягкий, тон увещевающий, словно он разговаривает с испуганным, загнанным в угол зверьком. Протягивает руку, убирает у меня с лица волосы — и я мгновенно успокаиваюсь. Вижу, он и сам обеспокоен чем-то и безуспешно пытается это скрыть.

— Ты такая нервная в последние дни.

— Я в порядке. — Безмятежно улыбаюсь — не хочу, чтобы Кристиан знал, как меня тревожит этот случай с поджогом. Я хорошо помню, что чувствовала после случая с «Чарли Танго», когда от Кристиана не было известий: пустоту в душе и невыразимую боль. Теперь те же чувства всплывают вновь, и память скребет сердце. — Ты наблюдал за мной, пока я спала?

— Да, — коротко отвечает Кристиан, изучающе глядя на меня. — Ты разговаривала во сне.

— Неужели? — Черт! Чего я там наговорила?

— Ты чем-то обеспокоена, — добавляет он, продолжая смотреть мне в глаза. Я не выдерживаю, моргаю. Нет, от этого человека ничего скрыть невозможно. Он наклоняется, целует меня между бровей. — Когда ты хмуришься, у тебя между бровями появляется что-то вроде маленького треугольника. Его так приятно целовать. Не тревожься, малышка, я о тебе позабочусь.

— Я не о себе тревожусь, а о тебе. Кто позаботится о тебе?

Он снисходительно улыбается.

— Я уже большой и достаточно страшный, чтобы самому о себе позаботиться. А теперь вставай. Прежде чем отправиться домой, я бы хотел кое-что сделать.

Он широко, как будто напоминая, что ему всего лишь двадцать восемь, улыбается и хлопает меня пониже спины. Я вскрикиваю от неожиданности и вдруг понимаю, что уже сегодня мы отправимся в Сиэтл. От этой мысли становится грустно. Уезжать не хочется. Я была счастлива двадцать четыре часа в сутки и не готова делить мужа ни с его компанией, ни с его семьей. Мы провели чудесный, волшебный медовый месяц. Не без сбоев, надо признать, но ведь это нормально для новобрачных?

А вот Кристиан взволнован как мальчишка, и его возбуждение — даже при том, что в голове у меня бродят разные мрачные мысли — заразительно. Он легко соскальзывает с кровати, и я, заинтригованная, следую за ним. Интересно, что он задумал?


Кристиан вешает мне на запястье ключ.

— Хочешь, чтобы я вела?

— Да, — улыбается он. — Не слишком туго?

— Нет, нормально. — Я поднимаю брови. — Ты поэтому надел спасательный жилет?

— Да.

Я прыскаю со смеху.

— Какая уверенность в моих способностях, мистер Грей.

— Как всегда, миссис Грей.

— Ну так не читайте мне нотаций.

— Да я и не смею.

— Смеете и будете, но только на тротуар в заливе свернуть будет нельзя.

— Сказано справедливо и к месту, миссис Грей. Будем стоять здесь весь день и обсуждать ваши навыки или все-таки отправимся на берег и повеселимся?

— Сказано справедливо и к месту, мистер Грей.

Я становлюсь за руль гидроцикла, Кристиан устраивается сзади и отталкивается от яхты. Тейлор и двое матросов с интересом наблюдают за нами с палубы. Кристиан обхватывает меня руками, ерзает, прижимается теснее. Да, вот чем мне нравится такой транспорт. Я вставляю ключ зажигания, нажимаю кнопку, и мотор отвечает громким урчанием.

— Готов? — кричу я, перекрывая шум двигателя.

— Готов и всегда буду, — отвечает он, прижавшись губами к моему уху.

Я мягко включаю передачу, и «джет-скай» отходит от «Прекрасной леди» — слишком медленно, на мой вкус. Кристиан сжимает объятья. Добавляю газу, и мы прыгаем вперед. Двигатель работает ровно, не глохнет, и я счастлива.

— Полегче! — предостерегает Кристиан, но и в его голосе звучат радостные нотки.

Я проношусь мимо «Прекрасной леди» и беру курс в открытое море. Мы бросили якорь напротив Порт-де-Плезанс Сен-Клод-дю-Вар. Вдалеке, словно встроенный в Средиземное море, виднеется аэропорт Ниццы. Уже после прибытия сюда, прошлой ночью, я слышала звук идущего на посадку самолета и теперь решаю взглянуть поближе.

Мы несемся к цели, прыгая над волнами. Я в восторге, а самое главное — Кристиан дал мне полную свободу. Мы мчимся к аэропорту, и все беспокойство, все тревоги последних дней уходят сами собой.

— В следующий раз возьмем два гидроцикла! — кричит Кристиан. Я улыбаюсь — погонять с ним наперегонки было бы здорово.

Мы мчимся через прохладное синее море к концу взлетно-посадочной полосы, когда небо над головой вдруг раскалывает грохот идущего на посадку самолета. Я вздрагиваю и, поддавшись на мгновение панике, выворачиваю руль и одновременно жму на газ вместо тормоза.

— Ана! — кричит Кристиан, но уже поздно. Гидроцикл виляет, и я, раскинув руки и ноги и прихватив с собой Кристиана, лечу в море.

Здесь холодно, не то что у берега. Я погружаюсь, но тут же всплываю — спасибо спасательному жилету, — успев отведать средиземноморской водички. Кашляя и отплевываясь, протираю глаза и оглядываюсь. Кристиан уже плывет ко мне. Гидроцикл с заглохшим двигателем беззаботно покачивается неподалеку.

— Ты в порядке?

— Да, — хриплю я и не могу скрыть радости.

Видишь, Кристиан? Это худшее, что может случиться, когда катаешься на гидроцикле! Он заключает меня в объятья, отстраняется и с тревогой шарит глазами по моему лицу.

— Видишь, все не так уж плохо! — улыбаюсь я, шлепая ладонями по воде. Не сразу, но он все же улыбается, сначала недоверчиво, потом с облегчением.

— Да уж. Если не считать, что я весь мокрый, — ворчит он совсем не сердито.

— Я тоже.

— А ты нравишься мне мокрая, — ухмыляется он.

— Кристиан! — укоризненно говорю я тоном праведного негодования. Он улыбается своей роскошной улыбкой, наклоняется, крепко целует и отстраняется. Я перевожу дух. Его глаза темнеют под полуопущенными веками, и мне становится жарко.

— Давай вернемся. Нам все равно надо принять душ. Но поведу я.


Мы прохлаждаемся в зале для пассажиров первого класса лондонского аэропорта Хитроу, ожидая рейса на Сиэтл. Кристиан читает «Файнэншл таймс». Я беру фотоаппарат, хочу сделать парочку снимков. Он такой сексуальный в белой льняной рубашке и джинсах, с засунутыми за пуговицу очками. Вспышка. Кристиан мигает и улыбается мне своей застенчивой улыбкой.

— Как самочувствие, миссис Грей?

— Не хочется возвращаться. Мне так нравится, когда тебя не нужно ни с кем делить.

Он наклоняется, сжимает мою руку. Подносит ее к губам, целует костяшки пальцев…

— Мне тоже.

— Но?.. — спрашиваю я, услышав непроизнесенное короткое слово в конце его заявления.

Кристиан хмурится.

— Но?.. — Он делает вид, что не понял. Я слегка наклоняю голову и смотрю на него с выражением «ну же, скажи», которое довела до совершенства в последние пару дней. Кристиан вздыхает и откладывает газету. — Я хочу, чтобы этого поджигателя поймали поскорее и чтобы нам не о чем было беспокоиться.

— О… — Я и вправду удивлена его откровенностью.

— Уэлчу не поздорови

убрать рекламу



тся, если нечто подобное случится еще раз.

Обещание звучит так зловеще, что у меня по спине бегут мурашки. Кристиан бесстрастно смотрит на меня, и я не знаю, чего он от меня ждет и какой мне нужно быть — дерзкой, легкомысленной, беспечной? Мыслей нет, и, чтобы снять возникшее между нами напряжение, я делаю то единственное, что приходит в голову: поднимаю фотоаппарат и щелкаю затвором.


— Эй, соня, мы уже дома, — говорит Кристиан.

— М-м-м, — сонно ворчу я, пытаясь удержать сон, в котором мы с Кристианом валяемся на одеяле в Кью-Гарденсе. Я так устала! Поездки ужасно изнуряют, даже если путешествуешь первым классом. Мы провели в самолете часов восемнадцать или даже больше — я уже потеряла счет времени. Дверь открывается, я открываю глаза и вижу склонившегося надо мной Кристиана. Он расстегивает ремень и берет меня на руки.

— Эй, я и сама умею ходить!

Кристиан только фыркает.

— Мне нужно перенести тебя через порог.

Я обнимаю его за шею и вскидываю бровь.

— Понесешь на тридцатый этаж?

— Миссис Грей, рад сообщить, что вы набрали вес.

— Что?

Он улыбается.

— Так что, если не возражаешь, воспользуемся лифтом.

У входа в «Эскалу» нас встречает Тейлор.

— Добро пожаловать домой, мистер Грей, миссис Грей.

— Спасибо, Тейлор.

Я одариваю Тейлора мимолетной улыбкой, и он идет к «Ауди», за рулем которой сидит Сойер.

— Так что, я действительно набрала вес?

— Немного, — успокаивает Кристиан, но лицо его вдруг темнеет. О нет… что еще?

— Ты всего лишь вернула тот вес, что потеряла, когда ушла от меня, — негромко объясняет он, вызывая лифт, и еще больше мрачнеет.

Я вижу, чувствую его боль, и под сердцем как будто повисают гири. Нет!

— Эй. — Глажу его по щеке, запускаю пальцы в волосы, тяну к себе. Он не упирается, охотно уступает. — Если бы я не ушла тогда, стоял бы ты сейчас здесь? — шепчу я, глядя в глаза цвета грозовой тучи. На губах смущенная, моя любимая улыбка.

— Нет, — тихо говорит он и, не выпуская меня из объятий, входит в кабину. — Нет, миссис Грей, я не стоял бы здесь с вами сейчас. Но я бы знал, что могу защитить тебя, если бы ты не бросила мне вызов.

В его голосе слышится нотка сожаления. Черт.

— А мне нравится бросать тебе вызов, — осторожно говорю я.

— Знаю. И мне… мне это тоже нравится, — с улыбкой признается он.

Слава богу.

— Так я тебе даже толстая нравлюсь? — шепчу я. Он смеется.

— Даже толстая. — Мы снова целуемся, уже по-настоящему, с желанием. Я тяну его за волосы, наши языки переплетаются в медленном, чувственном танце, и когда лифт с мелодичным звоном останавливается, добравшись до пентхауса, мы с трудом отрываемся друг от друга.

— Мне очень хорошо с тобой. Очень… — Он смотрит на меня с вожделением, потом качает головой, словно прогоняя непристойные мысли. Мы входим в фойе.

— Добро пожаловать домой, миссис Грей. — Кристиан снова целует меня, теперь уже почти целомудренно, и выдает свою фирменную, на целый гигаватт, улыбку. Его глаза светятся от радости.

— Добро пожаловать домой, мистер Грей. — Я тоже улыбаюсь, чувствуя, как и мое сердце переполняется радостью.

Вопреки ожиданиям, он не опускает меня, а несет через фойе, потом по коридору, входит в большую комнату и усаживает на кухонный стол. Я сижу, болтая ногами, а Кристиан достает из шкафчика высокие бокалы и из холодильника — бутылку шампанского, своего любимого «Боланже». Ловко, не пролив ни капли, открывает, разливает бледно-розовое вино и вручает мне бокал. Потом берет другой, нежно раздвигает мне ноги и становится между ними.

— За нас, миссис Грей.

— За нас, мистер Грей, — шепчу я, невольно улыбаясь. Мы чокаемся и делаем по глотку.

— Знаю, ты устала. — Кристиан трется носом о мой нос. — Но вообще-то спать я еще не хочу. — Он целует меня в уголок рта. — Это наша первая ночь здесь, и теперь ты по-настоящему моя.

Его губы спускаются ниже и ниже. В Сиэтле ранний вечер, и я чертовски устала после перелета и от смены часовых поясов, но в глубине меня уже распускается желание.


Кристиан мирно посапывает рядом, а я смотрю на розовые и золотистые полосы новой зари в широких окнах. Его рука лежит на моей груди, и я стараюсь дышать в одном с ним ритме, но ничего не получается. Сон не приходит. Мой организм настроен на гринвичское время, и мысли бегают по кругу.

Столько всего случилось за последние три недели — нет, не надо никого обманывать, за последние три месяца, — я как будто витала в облаках. И вот, позвольте представиться: Ана Стил, она же миссис Анастейша Грей, жена самого восхитительного, соблазнительного, сексуального и невероятно богатого магната, какого только может встретить женщина. Как могло случиться, что все произошло так быстро?

Я поворачиваюсь и смотрю на него бесстрастно и оценивающе. Знаю, он частенько наблюдает за мной во сне, но мне такая возможность выпадает редко. Во сне Кристиан выглядит таким юным и беззаботным, длинные ресницы едва заметно подрагивают, словно крылья веера, на подбородке легкой тенью проступает щетина, губы, словно вышедшие из-под резца скульптора, слегка приоткрыты. Мне так хочется поцеловать его, раздвинуть его губы языком, пробежать пальцами по мягкой, но колючей щетине. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не прикоснуться к нему, не погладить, не разбудить. Хм… Почему мне нельзя хотя бы поиграть с мочкой уха? Чуть-чуть прикусить, пососать. Подсознание бросает на меня сердитый взгляд поверх очков-половинок, отвлекшись на мгновение от второго тома полного собрания сочинений Чарльза Диккенса, и посылает мысленный упрек: «Ана, оставь беднягу в покое».

В понедельник мне возвращаться на работу. Сегодняшний день отведен на акклиматизацию, а потом — назад, в привычную рутину. В последние три недели мы не расставались ни на минуту, и не видеть Кристиана целый день будет, наверно, непривычно. Я откидываюсь на подушку и смотрю в потолок. Кто-то скажет, что проводить вместе столько времени невозможно, но это не мой случай. Я была счастлива с ним даже тогда, когда мы ссорились. И единственным, что омрачило мое счастье, стала новость о пожаре в Грей-хаусе.

У меня холодеет кровь. Кто мог пожелать зла Кристиану? Загадка не дает мне покоя. Кто-то из партнеров по бизнесу? Бывшая любовница? Обиженный служащий? Я понятия не имею, а Кристиан молчит и, стремясь защитить меня, выдает информацию по капле. Я вздыхаю. Мой рыцарь в сияющих черно-белых доспехах, всегда старающийся защитить меня. Что нужно сделать, чтобы он немного раскрылся?

Кристиан шевелится, и я замираю, не хочу будить его, но эффект получается обратный. Черт! Два горящих глаза смотрят, моргая, на меня.

— Что случилось?

— Ничего. Засыпай. — Я ободряюще улыбаюсь. Он потягивается, трет глаза, улыбается.

— Сбилась с ритма?

— Думаешь, дело в этом? Я не могу уснуть.

— У меня есть универсальное средство от бессонницы, и как раз для тебя, детка. — Он по-мальчишески широко ухмыляется, а я закатываю глаза и прыскаю. Все мои мрачные мысли улетают без следа, а зубы находят мочку его уха.


Мы едем на север по шоссе I-5 в сторону моста 520. Едем на «Ауди R8». Нас ждет ланч у родителей Кристиана, воскресный ланч по случаю возвращения домой. Соберется вся семья плюс Кейт и Итан. Мы долго были вдвоем, и оказаться теперь в большой компании немного непривычно. Мы даже не успели поговорить толком: он с самого утра ушел в кабинет, а мне пришлось разбирать вещи. Кристиан, правда, сказал, что это необязательно, что вещи разберет миссис Джонс, но к помощи по дому мне еще только предстоит привыкнуть. Мысли разбегаются, и я рассеянно постукиваю пальцами по кожаной обивке дверцы. Настроение паршивое, но из-за чего? Не успела акклиматизироваться? Или из-за поджога?

— Разрешишь мне сесть за руль? — спрашиваю я и сама удивляюсь тому, что произнесла это вслух.

— Конечно, — улыбается Кристиан. — Все, что мое, оно и твое тоже. Но если разобьешь или поцарапаешь, я отведу тебя в Красную комнату боли. — Он бросает в меня быстрый взгляд и зловеще ухмыляется.

Ничего себе! Я смотрю на него непонимающе. Это что, шутка?

— Ты же сказал это не всерьез, да? Ты ведь не станешь наказывать меня за то, что я поцарапаю твою машину? Неужели ты любишь ее больше, чем меня?

— Почти так же, — с улыбкой отвечает он и, опустив руку, тискает мое колено. — Но она не согревает меня по ночам.

— Уверена, это нетрудно устроить, и тогда ты мог бы спать в ней, — бросаю я.

Кристиан смеется.

— Мы и дня не пробыли дома, а ты меня уже выставляешь?

Он, похоже, в восторге и на мой недовольный взгляд отвечает широкой ухмылкой. Когда Кристиан в таком настроении, злиться на него совершенно невозможно. Подумав, прихожу к выводу, что он пребывает в таком настроении с того самого времени, как вышел утром из кабинета. И тут я начинаю понимать, из-за чего злюсь. Нам нужно возвращаться в реальный мир, а я не знаю, что нас ждет: станет ли Кристиан прежним, таким же закрытым, как до медового месяца, и смогу ли я поддерживать существование его новой, улучшенной версии.

— Почему ты такой довольный?

Мне достается еще одна улыбка.

— Потому что этот разговор такой… нормальный.

— Нормальный! — фыркаю я. — Но только не на четвертой неделе брака!

Улыбка соскальзывает и исчезает.

— Я шучу.

У меня нет ни малейшего желания испортить ему настроение. Просто поразительно, каким неуверенным в себе он порой бывает. Подозреваю, таким он был всегда, но скрывал эту неуверенность за суровым экстерьером. Поддевать его, подшучивать над ним легче легкого, наверно, потому, что он совершенно к этому не привык. Как многое, однако, нам еще предстоит узнать друг о друге!

— Не беспокойся, меня и «Сааб» устраивает, — говорю я и отворачиваюсь к окну, чтобы самой не поддаться скверному настроению.

— Эй, в чем дело?

— Ни в чем.

— С тобой бывает так трудно. Давай, говори, что н

убрать рекламу



е так.

Я поворачиваюсь.

— Посмотри на себя, Грей.

Он хмурится.

— Но я стараюсь.

— Знаю. Я тоже. — Я улыбаюсь. Настроение чуточку улучшается.


Каррик стоит у барбекю в поварском колпаке и фартуке с надписью «К грилю допущен». Вид у него до крайности нелепый, и я невольно улыбаюсь каждый раз, когда смотрю на него. Я и вообще чувствую себя значительно лучше. Мы все сидим за столом на террасе большого фамильного дома Греев, наслаждаясь теплым летним деньком. Грейс и Миа расставляют всевозможные салаты, Элиот и Кристиан дружески пикируются и обсуждают планы строительства нового дома, а Итан и Кейт выпытывают у меня подробности нашего медового месяца. Кристиан почти не выпускает мою руку и то и дело крутит мое обручальное кольцо.

— Что ж, если уладишь дела с Джиа, у меня будет окно с сентября по середину ноября. Смогу бросить всю бригаду, — говорит Элиот, обнимая Кейт за плечи. Она улыбается.

— Джиа должна приехать завтра вечером для окончательного согласования, — говорит Кристиан. — Надеюсь, тогда обо всем и договоримся. — Он поворачивается и выжидающе смотрит на меня.

О, вот так новость.

— Конечно. — Я улыбаюсь, главным образом для всех его родственников, но настроение снова падает. Почему он принимает такие решения, не поставив меня в известность? Или мне просто не дает покоя мысль о Джиа с ее роскошными бедрами и шикарной грудью, о ее дорогих дизайнерских нарядах и духах? Я представляю, как она соблазнительно улыбается моему мужу… Подсознание снова останавливает меня сердитым взглядом. Он не дает тебе повода для ревности. Черт, что-то меня бросает сегодня то туда, то сюда. С чего бы?

— Ана! — окликает меня Кейт. — Ты еще там, на юге Франции?

— Да, — отвечаю я с улыбкой.

— Хорошо выглядишь, — добавляет она и сама же при этом хмурится.

— Вы оба чудесно смотритесь, — расцветает улыбкой Грейс.

Итан наполняет бокалы.

— За счастливую пару, — предлагает Каррик, и все за столом поддерживают тост.

— Давайте поздравим Итана с тем, что записался наконец-то на программу в Сиэтле, — с гордостью вставляет Миа и нежно улыбается Итану, который отвечает ей тем же. Интересно, есть ли в их отношениях какой-то прогресс? Пока сказать трудно.

Я прислушиваюсь к разговорам за столом. Кристиан пересказывает всю программу нашего путешествия, время от времени останавливаясь чуть подробнее на том или ином пункте. Держится свободно и раскованно, ни малейших признаков беспокойства из-за поджога или поджигателя. А вот мне, напротив, никак не удается избавиться от нехорошего предчувствия. И аппетита нет. Кристиан сказал вчера, что я потолстела. Он же просто пошутил! Подсознание снова обжигает меня недовольным взглядом. Итан роняет бокал на каменный пол, и все вздрагивают от звука разлетевшегося вдребезги стекла. Размеренное течение ланча прерывается короткой вспышкой активности — все собирают осколки.

— Если не выведешь себя из этого настроения, отведу в лодочный сарай и отшлепаю по первое число, — шепчет мне на ухо Кристиан. Я вздрагиваю от неожиданности, поворачиваюсь и в изумлении смотрю на него.

Это что, шутка?

— Не посмеешь, — вполголоса отвечаю я, чувствуя, как где-то в глубине рождается знакомое, такое долгожданное волнение. Кристиан вопросительно выгибает бровь. Конечно, посмеет. Бросаю взгляд через стол — на Кейт. Она с интересом наблюдает за нами. Поворачиваюсь к Кристиану и пристально на него смотрю.

— Сначала поймай — я в босоножках, — цежу я сквозь зубы.

— С удовольствием постараюсь, — шепчет он, недвусмысленно усмехаясь. Шутит?

Я краснею от смущения, но чувствую себя уже лучше.

Мы едва успеваем закончить десерт — земляника со сливками, — как разверзаются хляби небесные, и все бросаются убирать со стола и переносить в кухню тарелки и стаканы.

— Хорошо еще, что хорошая погода продержалась почти до конца ланча, — замечает Грейс по пути в комнату. Кристиан садится за сверкающий черный рояль, прижимает ногой педаль и начинает играть знакомую мелодию, название которой выпало у меня из памяти.

Грейс интересуется моими впечатлениями от Сен-Поль-де-Ванс. Они с Карриком ездили туда много лет назад во время их собственного медового месяца, и мне вдруг приходит в голову, что это добрый знак, если учесть, как счастлива эта пара. Кейт и Элиот устраиваются вдвоем на большом мягком диване, а Итан, Миа и Каррик заводят разговор о психологии.

Внезапно все как один Греи умолкают, оборачиваются и смотрят на Кристиана.

Что?

Кристиан тихонько напевает что-то, подыгрывая себе на рояле. В комнате воцаряется тишина, в которой звучит лишь его мягкий, лиричный голос. Я и раньше слышала, как он поет, а они? Кристиан останавливается, заметив вдруг, что играет в полном безмолвии. Кейт оглядывается и вопросительно смотрит на меня. Я пожимаю плечами, а Кристиан, поняв, что невольно оказался в центре внимания, смущенно хмурится.

— Продолжай, — просит Грейс. — Никогда не слышала, как ты поешь.

Она смотрит на него удивленно, словно видит в первый раз. Кристиан сидит неподвижно, потом пожимает плечами, бросает нервный взгляд на меня и поворачивается к окну. Все вдруг начинают разговаривать, делая вид, что не обращают на него внимания, и только я одна смотрю на моего дорогого мужа.

— О, дорогая! — Грейс, подойдя, берет меня за руки, а потом вдруг заключает в объятия. — Спасибо тебе, спасибо! — шепчет она так тихо, что никто больше ее не слышит.

К горлу подступает комок.

— Э… — Я тоже обнимаю ее, хотя и плохо представляю, за что меня благодарят. Грейс улыбается, глаза ее сияют. Она целует меня в щеку. Ну и ну! Что же я такого сделала?

— Приготовлю чаю, — говорит Грейс хриплым от непролитых слез голосом.

Я иду к Кристиану. Он закончил играть и стоит у застекленной двери на террасу.

— Привет.

— Привет. — Кристиан кладет руку мне на талию, привлекает к себе, и я просовываю ладонь в задний карман его джинсов. За окном шумит дождь. — Ты как? Уже лучше?

Я киваю.

— Да. Ты определенно знаешь, как заставить всех замолчать.

— Только этим и занимаюсь, — говорит он с усмешкой.

— На работе — да, но не здесь.

— Верно, не здесь.

— Неужели никто никогда не слышал, как ты поешь?

— Похоже, что нет, — сухо отвечает он. — Пойдем?

Я смотрю на Кристиана — глаза у него теплые, мягкие — и решаю сменить тему.

— Собираешься меня отшлепать? — В животе у меня как будто просыпаются тысячи бабочек. Может быть, это как раз то, что нужно… то, чего мне недоставало.

Он смотрит на меня сверху вниз, и зрачки его темнеют.

— Делать больно не хочу, но поиграю с удовольствием.

— А… — Я нервно оглядываюсь, но нас никто не слышит.

— Только если будете плохо себя вести, миссис Грей, — шепчет он мне на ухо.

Несколько слов — и меня только что не колотит от желания. И как только у него это получается?

— Посмотрим, что можно сделать, — уклончиво говорю я.


Мы прощаемся со всеми и идем к машине.

— Держи. Только не разбей. — Кристиан бросает мне ключи от «Ауди» и абсолютно серьезно добавляет: — А то я буду чертовски недоволен.

У меня пересыхает во рту. Он разрешает мне вести свою машину? Моя внутренняя богиня натягивает кожаные шоферские перчатки и туфли без каблуков и вопит от восторга.

— Уверен? — Я едва шевелю губами.

— Да. И поторопись, пока я не передумал.

Наверное, я никогда еще не улыбалась так широко. Кристиан закатывает глаза и открывает передо мной дверцу. Я поворачиваю ключ и завожу мотор еще до того, как он успевает обойти машину спереди.

— Не терпится, миссис Грей? — с усмешкой спрашивает Кристиан.

— Ужасно.

Я тихонько сдаю назад и разворачиваюсь на подъездной дорожке с удивительной для меня самой ловкостью. Мотор работает ровно, чутко откликается на малейшее прикосновение. Осторожно маневрируя на дорожке, смотрю в зеркало заднего вида: Сойер и Райан, наши сегодняшние секьюрити, как раз забираются во внедорожник. Я и не знала, что они сопровождали нас сюда. Прежде чем выехать на шоссе, сбрасываю газ.

— Уверен?

— Да, — коротко отвечает Кристиан, и я понимаю, что он ни в чем не уверен.

Бедненький! Мне хочется смеяться и над ним, и над собой, я нервничаю, и волнуюсь, и думаю, как было бы здорово оторваться от Сойера и Райана. Смотрю влево, вправо и, убедившись, что нам ничто не угрожает, вывожу «Ауди» на шоссе.

Кристиан напрягается, но ничего не говорит. Удержаться невозможно. Дорога чиста. Я прижимаю педаль газа, и машина прыгает вперед.

— Эй, потише! — кричит Кристиан. — Ты нас убьешь!

Я тут же убираю газ. Какой послушный автомобиль, как легко им управлять!

— Извини, — бормочу я тоном кающейся грешницы, но результат получается совершенно неубедительный. Кристиан усмехается, скрывая облегчение.

— Что ж, это уже можно зачесть как плохое поведение, — небрежно замечает он, и я послушно сбавляю.

Смотрю в зеркало — «Ауди» не видно, позади нас только какой-то одинокий темный автомобиль с тонированными стеклами. Представляю, каково сейчас Сойеру и Райану, как они отчаянно пытаются сократить дистанцию. Не знаю почему, меня это только раззадоривает. Но думать надо и о муже, а потому я решаю вести себя прилично и уже без фокусов, обретая постепенно уверенность, еду к мосту 520.

Кристиан вдруг ругается и достает из кармана джинсов «блэкберри».

— Что? — сердито бросает он в трубку. — Нет. — Оглядывается. — Да. Она.

Что там еще? В зеркале вроде бы ничего странного — позади лишь несколько машин. Внедорожник отделен от нас четырьмя автомобилями, и вся эта группа движется на одной скорости.

— Понимаю. — Кристиан вздыхает и трет ладонью лоб. Я ощущаю исходящее от него напряжение. Что-то не так. — Да… Не знаю. — Он смотрит на меня и опускает телефон. — Все хорошо. Едем дальше. — Голос его спокоен, на губах улыбка, но глаза серьезные. Плохо дело! В крови уже бурлит

убрать рекламу



адреналин. Кристиан снова поднимает телефон.

— Да-да, на 520. Как только доедем… Да… Да…

Он кладет аппарат на подставку и переключает в режим громкой связи.

— В чем дело?

— Не отвлекайся, детка, — говорит Кристиан.

Впереди — съезд с моста 520 в направлении Сиэтла. Бросаю взгляд на Кристиана — он смотрит прямо перед собой.

— Ты только не паникуй, но, когда мы окажемся на мосту, добавь газу. Нас ведут.

Нас ведут! Ни фига себе! Сердце подскакивает, колотится о ребра, по коже пробегают мурашки, и горло сжимается от паники. Но кто? Кто за нами следит? Я снова бросаю взгляд в зеркало заднего вида и убеждаюсь, что темная машина по-прежнему держится за нами. Черт! Так это они? Пытаюсь рассмотреть, кто сидит за рулем, но ничего не вижу.

— Смотри на дорогу, детка, — спокойно, даже мягко говорит Кристиан. Обычно, когда я за рулем, он пользуется другим, куда более жестким тоном.

Соберись, одергиваю я себя, чтобы не поддаться страху. А если наши преследователи вооружены? Вооружены, и их цель — Кристиан. Мне становится не по себе, к горлу подкатывает тошнота.

— Почему ты решил, что за нами следят? — срывающимся шепотом спрашиваю я.

— У «Доджа», что сзади, поддельные регистрационные номера.

Откуда он знает?

Мы приближаемся к мосту по въезду. День близится к вечеру, и хотя дождь перестал, дорога мокрая. Хорошо еще, что машин немного.

В голове эхом звучит голос Рэя, одна из его многочисленных лекций по самообороне. «Ты, Ана, погибнешь или серьезно пострадаешь от паники». Делаю глубокий вдох, пытаюсь взять под контроль дыхание. Тому, кто нас преследует — кем бы он ни был, — нужен Кристиан. Я делаю еще один вдох — в голове начинает проясняться, перестает сжиматься живот. Мне нужно спасти Кристиана. Я сама хотела прокатиться на этой машине, прокатиться с ветерком. Ну что ж, вот он, мой шанс. Вцепляюсь в руль и бросаю последний взгляд в зеркальце заднего вида. «Додж» приближается. Я сбрасываю газ, оставляя без внимания беспокойный жест Кристиана, и рассчитываю подъезд к мосту 520 таким образом, чтобы «Доджу» пришлось остановиться и ждать просвета в плотном потоке движения. И тогда я даю полный газ — и «Ауди» прыгает с места, вдавливая нас обоих в спинки сидений. Стрелка спидометра подлетает к семидесяти пяти милям в час.

— Не гони, детка, — спокойно говорит Кристиан, хотя спокойным я назвала бы его в последнюю очередь.

Мы мчимся между двумя рядами, прыгая то влево, то вправо, как черная дамка по шашечной доске, ускользая от грузовиков и легковушек. Мост так близко подходит к озеру, что мы как будто несемся по воде. Другим водителям мои маневры не по вкусу, но я стараюсь не замечать неодобрительных и откровенно сердитых взглядов. Кристиан сидит неподвижно, держа сцепленные руки на коленях, и я еще успеваю подумать, что он, наверное, делает так, чтобы меня не отвлекать.

— Молодец, хорошая девочка, — говорит он и оглядывается. — Не вижу «Доджа».

— Мы за несубом, мистер Грей, — доносится из «блэкберри» голос Сойера. — Он пытается догнать вас, сэр. Постараемся вклиниться между вами и «Доджем».

Несуб? Это еще что такое?

— Хорошо. Миссис Грей пока справляется. На этой скорости и при условии, что машин не прибавится, мы минуем мост через пару минут.

— Понял, сэр.

Мы проносимся мимо диспетчерской вышки, стоящей на середине пути через озеро Вашингтон. Спидометр показывает, что я держусь на одной и той же скорости — семьдесят пять миль в час.

— У тебя действительно хорошо получается, — говорит, оглядываясь, Кристиан, и его тон почему-то напоминает мне нашу первую встречу в игровой комнате. Я тут же отсекаю воспоминание, чтобы не отвлекаться.

— Куда едем? — почти спокойно спрашиваю я. Управлять машиной — одно удовольствие; даже не верится, что мы едем на приличной скорости.

— Миссис Грей, держите курс на I-5, а потом на юг. Мы хотим проверить, последует ли за вами «Додж», — отвечает по громкой связи Сойер. Впереди — слава богу — загорается зеленый, и я прибавляю.

Бросаю беспокойный взгляд на Кристиана — он подбадривает улыбкой и тут же меняется в лице.

— Черт!

У съезда с моста машины сбавляют, и мне тоже приходится сбросить газ. Смотрю в зеркало и вижу «Додж» (по крайней мере, мне так кажется).

— Сколько, десять или больше?

— Да, вижу, — говорит Кристиан. — Интересно, кто же это?

— Мне тоже. А кто за рулем? Узнать можно? — обращаюсь я к лежащему на подставке «блэкберри».

— Нет, миссис Грей. Тонировка слишком темная, не разглядеть. Может быть как мужчина, так и женщина.

— Женщина? — повторяет Кристиан.

Я пожимаю плечами и предлагаю свой вариант:

— Твоя миссис Робинсон?

Кристиан напрягается и берет с держателя телефон.

— Она не моя миссис Робинсон, — ворчит он. — Я и не разговаривал с ней с самого дня рождения. Да Элена и не стала бы так делать — это не ее стиль.

— Лейла?

— Она в Коннектикуте, с родителями. Я же тебе говорил.

— Уверен?

Кристиан отвечает не сразу.

— Нет. Но если бы она сбежала, родители точно предупредили бы Флинна. Давай обсудим это, когда вернемся домой. А пока тебе лучше не отвлекаться.

— Но ведь это может быть и просто какая-то случайная машина.

— Я не собираюсь рисковать. Тем более в ситуации с твоим участием, — обрывает меня Кристиан и возвращает «блэкберри» на подставку, так что мы снова можем держать связь с Сойером и Райаном.

Ну и ладно. Спорить с ним сейчас смысла нет… может быть, потом. Я придерживаю язык. К счастью, поток машин снова редеет. Мне даже удается протиснуться вперед и, достигнув разъезда Маунтлейк, рвануть в сторону I-5.

— А если копы остановят? — спрашиваю я.

— Это было бы неплохо.

— Только не для меня.

— За права не беспокойся, — уверяет он, и мне слышатся в его ответе нотки веселья.

Давлю на газ и снова подбираюсь к семидесяти пяти. Да, эта пташка умеет летать. Она такая легкая в управлении, такая послушная! Выдаю восемьдесят пять. Никогда и не думала, что буду ездить так быстро. Мой «жук» в лучшем случае вытягивал на полсотни в час.

— Набирает скорость, — спокойно и равнодушно докладывает Сойер. — Идет под девяносто.

Черт! Ну же, быстрее! Жму еще сильнее. Мотор урчит, но вытягивает на девяносто пять. Мы летим к пересечению I-5.

— Так и держи, — говорит Кристиан.

Я немного сбрасываю газ, проезжая перекресток. Движение здесь довольно спокойное, и мне в долю секунды удается выскочить на скоростную полосу. Снова газую — и вот мы уже летим по левой полосе, а прочие смертные подают вправо, пропуская нас вперед. Не будь я так напугана, наверно, получала бы удовольствие.

— Он вышел на сотню, сэр, — докладывает Сойер.

— Оставайся с ним, Люк, — бросает Кристиан.

Люк?

На нашу полосу выскакивает грузовик. Черт! Я успеваю ударить по тормозу.

— Чертов идиот! — клянет лихача Кристиан. Нас бросает вперед. Как хорошо, что есть ремни безопасности.

— Обходи его, детка, — цедит сквозь стиснутые зубы Кристиан.

Я проверяю, что там, сзади, и режу по диагонали через три линии. Мы снова вырываемся на скоростную полосу.

— Хороший маневр, миссис Грей, — одобрительно ворчит Кристиан. — И где, интересно, копы? Как надо, так их и нет.

— Мне штрафной талон ни к чему, — говорю я, не глядя на Кристиана. — Тебя разве никогда не штрафовали за превышение скорости?

— Нет. — Я кошу правым глазом и вижу, что он улыбается.

— И не останавливали?

— Останавливали.

— Понятно.

— О…

— Обаяние, миссис Грей. Все дело в обаянии. А теперь сосредоточьтесь. Сойер, где «Додж»?

— Идет на ста десяти, сэр, — сообщает Сойер. Ничего себе! У меня даже сердце подскакивает. Смогу ли я ехать быстрее? Снова придавливаю педаль газа и уношусь вперед.

— Поморгай, — говорит Кристиан, имея в виду маячащий впереди «Форд Мустанг».

— Я только дурой себя выставлю.

— Ну так выстави, — резко бросает он.

Ладно, раз тебе так надо.

— Э, а где фары?

— Индикатор. Потяни на себя.

Тяну на себя — и «Мустанг» уходит вправо. Водитель показывает мне палец, но я проношусь мимо.

— Придурок, — бормочет Кристиан и тут же поворачивается ко мне: — Сверни на Стюарт.

— Есть, сэр.

— Мы на Стюарт-стрит, — говорит Кристиан Сойеру.

Сбрасываю газ, смотрю в зеркало, показываю поворот, на удивление легко пересекаю четыре полосы и скатываюсь с магистрали. Едем по Стюарт-стрит на юг. Улица пустынная, машин почти нет. И где же все?

— Нам сегодня везет, никто не мешает. Но и «Доджу» тоже. Давай, Ана, гони. Вези нас домой.

— Не помню дорогу, — бормочу я. «Додж» по-прежнему висит на хвосте, и меня это нервирует.

— Держи на юг, пока я не скажу.

Кристиан тоже волнуется. Мы пролетаем три квартала, но на Йель-авеню светофор встречает нас желтым.

— Жми, Ана, — кричит Кристиан. Я жму на педаль газа, нас бросает назад, и «Ауди» рвется вперед, на красный свет.

— Повернул на Стюарт-стрит, — докладывает Сойер.

— Оставайся с ним, Люк.

— Люк?

— Его так зовут.

Невольно бросаю взгляд вправо — Кристиан смотрит на меня, как на сумасшедшую.

— Следи за дорогой! — рявкает он.

Я не обращаю внимания на тон.

— Люк Сойер.

— Да!

Какие мы раздражительные. Но и я хороша: человек работал со мной последние шесть недель, а я даже имени его не знаю.

— Это я, мэм. — Я вздрагиваю, хотя голос из трубки спокойный и, как всегда у Сойера, монотонный. — Несуб идет по Стюарт-стрит, сэр. Набирает скорость.

— Давай, Ана, не спи. Поменьше болтай, — ворчит Кристиан.

— Стоим на первом перекрестке, — докладывает Сойер.

— Быстрее, сюда, — кричит Кристиан, указывая на парковочную стоянку на южной стороне Борен-авеню.

Я резко выворачиваю руль, и покрышки протестующее взвизгивают.

Площадка забита до отказа.

— Вокруг, быстро, — командует Кристиа

убрать рекламу



н. Маневр ясен: скрыться, чтобы нас не заметили с улицы. — Туда! — Он показывает свободное место. Хочет, чтобы я припарковалась? Что за дурь!

— Делай, что говорят. — Я и делаю. Получается идеально. Впервые в жизни удалась образцовая парковка.

— Мы спрятались. Парковка между Стюарт и Борен, — говорит Кристиан, наклонившись к «блэкберри».

— О'кей, сэр. — Сойер, похоже, не в лучшем расположении духа. — Оставайтесь на месте, а мы последим за «Доджем».

Кристиан поворачивается ко мне, всматривается…

— Ты в порядке?

— Конечно, — шепчу я едва слышно.

Он усмехается.

— Знаешь, те, в «Додже», нас не слышат.

И я смеюсь.

— Проезжаем Стюарт и Борен, сэр. Вижу парковку. «Додж» проскочил мимо.

Мы оба облегченно вздыхаем.

— А вы молодец, миссис Грей. Хорошо водите. — Кристиан проводит по моей щеке костяшками пальцев. Я вздрагиваю от прикосновения и перевожу дух.

— Надо ли понимать так, что ты больше не будешь жаловаться на мое плохое вождение? — спрашиваю я.

Он смеется, громко и от души.

— Так далеко я заходить, пожалуй, не стану.

— Спасибо, что разрешил прокатиться. Да еще при таких волнующих обстоятельствах. — Я старательно и безуспешно пытаюсь взять легкий тон.

— Может быть, сейчас за руль лучше сесть мне.

— По правде говоря, я, наверно, даже выбраться отсюда не смогу. Ноги как ватные. — Меня вдруг начинает трясти.

— Это адреналин, детка. Ты, как всегда, была великолепна. У меня нет слов. Ты ни разу меня не подвела. — Кристиан снова гладит меня по лицу, в его глазах любовь, страх, сожаление, столько эмоций сразу — и меня прорывает. Скопившиеся чувства вырываются из груди сдавленным всхлипом, и я рыдаю.

— Не надо, детка, не надо. Пожалуйста, не плачь.

Пространство ограничено, но он все же дотягивается до меня, обнимает, привлекает к себе, убирает с лица волосы, целует глаза, щеки… Я обхватываю его руками, прижимаюсь к его плечу и тихонько всхлипываю. Он тычется носом в мои волосы, поглаживает по спине, и мы сидим так какое-то время, молча, не говоря ни слова, просто держимся друг за друга.

Действительность напоминает о себе голосом Сойера.

— Несуб возле «Эскалы». Объезжает заведение.

— Продолжайте наблюдение, — бросает Кристиан.

Я вытираю ладонью нос, перевожу дух.

— Воспользуйся моей рубашкой. — Он целует меня в висок.

— Извини, — смущенно говорю я.

— За что? Тебе не за что извиняться.

Я снова вытираю нос. Кристиан берет меня за подбородок и нежно целует в губы.

— Моя прекрасная, моя отважная девочка, у тебя такие мягкие губы, когда ты плачешь, — шепчет он.

— Поцелуй еще.

Кристиан замирает.

— Поцелуй меня, — выдыхаю я. Он наклоняется, берет стоящий на подставке «блэкберри» и бросает на водительское сиденье между моими ногами. И вот уже его губы впиваются в мои губы, а его язык врывается в мой рот, против чего у меня нет никаких возражений. Адреналин распаляет страсть, иглами разлетающуюся по телу. Я сжимаю его лицо между ладоней, я упиваюсь им, и он глухо рычит, воспламеняясь от моего огня, и там, внизу живота, свиваются упругие кольца желания. Он шарит жадной рукой по моей груди, талии, спине, спускается ниже. Я приподнимаюсь…

— Уф… — выдыхает Кристиан и отодвигается.

— Что? — шепчу я.

— Ана, мы на парковочной стоянке, в Сиэтле.

— И что?

— Ну, я хочу трахнуть тебя, а ты тут… ерзаешь. Неудобно.

Его слова только раздувают костер моего желания, и оно вырывается из-под контроля, стягивая мышцы внизу живота.

— Хочешь — трахни. — Я целую его в уголок рта. Эта гонка на машине… волнение… страх… напряжение… они подстегнули мое либидо. Кристиан отстраняется, смотрит на меня пристально из-под тяжело нависших век.

— Здесь? — хрипло спрашивает он. Во рту делается сухо. У него это получается, завести меня одним словом.

— Да. Я хочу. Сейчас.

Он смотрит на меня еще несколько секунд, чуть склонив голову набок.

— Какая вы бесстыдная, миссис Грей, — шепчет он после долгой, в целую вечность, паузы. Собирает мои волосы на затылке, оттягивает голову назад, и вот уже его губы захватывают мои, требовательно, жадно. Рука скользит по моей спине, ныряет под бедро…

— Какая радость, что на тебе юбка. — Он сует руку под мою клетчатую, белую с голубым юбку, гладит по бедру, и я зарываюсь пальцами в его волосы, верчусь у него на коленях.

— Не ерзай, — рычит он и сжимает в пригоршню все, что оказалось под рукой. Я мгновенно замираю. Его палец порхает по клитору, и у меня захватывает дух — где-то в глубине меня словно пробивает электрический разряд.

— Не елозь, — шепчет Кристиан и снова целует меня, кружа большим пальцем по тонким кружевам моих дизайнерских трусиков. Два пальца медленно пробираются под шелк и погружаются в меня. Я со стоном подаюсь им навстречу.

— Пожалуйста…

— О! Вы уже готовы, миссис Грей. — Он окунает пальцы глубже, вынимает, снова окунает. Какая томительная пытка. — Тебя так заводят погони?

— Ты меня заводишь.

Кристиан хищно, по-волчьи, ухмыляется и резко выводит пальцы, оставляя меня ни с чем. И тут же, без всякого предупреждения, подхватывает меня под колени, приподнимает и разворачивает лицом к ветровому стеклу.

— Разведи ноги, — командует он.

Я послушно исполняю приказ. Теперь мои ноги свешиваются до пола по обе стороны от него. Он гладит меня по ногам, снизу вверх, задирает юбку.

— Положи руки мне на колени. Наклонись вперед. И подними свою восхитительную задницу. Смотри головой не стукнись.

Черт! Мы все-таки сделаем это, прямо здесь, на общественной парковке. Я быстро оглядываюсь по сторонам и никого не вижу, но огонек возбуждения уже бежит в крови. Я на автостоянке! Круто! Кристиан возится у меня за спиной, и я слышу, как вжикает «молния». Он обнимает меня за талию одной рукой, стягивает трусики другой и одним быстрым движением нанизывает меня на себя.

— А-а!

Я вжимаюсь в него и слышу, как он шипит мне в шею. Его рука ползет вверх и хватает меня снизу за подбородок. Он тянет мою голову назад и в сторону, подается вперед и целует в горло. Другая рука ложится на бедро. Мы начинаем наш танец.

Я подбираю ноги, и он набирает темп. Ощущения… Я громко стону. Как глубоко у него получается. Хватаюсь левой рукой за рычаг ручного тормоза, опираюсь правым локтем на дверцу. Он терзает зубами мочку моего уха, тянет… мне почти больно. Он таранит меня снова, и снова, и снова. Я качаюсь вверх-вниз, и мы находим наконец общий ритм. Кристиан просовывает руку под юбку и начинает нежно мять клитор через тонкую ткань трусиков.

— А-а!

— Быстрее, — выдыхает Кристиан мне в ухо сквозь стиснутые зубы. — Все надо сделать быстро, Ана. — Он добавляет жару.

— А-а! — Я уже ощущаю знакомый гул приближающейся волны наслаждения, растущей, сгущающейся в глубине меня.

— Ну же, детка, — хрипит мне в ухо. — Я хочу тебя слышать.

Я снова стону, я теряюсь, тону в ощущениях, и глаза мои закрыты. Его голос — у меня в ухе, его дыхание — у меня на шее, и наслаждение изливается, пульсируя, из того места, где его пальцы…

Меня захватывает водоворот, и мое тело требует разрядки.

— Да, — шипит Кристиан, и я на миг открываю глаза и вижу перед собой брезентовую крышу «R8». Я снова жмурюсь и тут же кончаю.

— Ох, Ана, — удивленно шепчет он и, обняв меня, посылает последний удар и замирает на пике внутри. Трется носом о мою шею, целует в горло, в щеку, в висок.

— Ну как, миссис Грей, сбросили напряжение? — Кристиан снова тискает зубами мочку моего уха. Я полностью опустошена, и сил хватает только на что-то напоминающее мяуканье. Чувствую, как он улыбается.

— Мне так точно помогло. — Он снимает меня с себя. — Ты что, голос потеряла?

— Да.

— А теперь скажи, кто у нас распутник. Не думал, что ты такая эксгибиционистка.

Я тут же выпрямляюсь и беспокойно озираюсь по сторонам. Он напрягается.

— За нами ведь никто не наблюдает? — с тревогой спрашиваю я.

— По-твоему, я позволил бы, чтобы кто-то смотрел, как моя жена кончает? — Кристиан поглаживает меня по спине, но от его голоса по ней снова бегут мурашки. Я оглядываюсь и лукаво улыбаюсь.

— Секс в машине!

Кристиан усмехается и убирает у меня с лица прядку волос.

— Давай поменяемся. Я поведу.

Он открывает дверцу, чтобы я выбралась на площадку, и быстро застегивает «молнию». Потом выходит сам, открывает другую дверцу, быстро возвращается за руль, подбирает «блэкберри» и набирает номер.

— Где Сойер? И «Додж»? Как получилось, что Сойер не с тобой?

Он внимательно слушает ответ, наверное, Райана.

— Она? — Пауза. — Оставайся с ней. — Кристиан дает отбой и смотрит на меня.

Она? Райан говорил о водителе «Доджа»? Но кто? Элена? Лейла?

— В «Додже» была женщина?

— Похоже, что так, — тихо отвечает Кристиан. Его губы сжимаются в тонкую, сердитую линию. — Едем домой. — Он поворачивает ключ и осторожно сдает назад. «Ауди» плавно выкатывается со стоянки.

— А где… этот… несуб? И вообще, что это все значит? Звучит почти как БДСМ.

Кристиан едва заметно усмехается и сворачивает на Стюарт-стрит.

— Несуб — это неизвестный субъект. Райан — бывший фэбээровец.

— Бывший фэбээровец?

— Не спрашивай. — Кристиан качает головой, похоже, что-то обдумывает.

— И где же сейчас этот несуб?

— На шоссе I-5, движется на юг. — Он бросает на меня короткий взгляд. Глаза холодные, жестокие. Ух ты, такой переход от страсти к спокойствию! Несколько секунд — и передо мной другой человек. Тянусь, поглаживаю по бедру, пробегаю пальцами по внутреннему шву джинсов — надеюсь поднять настроение. Он отпускает руль, кладет свою руку на мою — дальше путь закрыт.

— Нет. Мы и так далеко зашли. Ты же не хочешь, чтобы я попал в аварию в трех кварталах от дома. — Подносит мою руку к губам — смягчить упрек бесстрастным поцелуем. Расчетливый, холодный, властный… Мой

убрать рекламу



Пятидесятигранный. Впервые за долгое время я чувствую себя расшалившейся девчонкой. Убираю руку, отодвигаюсь и секунду-другую сижу тихо.

— Значит, женщина?

— Очевидно, да. — Кристиан вздыхает, поворачивает к подземному гаражу и набирает код на пульте. Двери распахиваются, он въезжает и аккуратно паркуется.

— Мне нравится эта машина, — мурлычу я.

— Мне тоже. И нравится, как ты с ней справилась. Даже не сломала.

— Можешь купить мне такую же на день рождения. — Я мило улыбаюсь и выхожу из машины — Кристиан сидит с открытым ртом. — Белую, — добавляю я.

Он ухмыляется и качает головой:

— Анастейша Грей, вы не перестаете изумлять меня.

Я захлопываю дверцу и жду Кристиана. Он выходит, смотрит на меня, и этот взгляд как будто обращается к чему-то, что живет глубоко во мне. Теперь я уже хорошо знаю этот взгляд. Кристиан подходит ближе, наклоняется и шепчет:

— Тебе нравится машина. Мне нравится машина. Я трахал тебя в ней… может быть, стоит трахнуть на ней.

Ответить я не успеваю — в гараж въезжает сверкающий серебристый «Мерседес». Кристиан смотрит на него сначала с беспокойством, потом с раздражением.

— Похоже, мы уже не одни. Идем. — Он берет меня за руку, ведет к гаражному лифту, нажимает кнопку вызова, и, пока мы ждем, к нам присоединяется водитель «Мерседеса». Молодой, одет с элегантной небрежностью, волосы длинные, темные. Обычно так выглядят телевизионщики или газетчики.

— Привет. — Он добродушно улыбается нам.

Кристиан обнимает меня за талию и вежливо кивает.

— Я здесь недавно. Мне шестнадцатый.

— Привет, — улыбаюсь я в ответ. У него добрые карие глаза. Приходит лифт. Мы входим. Кристиан смотрит на меня с непроницаемым выражением.

— Вы — Кристиан Грей, — говорит молодой человек.

Кристиан натянуто улыбается.

— Пол Харрисон. — Он протягивает руку. Кристиан неохотно ее пожимает. — Вам на какой этаж?

— Мне нужно ввести код.

— А-а…

— Пентхаус.

— О… — Пол снова улыбается. — Конечно. — Он нажимает кнопку восьмого этажа, и двери закрываются. — Миссис Грей, полагаю.

— Да. — Я вежливо улыбаюсь, мы обмениваемся рукопожатиями. Пол задерживает на мне взгляд и чуточку краснеет. Вот еще. Я тоже краснею и чувствую, как напрягается лежащая у меня на талии рука. — Когда вы въехали?

— В прошлый уикенд. Мне здесь нравится.

Неловкая пауза… звонок… кабина останавливается на этаже Пола.

— Рад познакомиться с вами обоими, — говорит он с облегчением и выходит. Двери бесшумно закрываются. Кристиан вводит код, и лифт снова идет вверх.

— Мне он показался милым. А других соседей я еще не встречала.

Кристиан хмурится.

— Предпочитаю, чтобы так и было.

— Это потому, что ты затворник. А мне он понравился.

— Затворник?

— Затворник. Прячущийся в башне из слоновой кости, — сухо констатирую я.

— Башня из слоновой кости. — Он усмехается. — Я так полагаю, теперь вы можете добавить еще одно имя в список своих поклонников, миссис Грей.

Я закатываю глаза.

— Ты каждого записываешь в мои поклонники.

— Ты сейчас закатила глаза?

Пульс учащается.

— Да, закатила. — Дышать становится труднее.

Он смотрит на меня, чуть наклонив голову, со своим фирменным, самодовольно-насмешливым выражением.

— И что мы будем с этим делать?

— Что-нибудь грубое.

Моргает. Не ожидал.

— Пожалуйста.

— Хочешь еще?

Я медленно киваю. Дверь открывается — мы дома.

— Насколько грубо? — Глаза его темнеют.

Я молча смотрю на него. Он закрывает на мгновение глаза, потом хватает меня за руку и вытаскивает в фойе.

Мы врываемся через двойные двери в холл и натыкаемся на Сойера. Он выжидающе смотрит на нас.

— Сойер, доложишь обо всем через час, — говорит Кристиан.

— Да, сэр. — Сойер поворачивается и идет в офис Тейлора.

У нас целый час! 

Кристиан смотрит на меня.

— Значит, грубо?

Я киваю.

— Что ж, миссис Грей, вам повезло. Сегодня у меня день исполнения желаний.

Глава 6

 Сделать закладку на этом месте книги

Какие есть идеи? — спрашивает Кристиан и смотрит мне в глаза, откровенно и бесстыдно.

Я пожимаю плечами, но дыхание вдруг стесняется от непонятного волнения. Я не знаю, в чем тут дело — в погоне, адреналине, моем прежнем плохом настроении, — но я хочу этого, хочу отчаянно. На лице мужа медленно проступает озадаченность. — Что-нибудь особенное? — Его слова — как нежная ласка. Я киваю, чувствуя, как вспыхивает лицо. Почему это так меня смущает? Я ведь чего только не делала с этим мужчиной. Он мой муж, в конце-то концов! А может, проблема в том, что я сама хочу этого и стесняюсь признаться? Мое подсознание бросает сердитый взгляд: «Хватит уже выдумывать лишнее».

— Карт-бланш? — Кристиан смотрит на меня задумчиво, словно пытается влезть мне в голову.

Карт-бланш? Ну и дела! А что же за этим может последовать?

— Да, — нервно говорю я, и возбуждение расцветает во мне пышным цветом. Кристиан улыбается своей ленивой сексуальной улыбкой.

— Идем. — Он берет меня за руку и ведет к лестнице. Теперь ясно. Игровая комната! Моя внутренняя богиня стряхивает дрему и торопится следом.

У подножия лестницы Кристиан отпускает мою руку и отпирает дверь. Ключ висит на цепочке, которую я недавно ему подарила.

— После вас, миссис Грей, — говорит он, отступая в сторону.

В игровой — знакомый запах дерева, кожи и полировки. Я краснею при мысли, что миссис Джонс заходила сюда прибраться, пока мы уезжали на медовый месяц. Кристиан сразу включает свет, и темно-красные стены заливает мягкий рассеянный свет. Я останавливаюсь и смотрю на него, и предвкушение разгоняет по венам густую, тяжелую кровь. Что у него в голове? Что он собирается сделать со мной? Кристиан запирает дверь, поворачивается и, задумчиво наклонив голову набок, смотрит на меня.

— Чего ты хочешь, Анастейша?

— Тебя.

Усмехается.

— Я у тебя есть. С того самого дня, как ты заявилась в мой офис.

— Ну так удивите меня, мистер Грей.

В кривой усмешке кроется веселье и обещание чего-то непристойного.

— Как пожелаете, миссис Грей.

Сложив руки на груди, он поглаживает длинным указательным пальцем нижнюю губу и окидывает меня оценивающим взглядом. Потом распахивает мою короткую джинсовую курточку и стаскивает с плеч, так что она падает на пол. Дергает за подол моей рубашки.

— Подними руки.

Я поднимаю, и Кристиан стаскивает рубашку через голову. Наклонившись, целует меня в губы. В глазах — любовь и желание. Рубашка тоже летит на пол.

— Вот. — Я снимаю с запястья и протягиваю ему резинку для волос. Он останавливается, но только на мгновение, лицо остается бесстрастным и ничего не выдает. Повязку все-таки берет и тут же командует:

— Повернись.

Я довольно улыбаюсь и поворачиваюсь. Похоже, это препятствие мы все же преодолели. Он быстро и ловко собирает мои волосы и перетягивает их резинкой.

— Хорошая мысль, миссис Грей, — шепчет он мне на ухо и тут же прикусывает мочку. — Не оборачивайся и сними юбку. Брось на пол.

Я поворачиваюсь, и Кристиан делает шаг назад. Глядя на него, расстегиваю пуговицы на поясе, потом — «молнию». Юбка, словно птица, взмахивает крыльями, плавно опускается и расстилается под ногами.

— Отойди.

Я делаю шаг в сторону, и он быстро опускается на колено и берет меня за правую лодыжку. Пока он возится с ремешками, я стою, держась за стену, под рядом крючков, на которых когда-то висели плетки, хлысты, паддлы и прочий инструмент. Теперь здесь остались только цепь и флоггер, все остальное убрали. Я с любопытством рассматриваю их. Интересно, пользуется ли он ими?

Сняв с меня босоножки — я остаюсь в кружевных трусиках и лифчике, — Кристиан смотрит снизу.

— Симпатичный вид, миссис Грей. — Он вдруг поднимается на колени, хватает меня за бедра, притягивает и утыкается носом мне между ног. — И пахнет от тебя тобой, мной и сексом. — Он шумно тянет носом и целует меня через трусики. — Такой пьянящий запах!

Какой же он… проказник.

Кристиан собирает одежду и обувь и без малейших усилий, легко и плавно, как спортсмен, выпрямляется.

— Иди к столу. — Он указывает подбородком. — Лицом к стене. Чтобы не знала, что я планирую. Наша цель, миссис Грей, — угодить клиенту, а вы пожелали сюрприз.

Я отворачиваюсь, но прислушиваюсь, ловлю каждый звук. У него это хорошо получается — создать атмосферу, поднять напряжение, разжечь желание. Я слышу, как он убирает мою обувь, потом кладет что-то в комод, сбрасывает свои туфли… Хм. Любовь босиком. Выдвигается ящик. Игрушки! Что же, черт возьми, он станет делать? Да, мне нравится это ожидание, это предвкушение. Ящик закрывается, и в спину мне как будто впивается миллион иголок. Странно, как один только, самый обыденный звук может производить такой эффект. Ерунда какая-то. Из динамиков доносится слабое шипение. Значит, будет музыкальная прелюдия. Мелодию начинает фортепиано, мягко, негромко. Печальные аккорды заполняют комнату. Что-то незнакомое. Затем присоединяется электрогитара. Что это? Потом вступает мужской голос. Странные слова о том, что не надо бояться смерти. Так что же это?

Кристиан идет через комнату, шлепая по деревянному полу босыми ногами. Он уже близко, когда к мужскому голосу присоединяется женский, жалобный, молящий.

— Так вы говорите, хотите погрубее, миссис Грей?

— М-м-м.

— Не забудь меня остановить, если будет слишком. Понятно?

— Да.

— Мне нужно обещание.

Черт, да что же такое он придумал?

— Обещаю, — говорю я.

— Вот и молодец. Хорошая девочка. — Кристиан целует меня в голое плечо и, подцепив пальцем бретельку, проводит по спине продо

убрать рекламу



льную полоску. Я сдерживаю стон. Как простое прикосновение может быть настолько эротичным?

— Сними это.

Я поспешно и с готовностью сбрасываю лифчик.

Он проделывает то же с трусами, и они сползают на пол.

— Выйди. — Я выступаю из трусиков.

Он целует меня пониже талии и выпрямляется.

— Я завяжу тебе глаза, чтобы ощущения были острее.

Он натягивает мне на глаза узкую маску, и мир погружается в темноту. Женщина продолжает петь. Слов не разобрать… что-то донельзя печальное, цепляющее, рвущее душу.

— А теперь наклонись и ляг на стол.

— Да. — Я без колебаний опускаюсь на полированное дерево, прижимаясь разгоряченным лицом к прохладной поверхности и вдыхая слабый запах воска с тонкой цитрусовой ноткой.

— Протяни руки и ухватись за край.

Ладно. Вытягиваюсь, нащупываю пальцами край. Стол довольно широкий, так что приходится тянуться.

— Отпустишь — отшлепаю. Понятно?

— Да.

— Хочешь, чтобы я тебя отшлепал, Анастейша?

Книзу от талии все напряжено. Я хотела этого с самого ланча, когда он пригрозил наказанием, и ни гонка на шоссе, ни перепих на автостоянке это желание не отбили.

— Да. — Мой голос падает до хриплого шепота.

— Почему?

Ох… неужели еще и объяснять надо? Вот дела. Я пожимаю плечами.

— Скажи.

— Ну…

Этого я никак не ожидала — звонкий шлепок, вылетевший неведомо откуда.

— Ай!

— Тише.

Кристиан нежно растирает то место, по которому шлепнул. Он наклоняется, и его бедро касается моего. Целует меня между лопатками и спускается вдоль позвоночника. Свою рубашку Кристиан тоже снял, так что волоски у него на груди щекочут спину, а член упирается мне в ягодицы через грубую ткань джинсов.

— Раздвинь ноги.

Раздвигаю.

— Шире.

Раздвигаю шире.

— Хорошая девочка. — Он ведет пальцем по спине, ниже, просовывает его в щель между ягодиц, потом еще глубже, в анус, который рефлекторно сжимается от прикосновения.

— Вот с этим мы и поиграем.

Что? Вот так дела!

Палец продолжает путешествие по промежности, понемногу проникая глубже.

— Вижу, ты уже мокренькая. Когда успела, раньше или сейчас?

Я стону, а Кристиан обрабатывает меня сзади пальцем, туда-сюда, туда-сюда. Подаюсь назад, подстраиваюсь, чтобы ему было удобнее.

— По-моему, тебе нравится бывать здесь, а?

Нравится? Да… о-о, да, да.

Он вынимает палец и снова меня шлепает.

— Отвечай. — Голос хриплый, напряженный.

— Да, нравится, — выдавливаю я.

Еще шлепок, посильнее. Я вскрикиваю, а он просовывает уже два пальца и, тут же вынув, обводит мой анус влажным кружком.

— Что ты собираешься делать? — спрашиваю я. Ну и ну, он же трахнет меня в попу?

— Не то, что ты думаешь, — уверяет Кристиан. — Я же говорил, детка, в этом деле спешить не надо. По шажочку, по чуть-чуть.

Я слышу, как льется какая-то жидкость, предположительно из пузырька, а потом он вдруг начинает массировать… там. Он меня смазывает… там! Страх перед неведомым смешивается с возбуждением, и я начинаю ерзать, но тут же получаю шлепок. Пониже. В самом чувствительном месте. Издаю стон. Странно, но ощущение… приятное.

— Стой смирно. Это масло, не пролей. — Наносит еще. Я стараюсь не дергаться, но сердце колотится, пульс зашкаливает, и желание в паре с тревогой шумят в крови.

— Я уже давно хотел это сделать.

Отвечаю стоном. По спине бежит что-то прохладное… как прохладный металл…

— Это тебе маленький презент, — шепчет Кристиан. Что еще за презент? В памяти всплывает… Чтоб его! Анальная пробка. Кристиан вставляет ее между ягодиц.

Уфф!

— Введу очень медленно.

Я вздрагиваю.

— Это больно?

— Нет, детка. Она маленькая. А когда вставлю, оттрахаю тебя по-настоящему жестко.

Меня уже трясет. Кристиан наклоняется и целует меня между лопаток.

— Готова?

Готова? А готова ли я к такому?

— Да, — шепчу чуть слышно, едва ворочая сухим языком. Он сует что-то в меня. Черт, это же большой палец. Другие пальцы ласкают клитор. Я стону… от наслаждения. И пока одни пальцы творят это маленькое чудо, другие вводят в анус холодную пробку.

— А-а! — Ощущение непривычное и необычное, и мышцы протестующе сжимаются, но Кристиан нажимает сильнее, и эта штука проскальзывает в меня. Может быть, потому, что я так завелась, а может, что Кристиан ловко отвлек мое внимание, но мое тело приняло чужака.

Я ощущаю в себе что-то тяжелое и… странное.

Палец вертится во мне, и пробка давит… о-о-о… а-а-а… Очередной поворот исторгает из меня протяжный стон.

— Кристиан, — бормочу я, словно повторяя позабытую мантру и стараясь приспособиться к новым ощущениям.

— Молодец, хорошая девочка, — снова шепчет он, и я слышу знакомый звук — расстегнул ширинку. Кладет руку мне на бедро, еще шире раздвигает ноги и предупреждает: — Не отпускай стол, Ана.

— Не отпущу.

— Тебе ничто не мешает? Если не понравится, скажи. Понятно?

— Да, — шепчу я, и он входит в меня, тянет на себя и проталкивает пробку глубже… еще глубже…

— Черт!

Кристиан замирает. Я слышу его хриплое, резкое Дыхание и пытаюсь принять все ощущения: восхитительной полноты, тревожно-волнующей опасности, чисто эротическое наслаждение. Все они смешиваются, скручиваются в спирали, растекаются во мне. Кристиан осторожно нажимает на пробку. У-у-уф… Я стону и слышу, как он шипит, резко втягивая воздух, словно глотнул чистого, неразбавленного наслаждения. Кровь клокочет. Никогда еще я не чувствовала себя такой распущенной, похотливой…

— Еще? — спрашивает Кристиан.

— Да.

— Не поднимайся. — Он выходит и снова входит. О-о-о… Вот чего я хотела.

— Да…

Он добавляет, поддает, дыхание все тяжелее, под стать моему.

— Ана… — Кристиан убирает руку с бедра и снова поворачивает пробку, медленно тянет ее назад, потом снова толкает вперед. Ощущения неописуемые, и в какой-то момент я едва не вырубаюсь. Кристиан не останавливается ни на секунду, и ритм его сильный и жесткий; внутри у меня все дрожит и сжимается.

— Черт… — Еще немного, и он просто разорвет меня.

— Да, детка, да…

— Пожалуйста, — молю я, но чего прошу, не знаю сама: остановиться или не останавливаться? Внутри все сжалось вокруг него и пробки.

— Вот так, — выдыхает Кристиан и хлопает меня по правой ягодице, и я кончаю — снова и снова, падая, падая, кружась, вертясь… Он мягко вынимает пробку.

— Черт! — кричу я, и Кристиан сжимает мои бедра и взлетает вслед за мной.


Женщина все еще поет. В этой комнате Кристиан всегда закольцовывает записи. Странно. Я свернулась в его объятьях, положив голову ему на грудь. Мы на полу, возле стола.

— С возвращением. — Кристиан снимает повязку. Я моргаю, жмурюсь, привыкаю к приглушенному свету. Он целует меня в губы, всматривается, словно ищет что-то. Я поднимаю руку, глажу его по лицу. Он улыбается.

— Ну что, указания выполнены?

— Указания?

— Ты же хотела чего-то… такого…

Губы сами растягиваются в улыбке.

— Да, выполнены.

Кристиан вскидывает бровь и тоже улыбается.

— Рад слышать, миссис Грей. В данный момент вы выглядите вполне удовлетворенной, и вам это к лицу.

— Именно так я себя и чувствую.

Он наклоняется, нежно целует меня. Губы у него мягкие и теплые.

— Ты не разочаруешься. — Откидывается на спину. — Как самочувствие? — заботливо спрашивает он.

— Хорошее. — Меня бросает в краску. — Оттрахана по полной. — Я смущенно улыбаюсь.

— Миссис Грей, что вы такое говорите. — Кристиан принимает оскорбленный вид, но в глазах прыгают веселые искорки. — Как можно…

— Каков муж, такова и жена, мистер Грей.

Он глуповато, но счастливо улыбается.

— А я рад, что вы за него вышли.

Выбирает прядку волос, подносит к губам, целует кончики. Глаза его сияют любовью. Ну разве я могла устоять перед таким мужчиной?

Тянусь за его левой рукой, целую кольцо на безымянном пальце. Простое, без надписей, платиновое. Как и мое.

— Мой…

— Твой… — Он обнимает меня, трется носом о мою макушку. — Приготовить ванну?

— Ну-у-у… Если только составишь компанию.

— О'кей. — Встает. Джинсы все еще на нем. Помогает подняться мне.

— А другие не хочешь надеть?

Он хмурится.

— Другие?

— Те, что обычно надеваешь здесь.

— Те? — Он удивленно моргает.

— Ты в них круто смотришься.

— Правда?

— Да. Я серьезно.

Кристиан смущенно улыбается.

— Ради вас, миссис Грей, может быть, и надену. — Он снова меня целует и, потянувшись, берет со столика небольшую вазу с анальной пробкой, смазкой, повязкой и моими трусиками.

— И кто же моет эти игрушки? — спрашиваю я. Кристиан смотрит на меня так, словно не понимает вопроса.

— Я. Миссис Джонс.

— Что?

Он кивает, по-моему, немного смущенный. Выключает музыку.

— Ну…

— Твои сабы, да? — заканчиваю я за него.

Он неуверенно пожимает плечами.

— Держи. — Протягивает мне свою рубашку.

Я надеваю, запахиваюсь. Ткань хранит его запах, в котором растворяется моя досада из-за пробки. Вещи остаются на комоде. Он берет меня за руку, отпирает дверь. Мы выходим из комнаты, спускаемся по лестнице.

Беспокойство, плохое настроение, возбуждение, страх, волнение — все ушло. Я спокойна и расслаблена. Мы входим в ванную. Я зеваю и потягиваюсь. Давно не чувствовала такого согласия с собой.

— Что такое? — спрашивает Кристиан, поворачивая кран.

Я качаю головой.

— Расскажи, — просит он, наливая в воду жасминовое масло. Ванную наполняет сладковатый чувственный аромат.

— Просто чувствую себя лучше.

Он улыбается.

— Да, сегодня, миссис Грей, у вас было довольно странное настроение. — Привлекает меня в объятья. — Знаю, ты беспокоилась из-за всех этих недавних событий. Мне жаль, что ты оказалась в них замешана. Я не знаю, в чем там дело — вендетта, обиды уволенного служащего, пр

убрать рекламу



оиски конкурентов. Если бы с тобой случилось что-то из-за меня… — Он не может закончить и умолкает. Я обнимаю его.

— А если что-то случится с тобой? — В этом вопросе — весь мой страх.

— Разберемся. А теперь вылезай из этой рубашки — и в ванну.

— Ты поговоришь с Сойером?

— Это подождет. — Я вижу, как суровеет его лицо, и проникаюсь сочувствием к Сойеру. Чем он так расстроил Кристиана?

Он помогает мне снять рубашку, но хмурится, когда я поворачиваюсь к нему. На груди еще видны следы засосов и укусов, но напоминать ему о той ночи на яхте не хочется.

— Интересно, догнал ли Райан «Додж»?

— Вот примем ванну, а потом узнаем. Залезай. — Он подает мне руку. Я забираюсь в ванну и осторожно сажусь в горячую воду.

— У… — Моргаю от боли. Не стоило, наверно, так спешить.

— Полегче, детка, — предупреждает Кристиан, но неприятное ощущение уже проходит.

Кристиан раздевается и тоже залезает в ванну и садится за моей спиной. Я пристраиваюсь у него между ног, откидываюсь ему на грудь, и мы лежим в горячей воде, пресыщенные и довольные. Я поглаживаю его по ноге и собираю в пучок волосы, он осторожно накручивает их на палец.

— Надо посмотреть планы нового дома. Может, сегодня? Попозже?

— Конечно. — Та женщина снова поет — и мое подсознание отрывается от третьего тома полного собрания сочинений Чарльза Диккенса и сердито хмурится. Сегодня мы заодно. Я вздыхаю. К сожалению, планы Джиа Маттео превосходны.

— Мне надо приготовиться. Завтра на работу.

Кристиан замирает.

— Знаешь, тебе ведь вовсе не обязательно возвращаться в издательство, — говорит он.

Ну вот, снова то же самое.

— Послушай, мы уже обсуждали это все. Давай не будем начинать заново.

Кристиан тянет за «хвостик», а когда я поднимаю голову, целует в губы.

— Просто предложил…


Я натягиваю спортивные штаны и кофту. Надо забрать одежду из игровой комнаты. Иду через холл.

— Ты где, черт возьми? — доносится вдруг из кабинета Кристиана.

Я замираю. Вот черт. Это он на Сойера кричит. Пригнувшись, бегу к лестнице и быстренько поднимаюсь в игровую комнату. Слушать их разговор нет ни малейшего желания — орущий Кристиан меня пугает. Бедный Сойер. Я-то хотя бы могу повысить голос, а вот он себе такого позволить не может.

Собираю свою одежду, беру обувь Кристиана и замечаю небольшую фарфоровую вазу с анальной пробкой на крышке музейного комода. Наверно, предполагается, что я должна ее помыть. Прихватываю еще и вазу и спускаюсь по лестнице. Осторожно заглядываю в зал — там все тихо. И слава богу.

Тейлор вернется завтра вечером. Когда он под рукой, Кристиан обычно спокойнее. У Тейлора есть дочь, и эти два дня, сегодня и завтра, он проводит с ней. Познакомлюсь ли я когда-нибудь с ней?

Из хозяйственной комнаты выходит миссис Джонс. Мы едва не сталкиваемся.

— Миссис Грей… а я вас и не видела.

О, теперь я миссис Грей.

— Здравствуйте, миссис Джонс.

— Добро пожаловать домой. Примите мои поздравления. — Она радушно улыбается.

— Пожалуйста, зовите меня Ана.

— Мне будет неудобно, миссис Грей.

Ну вот, стоило только надеть кольцо на палец, и все изменилось — почему так?

— Не желаете ли посмотреть меню на неделю? — Она смотрит на меня вопросительно, ожидая ответа.

Меню?

— Э… — Вопрос из серии неожиданных. Миссис Джонс улыбается. — Когда я только начинала работать на мистера Грея, мы каждое воскресенье просматривали меню на следующую неделю и отмечали, что может понадобиться и что еще нужно купить.

— Понятно.

— Позвольте я все это заберу? — Она протягивает руки к моей одежде.

— О… э… Вообще-то я еще не закончила.

А еще у меня тут спрятана ваза с анальной пробкой! Я краснею от смущения, но — вот уж чудо! — нахожу силы смотреть миссис Джонс в лицо. Она, конечно, знает, чем мы там занимаемся, потому что убирает в комнате. Чертовски неудобно сознавать, что прислуга живет вместе с тобой и от нее ничего не скроешь.

— Когда освободитесь, миссис Грей, я буду счастлива обсудить с вами дела.

— Спасибо.

Дальнейший обмен любезностями прерывает Сойер. Бледный как смерть, он выходит из кабинета, торопливо пересекает зал, коротко кивает нам обеим и, не глядя по сторонам, исчезает в комнате Тейлора. Его появление спасает меня от продолжения неудобного разговора с миссис Джонс — обсуждать с ней меню или фаллоимитаторы мне совсем не хочется. Отделавшись улыбочкой, спешу в спальню. Привыкну ли я к тому, что прислуга всегда рядом и готова отозваться на любой зов? Я качаю головой: может быть, когда-нибудь.

В спальне я бросаю туфли Кристиана на пол, свою одежду — на кровать, беру вазу с пробкой и иду в ванную. Придирчиво рассматриваю смущающий меня предмет. Выглядит он вполне безобидным и на удивление чистым. Ладно. Быстренько мою его мыльной водой. Достаточно? Надо будет спросить Мистера Секс-эксперта, что с ней делать — стерилизовать или как? От этой мысли становится не по себе.


Хорошо, что Кристиан выделил мне библиотеку. Теперь здесь стоит симпатичный белый стол, за которым можно работать. Я открываю ноутбук и пересматриваю заметки по пяти рукописям, которые читала во время медового месяца. Отлично, все, что нужно, есть. Возвращаться к работе и хочется, и не хочется, но с Кристианом своими опасениями я делиться не стану — он сразу же воспользуется ими как предлогом, чтобы заставить меня уйти. Я хорошо помню реакцию Роуча, как он заискивал, когда узнал, за кого я вышла замуж. Помню и то, как вскоре после этого укрепилось мое положение в редакции. Теперь-то понятно: все дело было в том, что моим мужем стал босс. Думать об этом неприятно. Я больше не исполняющая обязанности редактора, я — Анастейша Стил, редактор. Я пока еще не набралась смелости сообщить Кристиану о своем решении не менять имя на работе. Причины такого решения достаточно весомы — между нами должна сохраняться некоторая дистанция, — но когда он все же узнает об этом, спора не избежать. Может, обсудить все заранее, например сегодня вечером? Устроившись в кресле, берусь за последнюю из намеченных на день работ. Часы в углу монитора показывают семь вечера.

Кристиан по-прежнему в кабинете, так что время у меня есть. Я вынимаю из «Никона» карту памяти и подключаю ее к ноутбуку — собираюсь перебросить фотографии. Пока снимки загружаются, размышляю обо всем, что случилось за день. Интересно, Райан вернулся или еще только едет в Портленд? Удалось ли ему догнать ту загадочную женщину на «Додже»? Получил ли Кристиан от него какую-то информацию? Мне нужны ответы. И пусть он занят — плевать, я хочу знать, что происходит. И вообще, с какой это стати Кристиан держит меня в неведении! Я поднимаюсь с твердым намерением пойти в кабинет и потребовать объяснений, но тут на экране ноутбука появляются фотографии, сделанные в последние дни медового месяца. Ничего себе!

Я, я и снова я. Вот я сплю — таких фотографий особенно много, — волосы упали на лицо или разметались по подушке, губы приоткрыты. А здесь… фу ты, сосу большой палец. Я же не сосала палец черт знает сколько лет! Как много фотографий… я и не знала, что он столько нащелкал. Несколько общих планов. На одном я стою у поручня яхты и угрюмо смотрю вдаль. Но почему я ничего не замечала? Смотрю и улыбаюсь — вот я под ним, волосы разметались, свернулась и хохочу, отчаянно сопротивляюсь, отбиваюсь от щекочущих пальцев. А здесь мы вместе на кровати — Кристиан сделал снимок, держа камеру в вытянутой руке. Моя голова — у него на груди, а он смотрит в объектив, молодой, красивый… В другой руке Кристиан держит чашку над моей головой, и я улыбаюсь, как влюбленная идиотка, но не могу отвести от него глаз. Он прекрасен, мой любимый мужчина, — взъерошенные, влажные после страстного секса волосы, серые глаза сияют, губы приоткрыты. Мой любимый, который не переносит щекотку, который еще совсем недавно не терпел, когда к нему прикасались. Надо будет спросить, нравятся ли ему мои прикосновения или он просто терпит их ради моего удовольствия. Я смотрю на него, но уже без улыбки — меня переполняют другие чувства. Кто-то там желает ему зла — сначала «Чарли Танго», потом пожар в серверной, теперь вот эта чертова погоня. Я вскидываю руку ко рту, останавливаю непроизвольный всхлип и, забыв про компьютер, бегу к Кристиану — не требовать объяснений, но убедиться, что ему ничто не угрожает.

Не удосужившись постучать, врываюсь в кабинет. Кристиан сидит за столом и разговаривает по телефону. Поворачивается к двери, и недовольное выражение на лице тотчас исчезает.

— Значит, больше увеличить не можешь? — говорит он в трубку, продолжая разговор и глядя на меня. Я обхожу стол. Кристиан поворачивается в кресле. Хмурится, наверное, спрашивает себя, что ей тут надо. Я забираюсь ему на колени — брови удивленно прыгают вверх. Обнимаю за шею, прижимаюсь. Он неуверенно кладет руку мне на талию.

— Э… да, Барни. Подожди секунду. — Кристиан закрывает трубку ладонью.

— Ана, что случилось?

Качаю головой. Кристиан берет меня за подбородок, смотрит в глаза. Я опускаю голову, сворачиваюсь у него на коленях. Он целует меня в макушку.

— Барни? Ты что-то говорил?

Разговаривая, Кристиан держит телефон между плечом и ухом и одновременно стучит пальцем по клавишам. На экране возникает зернистое черно-белое изображение — темноволосый мужчина в светлом комбинезоне. Кристиан трогает еще одну клавишу, и мужчина оживает, движется на камеру. Лица не видно, он идет, опустив голову. Кристиан останавливает картинку — незнакомец стоит в ярко освещенной, выкрашенной белым комнате с черными высокими ящиками вдоль левой стены. Должно быть, это и есть серверная.

— О'кей, Барни, еще разок.

Экран оживает. Голова человека на записи увеличивается в появившейся рамке. Я приподнимаюсь, подаюсь к монитору.

— Это Барни делает? — спрашиваю тихонько.

— Да, — отвечает Кристиан. — Можешь добавить резкости? — обращается он к Барни.

Картинка расплы

убрать рекламу



вается, фокус меняется, камера как будто наплывает на человека, который опускает голову. Я смотрю на него, и по спине пробегает холодок. В линии подбородка что-то знакомое. Короткие черные волосы как-то странно растрепаны… Изображение становится резче, и я вижу маленькое колечко в мочке уха.

Ни фига себе! А ведь я его знаю.

— Кристиан. Это Джек Хайд.

Глава 7

 Сделать закладку на этом месте книги

Думаешь, он? — удивленно спрашивает Кристиан.

— Линия подбородка. — Я указываю на экран. — Серьги. Линия плеч. Фигура. И у него, должно быть, парик… или волосы подстриг и покрасил.

— Слышишь, Барни? — Кристиан кладет телефон на стол и включает громкую связь. — Похоже, миссис Грей, вы очень хорошо изучили своего бывшего босса, — недовольно ворчит он. Я отвечаю сердитым взглядом, но положение спасает Барни.

— Да, сэр. Я слышал миссис Грей. Сейчас провожу весь имеющийся материал через программу распознавания лиц. Посмотрим, где еще этот му… прошу прощения, мэм, — этот человек успел побывать.

Я поднимаю глаза — Кристиан уже не слушает объяснения Барни, все его внимание занимает изображение на экране.

— Но зачем ему это? — спрашиваю я.

Кристиан пожимает плечами.

— Может быть, из мести. Не знаю. Понять, почему люди ведут себя так, а не этак, бывает порой невозможно. Меня только злит, что ты близко работала с этим человеком. — Он еще крепче, словно защищая от какой-то беды, обнимает меня.

— У нас также есть содержимое его жесткого диска, — добавляет Барни.

Что?

— Да, помню. А есть ли у вас адрес мистера Хайда?

— Есть, сэр.

— Сообщите Уэлчу.

— Обязательно, сэр. Я просканирую весь городской видеоархив, может быть, смогу отследить его передвижения.

— Проверьте, какая у него машина.

— Понял, сэр.

— А Барни сможет все это сделать? — шепотом спрашиваю я.

Кристиан кивает и довольно усмехается.

— А что было на жестком диске?

Лицо тут же суровеет, улыбки как не бывало.

— Ничего особенного, — роняет он сквозь зубы.

— Расскажи.

— Нет.

Кристиан снова качает головой и прикладывает к моим губам указательный палец. Я насупливаю брови, но он смотрит на меня с прищуром, ясно давая понять, что сейчас лучше помолчать.

— У него «Камаро» 2006 года, — докладывает взволнованно Барни. — Я отправлю Уэлчу номера.

— Хорошо. Дайте мне знать, где еще успел побывать этот мерзавец. И сопоставьте это изображение с тем, что есть в его личном деле. — Кристиан скептически смотрит на меня. — Мне нужна полная уверенность.

— Уже сделано, сэр. Миссис Грей права. Это Джек Хайд.

Победно улыбаюсь. Ну что, и я пригодилась? Кристиан гладит меня по спине.

— Отлично, миссис Грей. Похоже, вы можете не только исполнять декоративную функцию, но и полезны в практическом смысле. — Он смотрит на меня, и в глазах прыгают веселые огоньки. Поддразнивает.

— Декоративную? — в тон ему говорю я.

— Очень. — Кристиан мягко целует меня в губы.

Он усмехается, целует еще раз, уже настойчивее, сжимает в объятьях…

— Проголодалась? — спрашивает Кристиан, слегка запыхавшись.

— Нет.

— А я — да.

— И чего хочешь?

Он растерянно мигает.

— Ну… э… вообще-то я хотел бы поесть, миссис Грей.

— Сейчас что-нибудь приготовлю.

— Мне это уже нравится.

— Нравится, что я предлагаю приготовить? — смеюсь я.

— Нравится, что ты смеешься. — Он целует меня в макушку, и я поднимаюсь.

— Так чего бы вы хотели, сэр? — заботливо спрашиваю я.

Он щурится.

— Хитрите, миссис Грей?

— Как всегда, мистер Грей. Ну, сэр?

На его губах — улыбка сфинкса.

— Знаешь, я еще могу положить тебя на колено… — Какое соблазнительное обещание.

— Знаю. — Я наклоняюсь и целую его. — И мне это нравится. Но сейчас поберегите ладонь — вы ведь голодны.

Он смущенно улыбается, и мое сердце сжимается от нежности.

— Ох, миссис Грей, что же мне с вами делать?

— Для начала ответить на заданный вопрос. Что бы вы хотели съесть?

— Что-нибудь легкое. Подумай. Удиви меня, — говорит он, повторяя мои слова из игровой комнаты.

— Хорошо, подумаю. — Покачивая бедрами, я выхожу из комнаты и иду в кухню. Настроение, однако, падает, когда я вижу там миссис Джонс.

— Здравствуйте, миссис Джонс.

— Миссис Грей. Желаете поесть?

— Э…

Она помешивает что-то в кастрюльке на плите. Аромат восхитительный.

— Вообще-то, я собиралась приготовить по сэндвичу для нас с мистером Греем.

Рука замирает над кастрюлькой, но только на мгновение.

— Конечно. Мистеру Грею нравится французский хлеб. В холодильнике есть как раз то, что надо. Я вам сделаю, мэм. С удовольствием.

— Да, конечно. Но я хотела бы сама.

— Понимаю. Пожалуйста, я подвинусь.

— А что вы такое готовите?

— Соус болоньезе. Есть можно в любое время. Я поставлю его в холодильник. — Она радушно улыбается и выключает плиту.

— А что… какие Кристиан любит сабы?[8] — Я умолкаю, поймав себя на двусмысленности. Поняла ли это миссис Джонс?

— Миссис Грей, в сэндвич, если это французская булка, можно класть что угодно. Не сомневайтесь, он съест.

Мы улыбаемся друг дружке.

— Ладно. Спасибо. — Подхожу к холодильнику. В морозильном отделении обнаруживаю уже порезанную французскую булку в закрытом пакете. Беру две порции, кладу на тарелку, ставлю в микроволновку и включаю режим размораживания.

Миссис Джонс ушла. Я возвращаюсь к холодильнику — поискать ингредиенты для сэндвича. Похоже, нам с миссис Джонс нужно установить какие-то правила для совместной работы. Я могла бы готовить для Кристиана по уикендам, а в остальные дни пусть это делает миссис Джонс — чем уж мне точно не хочется заниматься после работы, так это готовкой. Н-да… смахивает на то, что было у Кристиана с его сабами. Качаю головой. Ладно, надо поменьше об этом думать. Нахожу в холодильнике ветчину, а в контейнере — вполне созревшее авокадо. Делаю из авокадо пюре, добавляю щепотку соли, сбрызгиваю лимоном. Из кабинета выходит Кристиан с планами нового дома. Кладет бумаги на бар, подкрадывается ко мне, обнимает сзади и целует в шею.

— Босая и в кухне, — мурлычет он.

— Предпочитаешь босую и беременную в кухне? — усмехаюсь я. Он замирает, напрягается.

— Пока что нет. — В голосе слышны настороженные нотки.

— Конечно, нет. Пока что нет.

Он облегченно выдыхает.

— В этом у нас полное согласие, миссис Грей.

— Но ты ведь хочешь детей, да?

— Конечно, да. Потом. Но пока я еще не готов делить тебя с кем-либо. — Он снова целует меня в шею.

Ого… делить?

— Что ты такое готовишь? Выглядит вкусно. — Он целует меня за ухом — отвлекает. По спине пробегает приятный холодок.

— Сабы, — с лукавой улыбкой говорю я.

Чувствую, он тоже улыбается. Покусывает мочку уха.

— Мои любимые.

Я тычу его локтем в бок.

— Миссис Грей, вы меня стукнули. — Он хватается за бок, притворно морщась от боли.

— Нытик, — неодобрительно ворчу я.

— Нытик? — возмущенно повторяет он и хлопает меня ладонью пониже спины. Я вскрикиваю от неожиданности. — Поживей, красотка, мне хочется есть. А потом узнаешь, какой я нытик. — Он шлепает меня еще раз и отходит к холодильнику.

— Стакан вина?

— С удовольствием.


Кристиан разворачивает на баре подготовленные Джиа планы. Идеи у нее и впрямь есть, это видно с первого взгляда.

— Мне нравится ее предложение сделать всю заднюю нижнюю стену стеклянной, но…

— Но?..

Я вздыхаю.

— У этого дома уже есть свой характер, и мне не хотелось бы так уж сильно его ломать.

— Характер?

— Да. Предложения Джиа весьма радикальны, но… как бы это сказать… я уже люблю дом таким, какой он есть… со всеми его изъянами и недостатками.

Кристиан грозно сводит брови, словно я только что предала его анафеме.

— Дом нравится мне нынешним, — добавляю я шепотом. Что дальше?

Он смотрит на меня в упор.

— Я хочу, чтобы дом был таким, каким его хочешь видеть ты. Каким бы ты его ни видела. Он твой.

— А я хочу, чтобы он и тебе нравился. Чтобы ты тоже был в нем счастлив.

— Я буду счастлив где угодно, лишь бы там была ты. Все просто, Ана. — Вцепился в меня взглядом и не отпускает. Вот сейчас он искренен. Абсолютно искренен. Мое сердце переполняется теплом и нежностью. Ну и дела, а ведь он и впрямь меня любит.

— Ну… — Я сглатываю — в горле застрял комок эмоций. — Вообще-то мне даже нравится стеклянная стена. Может быть, мы попросим Джиа вписать ее в дом как-то симпатичнее?

Он усмехается.

— Конечно. Как пожелаешь. А что с остальным? С верхом? С подвалом?

— Я согласна.

— Хорошо.

Ладно. Я собираюсь с силами, чтобы задать вопрос на миллион долларов.

— Хочешь сделать игровую комнату? — По шее и лицу разливается знакомая теплая волна. Кристиан вскидывает брови.

— А ты хочешь? — немножко удивленно спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Ну… если ты хочешь…

Он снова смотрит на меня задумчиво, потом кивает.

— Давай не будем пока принимать какое-то решение. В конце концов, это ведь будет семейный дом.

Не знаю почему, но я испытываю разочарование. Наверно, он прав, хотя… А когда у нас будет семья? Через много-много лет?

— Кроме того, нам ведь никто не запрещает импровизировать.

— Люблю импровизировать.

Он улыбается.

— Хочу еще кое-что обсудить. — Кристиан показывает на главную спальню, и мы начинаем говорить о ванных и раздельных гардеробных.


Когда мы заканчиваем, на часах уже половина десятого вечера.

Кристиан сворачивает бумаги.

— Собираешься еще поработать? — спр

убрать рекламу



ашиваю я.

— Нет, если ты не хочешь. — Он улыбается. — А чем бы тебе хотелось заняться?

— Можно посмотреть телевизор. — Читать желания нет и ложиться тоже не хочется… пока.

— Ладно, — охотно соглашается Кристиан, и я иду за ним в телевизионную.

Мы сидели там раза три или, может, четыре. Кристиан — обычно с книжкой. Телевизор его не интересует совершенно. Я устраиваюсь рядом на диване, поджимаю ноги и кладу голову ему на плечо. Он щелкает пультом и начинает бесцельно переключаться с канала на канал.

— Хочешь посмотреть что-то конкретное? У тебя есть какие-то любимые «сопли»?

— Тебе ведь не нравится телевидение, да? — говорю я. Он качает головой.

— Пустая трата времени. Но посмотрю что-нибудь с тобой за компанию.

— Я думала, мы могли бы заняться сексом.

Кристиан поворачивается ко мне.

— Заняться сексом? — Он смотрит на меня так, словно я какой-то уродец с двумя головами. Даже перестает щелкать пультом. На экране — какая-то испанская «мыльная опера».

— Да. — Что его так напугало?

— Сексом мы можем заняться и в постели.

— Да мы же только это и делаем. Когда ты в последний раз занимался сексом перед телевизором? — спрашиваю я робко и в то же время лукаво.

Он снова берет пульт, пробегает по каналам и останавливается на «Секретных материалах».

— Кристиан?

— Никогда, — тихо говорит он.

О!

— Никогда-никогда?

— Нет.

— И даже с миссис Робинсон?

Фыркает.

— Детка, я много чего делал с миссис Робинсон. Но сексом с ней не занимался. — Он усмехается и смотрит на меня с внезапно проснувшимся любопытством. — А ты?

Я вспыхиваю.

— Конечно. Вроде того…

— Что? И с кем же?

Ну нет. Ввязываться в эту дискуссию нет ни малейшего желания.

— Расскажи, — не отстает Кристиан.

Я смотрю на сплетенные, с побелевшими от напряжения костяшками пальцы. Он мягко накрывает их ладонью. Я поднимаю голову, и наши взгляды встречаются.

— Мне нужно знать. Я его так отделаю…

Тихонько хихикаю.

— Ну, в первый раз…

— В первый раз? Так были и другие? — рычит Кристиан. Меня пробирает смех.

— А чему вы так удивляетесь, мистер Грей?

Он хмурится, приглаживает ладонью волосы и смотрит на меня так, словно видит в другом свете. Пожимает плечами.

— Просто… Ну, принимая во внимание твою неопытность…

Я краснею.

— Этот свой пробел я устранила после знакомства с тобой.

— Верно. — Он усмехается. — И все-таки расскажи. Я хочу знать.

Смотрю в серые глаза. Пытаюсь понять, в каком он настроении и что будет дальше. Узнает и успокоится или взбесится? Я вовсе не хочу, чтобы он дулся. Кристиан невыносим, когда дуется.

— Ты и вправду хочешь, чтобы я все рассказала?

Он сдержанно кивает. На дрожащих губах — самоуверенная усмешка.

— Когда я была в десятом классе, мы ездили в Лас-Вегас. С мамой и ее мужем номер три. Его звали Брэдли, и мы вместе сидели на лабораторных по физике.

— Сколько тебе было тогда?

— Пятнадцать.

— И чем он сейчас занимается?

— Не знаю.

— И до какой же базы он дошел?

— Кристиан! — укоризненно говорю я, и он вдруг хватает меня за колени, потом за лодыжки и опрокидывает спиной на диван. Ложится сверху, просовывает ногу между моими. Все так неожиданно, что я вскрикиваю. Он сжимает мои руки, заводит их мне за голову.

— Итак… Этот Брэдли, он дошел до первой базы? — Кристиан трется носом о мой нос. Целует в уголок рта. Еще. И еще.

— Да, — бормочу я, едва шевеля губами. Он отпускает одну руку, чтобы взять меня за подбородок. Его язык грубо вторгается в мой рот, и мне ничего не остается, как только уступить страстному натиску.

— Вот так? — спрашивает Кристиан, отрываясь на передышку.

— Нет, не так, — выдавливаю я. Вся моя кровь как будто уходит вниз.

— А это он делал? Трогал тебя вот так? — Он отпускает подбородок и проводит рукой по телу, сверху вниз. Ладонь замирает на груди, большой палец кружит по соску, и тот напрягается в ответ на прикосновение.

— Нет. — Я извиваюсь под ним.

— И что, он дошел до второй базы? — шепчет мне на ухо Кристиан, и ладонь ползет по ребрам, минует талию и спускается на бедро. Он сжимает губами мочку моего уха и осторожно тянет.

— Нет, — выдыхаю я.

С экрана телевизора Малдер обличает ФБР.

Кристиан приподнимается, тянется за пультом, убирает звук. Смотрит на меня сверху.

— А как же придурок номер два? Он прошел вторую базу?

Его глаза дышат жаром. Сердится? Завелся? Не понять. Кристиан ложится рядом и просовывает руку мне под брюки.

— Нет… — шепчу я, глядя на него снизу. Я в плену его глаз, я бьюсь в силках его похотливого взгляда. Он издевательски усмехается.

— Хорошо. — Кристиан накрывает ладонью мой укромный уголок. — Не носите белья, мисс Грей? Одобряю. — Он снова целует меня, а его пальцы будто исполняют магический ритуал: большой дразняще порхает над клитором, указательный медленно продвигается вглубь.

— Мы же собирались заняться сексом, — жалобно выдавливаю я.

Он замирает.

— А это что?

— Это не секс.

— Что?

— Это не секс…

— Вот как? Значит, не секс? — Кристиан вытаскивает руку из моих штанов. — А так? — Он проводит по моим губам указательным пальцем, и я ощущаю собственный солоноватый вкус. Палец проникает глубже, копируя свои же недавние движения. Кристиан снова сверху, снова между моих ног, и я чувствую его эрекцию. Толчок… другой…

— Ты этого хочешь? — тихо спрашивает он, ритмично двигая бедрами.

— Да…

Его пальцы опять на моей груди, танцуют вокруг соска. Губы движутся вниз по скуле.

— Ты такая горячая, Ана… Знаешь, какая ты горячая?

Голос хриплый… ритм нарастает… Я раздвигаю губы, чтобы ответить, но вместо внятных слов с них срывается стон. Кристиан захватывает мою нижнюю губу зубами, оттягивает вниз, просовывает в рот язык. Освобождает другую мою руку, и я тут же хватаю его за плечи, запускаю пальцы в волосы, тяну… Он со стоном обрывает поцелуй и смотрит на меня.

— А…

— Нравится, когда я тебя трогаю? — шепотом спрашиваю я.

Он хмурится, словно не понимает вопрос. Останавливается.

— Конечно, нравится. Я как голодный на пиру, мне хочется больше и больше. — В голосе — страсть и искренность.

Кристиан опускается на колени у меня между ног, стаскивает кофту. Под ней — ничего. Он торопливо стягивает через голову рубашку, швыряет на пол, подхватывает меня снизу и усаживает себе на колени.

— Трогай меня. Ласкай…

— Уф… — Я осторожно касаюсь кончиками пальцев волос на его груди, провожу по шрамам от ожогов. Он замирает на вздохе, зрачки расширяются, но причиной тому не страх. Это сексуальная реакция на мое прикосновение. Он пристально наблюдает за моей рукой. Мои пальцы парят над кожей, касаются одного соска, потом другого. Те моментально встают. Подавшись вперед, целую его в грудь, глажу его плечи, щупаю твердые, как камень, мышцы… Здорово! Он в прекрасной форме.

— Я хочу тебя, — шепчет он. Для моего либидо это зеленый свет. Я отвожу назад его голову и получаю доступ ко рту. Огонь разгорается, в животе становится жарко.

Кристиан стонет и толкает меня на диван. Садится, срывает с меня штаны и одновременно расстегивает «молнию».

— Вот так… то, что надо… — Одно движение — и он уже во мне.

С моих губ срывается стон, и Кристиан замирает, сжимает ладонями мое лицо, смотрит в глаза.

— Я люблю вас, миссис Грей. — Медленно, нежно, бережно — он делает это так. Снова и снова, пока его любовь не переполняет меня и я не могу больше терпеть — выкрикиваю его имя, прижимаюсь, обхватываю его руками и ногами — не хочу отпускать, не хочу, чтобы это кончалось.


Как убитая, лежу на его груди. На полу в телевизионной.

— Знаешь, по-моему, мы обошли третью базу. — Я провожу пальцами по его груди.

Кристиан смеется.

— Оставим до следующего раза, миссис Грей. — Он целует меня в макушку, а я поворачиваюсь к телевизору — по экрану ползут финальные титры «Секретных материалов». Кристиан дотягивается до пульта и включает звук.

— Нравился сериал? — спрашиваю я.

— Да, когда был мальчишкой.

Да-а… Представляю: кикбоксинг, «Секретные материалы» и никаких ласк.

— А тебе? — спрашивает он.

— Это было еще до меня.

Кристиан улыбается, тепло и ласково.

— Ты такая юная. Мне нравится заниматься с вами сексом, миссис Грей.

— Взаимно, мистер Грей. — Я целую его в грудь, и мы молча досматриваем концовку «Секретных материалов» и рекламу.

— Чудные были эти три недели. Автомобильные погони, пожары, психованный босс — ничто их не испортило. Как будто мы жили в каком-то отдельном воздушном пузыре, — мечтательно говорю я.

— Угумс, — согласно мычит Кристиан. — Не уверен, что уже готов поделиться тобой с остальным миром.

— А завтра — возвращение в реальность, — вздыхаю я, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком грустно.

Кристиан тоже вздыхает и гладит меня по волосам свободной рукой.

— Тебя будут охранять и… — Я прижимаю палец к его губам. Не хочу слушать повторение уже знакомой лекции.

— Знаю. И буду паинькой. Обещаю. — Кстати… Я приподнимаюсь на локте, чтобы лучше его видеть. — Ты почему кричал на Сойера?

Он тут же напрягается. Черт.

— Потому что за нами следили.

— Но Сойер ведь не виноват.

Кристиан смотрит на меня серьезно.

— Они не должны были так далеко тебя отпускать. И они это знают.

Я виновато краснею и снова кладу голову ему на грудь. Сойеру досталось из-за меня. Это я хотела оторваться от них.

— И все-таки…

— Хватит! — резко бросает Кристиан. — Это не обсуждается, Анастейша. Они отстали, это факт, и ничего подобного больше не повторится.

Анастейша! Если я Анастейша, значит, у меня проблемы. Так было дома, с матерью.

— Ладно, ладно. — Я отступаю, чтобы не злить его. Ни спорить, ни ругаться нет желания. — Райан д

убрать рекламу



огнал ту женщину в «Додже»?

— Нет. И я не уверен, что за рулем была женщина.

— Вот как? — Я снова приподнимаюсь и смотрю на него.

— Сойер видел кого-то с убранными назад волосами, но видел недолго, доли секунды. Он предположил, что в машине женщина. Теперь, когда ты опознала того хрена, можно предположить, что в «Додже» был он. Мы знаем, что он тоже убирал волосы назад. — Голос звенит от недовольства и омерзения.

Новость интересная, но что с ней делать? Кристиан гладит меня по голой спине, отвлекая от размышлений.

— Если с тобой что-то случится… — Глаза у него серьезные, голос дрожит.

— Знаю, — шепчу я. — Знаю и понимаю. — От мысли, что с ним может что-то случиться, мне становится не по себе. Я поеживаюсь.

— Все, хватит, ты уже замерзаешь. — Кристиан садится. — Пойдем в спальню. Надо же закрыть третью базу. — Он улыбается своей обольстительной улыбкой, как всегда летучей, переменчивой, в которой и страсть, и злость, и тревога, и желание. Я подаю руку, он помогает мне подняться, и мы идем в спальню.


На следующее утро мы паркуемся возле издательства. Кристиан сжимает мою руку. В темно-синем костюме и галстуке в тон он выглядит именно так, как и должен выглядеть влиятельный администратор. Я улыбаюсь. В последний раз он был таким на балете в Монако.

— Ты же знаешь, что не обязана это делать? — негромко говорит Кристиан. Опять! Я едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Знаю, — отвечаю шепотом. Не хочу, чтобы нас слышали Сойер и Райан, которые сидят впереди. Кристиан хмурится — я улыбаюсь.

— Но ты же знаешь, что я сама хочу этого. — Я привстаю на цыпочки и целую его. Кристиан все равно хмурится. — Что-то не так?

Он бросает неопределенный взгляд на Райана. Сойер выходит из машины.

— Мне будет недоставать тебя.

Глажу его по щеке.

— Мне тебя тоже. — Я целую его. — У нас был чудесный медовый месяц. Спасибо.

— Идите работать, миссис Грей.

— И вы тоже, мистер Грей.

Сойер открывает дверцу. Я глажу Кристиана по руке и выхожу на тротуар. Иду к зданию, потом поворачиваюсь и машу ему. Сойер пропускает меня вперед и входит сам.


— Привет, Ана. — Клэр улыбается мне из-за стола в приемной.

— Привет, Клэр, — отвечаю ей я улыбкой.

— Чудесно выглядишь. Медовый месяц удался?

— Лучше не бывает, спасибо. Как у нас здесь?

— Старик Роуч — в своем репертуаре. У нас теперь охрана, и в серверной все переделывают. Ханна тебе лучше расскажет.

Конечно. Я дружески улыбаюсь Клэр и иду в свой офис. Ханна — моя помощница. Высокая, подтянутая, аккуратная, в высшей степени эффективная — никаких поблажек ни себе, ни другим. Я, признаться, порой ее побаиваюсь. Но со мной она любезна, хотя и старше на два года. Латте уже готов и ждет — другого кофе я ей готовить не разрешаю.

— Привет, Ханна.

— Ана! Как медовый месяц?

— Фантастика! Это тебе. — Я ставлю на стол коробочку с духами, и она хлопает от радости в ладоши.

— Спасибо тебе, спасибо! — восторженно говорит Ханна. — Вся срочная корреспонденция на твоем столе. Роуч ждет тебя в десять. Пока все.

— Хорошо. Спасибо. И за кофе тоже. — Я прохожу в кабинет, кладу на стол портфель и смотрю на стопку писем. Сколько же работы!

Около десяти слышу робкий стук в дверь.

— Войдите.

В комнату заглядывает Элизабет.

— Привет, Ана. Я только хотела сказать, что рада твоему возвращению.

— Ох. Должна сказать, разбираясь со всеми этими письмами, я уже не раз пожалела, что не осталась на юге Франции.

Элизабет смеется, но как-то безрадостно, принужденно. Я смотрю на нее, чуть склонив голову набок, как смотрит на меня Кристиан.

— Хорошо, что с тобой ничего не случилось, — говорит она. — Увидимся у Роуча.

— Хорошо. — Элизабет исчезает, а я смотрю на закрывшуюся дверь и хмурюсь. Что она имела в виду? Пожимаю плечами, ладно, не ломай голову. Звонок, пришло сообщение. От Кристиана.

От кого: Кристиан Грей

Тема: Заблудшие жены

Дата: 22 августа 2011 г. 09:56

Кому: Анастейша Стил

Жена,

Я послал е-мейл, и письмо вернулось.

Потому что ты не поменяла фамилию. Хочешь что-то сказать?

Кристиан Грей, генеральный директор «Грей Энтрепрайзес»

Приложение

От кого: Кристиан Грей

Тема: Пузырь

Дата: 22 августа 2011 г. 09:32

Кому: Анастейша Грей

Миссис Грей,

Закрыл бы все базы.

Всего наилучшего в первый день.

Уже скучаю без нашего пузыря,

х вернувшийся в реальный мир Кристиан Грей, генеральный директор «Грей Энтрепрайзес»

Черт! Торопливо исправляюсь.

От кого: Анастейша Стил

Тема: Не порви пузырь

Дата: 22 августа 2011 г. 09:58

Кому: Кристиан Грей

Муж,

С вами, мистер Грей, я только за бейсбольные метафоры. И я хочу остаться здесь под своей фамилией.

Объясню вечером.

Сейчас ухожу на совещание.

Тоже скучаю.

PS. Думала воспользоваться «блэкберри».

Анастейша Стил, редактор, SIP

Чувствую, драчка будет еще. Вздыхая, собираю бумаги для совещания.


Совещание длится уже два часа. Присутствуют все редакторы, а еще Роуч и Элизабет. Обсуждаем штатный состав, стратегию, маркетинг, безопасность и планы на конец года. Чем дальше, тем больше чувствую себя не в своей тарелке. Отношение ко мне в коллективе немножко другое — сдержанное, более почтительное. Раньше, до медового месяца, ничего такого не было. А Кортни, она возглавляет отдел нон-фикш, воспринимает меня с откровенной враждебностью. Может, я все это воображаю, может, у меня паранойя, но тогда чем объяснить странное поведение Элизабет?

Мысленно возвращаюсь то на яхту, то в игровую комнату, то к загадочному «Доджу», преследовавшему нас на автостраде I-5. Что, если Кристиан прав и я не смогу больше заниматься этим? От этой мысли становится еще тоскливее. Но ведь я всегда хотела только этого. Уйду отсюда, а что потом? Возвращаясь в кабинет, стараюсь гнать подальше мрачные мысли. Сажусь за стол, быстренько проверяю почту. От Кристиана ничего. Заглядываю в «блэкберри». Тоже ничего. Вот и хорошо. По крайней мере, почта не принесла ничего такого, что спровоцировало бы негативную реакцию. Может быть, получится обсудить все вечером? Хотя верится с трудом. Игнорируя невнятное беспокойство, открываю маркетинговый план, который получила на совещании.


Следуя заведенному ритуалу, Ханна приносит тарелку с ланчем, любезно собранным миссис Джонс. Едим мы вместе, обсуждая заодно планы на неделю. Ханна посвящает меня в последние офисные сплетни, которых, учитывая, что я отсутствовала три недели, набралось совсем немного. Мы еще треплемся, когда в дверь стучат.

— Войдите.

Дверь открывается. На пороге — Роуч, за ним — Кристиан. Вот так сюрприз, я даже немею от неожиданности. Кристиан бросает на меня испепеляющий взгляд и проходит в кабинет, любезно улыбнувшись Ханне.

— Здравствуйте, вы, должно быть, Ханна. Я — Кристиан Грей.

Ханна неловко поднимается и протягивает руку.

— Мистер Грей… П-п-приятно познакомиться, — бормочет она, заикаясь. — Принести кофе?

— Да, пожалуйста. — Мой муж — сама любезность.

Ханна бросает на меня озадаченный взгляд и торопливо выходит из комнаты, протискиваясь мимо застывшего на пороге Роуча.

— Если позволите, Роуч, я хотел бы переговорить с мисс Стил. 

«С» выходит у него нарочито шипящим, отчего и обращение звучит пренебрежительно, сдобренное сарказмом. Так вот в чем дело. Вот почему он здесь. Вот же засада.

— Конечно, мистер Грей. Пока, Ана. — Роуч поворачивается, выходит и закрывает за собой дверь.

Я наконец-то обретаю дар речи.

— Мистер Грей, как приятно вас видеть. — Я мило улыбаюсь.

— Мне можно сесть, мисс Стил?

— Это же ваша компания. — Делаю жест в сторону освободившегося после бегства Ханны стула.

— Да, моя. — Он хищно улыбается, но глаза остаются холодными. Тон резкий. Я чувствую его напряжение. Хреново. Сердце уходит в пятки.

— У вас очень маленький офис, — говорит Кристиан, подсаживаясь к столу.

— Меня устраивает.

Он смотрит на меня бесстрастно, но я знаю, вижу — зол как черт. Перевожу дыхание. Сейчас будет не до смеха.

— Итак, Кристиан, что я могу для тебя сделать?

— Я просто проверяю свои активы.

— Твои активы? Все?

— Все. Некоторым определенно требуется ребрендинг.

— Ребрендинг? Какой же?

— Думаю, ты знаешь. — Голос его звучит угрожающе спокойно.

— Только не говори, что ты в первый же по возвращении день отложил все дела и примчался сюда, чтобы поцапаться из-за моей фамилии. — Я, черт возьми, не какой-то там актив!

Он закидывает ногу за ногу.

— Не цапаться. Не совсем так.

— Кристиан, я работаю.

— Работаешь? А по-моему, сплетничаешь со своей ассистенткой и обсуждаешь меня.

Чувствую, как вспыхивают щеки.

— Мы занимались нашим расписанием, — бросаю я.

— Ты не ответила на мой вопрос.

В дверь стучат.

— Войдите! — Получается слишком громко. В комнату входит Ханна с маленьким подносом. Молочник, сахарница, френч-пресс — притащила все. Она ставит поднос на стол.

— Спасибо, — бормочу я смущенно.

— Что-нибудь еще, мистер Грей? — запыхавшись, спрашивает Ханна. Я только что не закатываю глаза.

— Нет, спасибо. Это все. — Кристиан улыбается своей ослепительной, неотразимо-обольстительной улыбкой, и Ханна, залившись краской, выходит. Кристиан снова поворачивается ко мне. — Итак, мисс Стил, на чем мы остановились?

— На том, что ты ворвался в мой кабинет, чтобы поругаться из-за моего имени.

Кристиа

убрать рекламу



н моргает, удивленный, как я думаю, горячностью моего ответа. Ловко снимает с колена невидимую пушинку. Я знаю, что он делает это намеренно, и, стараясь не отвлекаться, не подпасть под магию его длинных хватких пальцев, в упор смотрю в серые глаза.

— Мне нравится наносить неожиданные визиты. Чтобы люди не расслаблялись, а жены знали свое место. — Он с самодовольным видом пожимает плечами.

Чтобы жены знали свое место!

— Не думала, что у тебя так много свободного времени, — бросаю я.

Взгляд холодеет.

— Почему ты не захотела поменять имя? — обманчиво мягко спрашивает Кристиан.

— Нам что, обязательно нужно обсуждать это сейчас?

— Почему бы и нет, если я уже здесь.

— У меня куча работы, и за три недели ее меньше не стало.

Смотрит на меня. Бесстрастно, оценивающе, даже отстраненно. Как ему это удается? После всего, что было прошлой ночью. После трех последних недель. Паршиво. Похоже, он и впрямь не в себе. Безумен. Безумен по-настоящему. Научится ли когда-нибудь не реагировать так остро на каждую мелочь?

— Ты меня стыдишься?

Что?

— Нет, Кристиан, конечно, нет. — Я сердито качаю головой. — Дело во мне, а не в тебе. — Да, вот уж кто умеет действовать на нервы. Глупый, деспотичный мегаломан.

— Как же не во мне?

Он склоняет набок голову; выражение уже не отстраненное, а недоуменное. Смотрит на меня во все глаза. Зацепило. Надо же. Я задела его чувства. Задела за живое. Да нет же. У меня и в мыслях не было обидеть его. Надо объяснить ему мою логику. Объяснить причины моего решения.

— Кристиан, когда я пришла сюда на работу, мы только-только познакомились, — терпеливо начинаю я, тщательно подбирая нужные слова. — Я не знала, что ты собираешься покупать компанию.

Что можно сказать о том эпизоде в нашей короткой истории? Все его безумные страхи и комплексы — неудержимое стремление к контролю, недоверие и подозрительность — реализовались в принятом решении только потому, что Кристиан богат. Я знаю, он заботится о моей безопасности, но главная, фундаментальная проблема в том, что SIP — его собственность. Если бы он не вмешивался, я продолжала бы работать как ни в чем не бывало, и мне не пришлось бы сталкиваться с недовольством коллег, ловить их завистливые взгляды и слышать перешептывания у себя за спиной. Закрываю лицо ладонями — только бы не смотреть ему в глаза.

— Почему это для тебя так важно? — спрашиваю я, с трудом сохраняя видимость спокойствия. Отнимаю руки — он смотрит на меня бесстрастно, глаза блестят, но ничего не выражают, ничего не выдают, даже обиду прячут. Я задаю вопрос, в глубине души уже зная ответ.

— Хочу, чтобы все знали — ты моя.

— Я твоя — посмотри. — Поднимаю левую руку, показываю два кольца.

— Этого недостаточно.

— Недостаточно, что я вышла за тебя замуж? — Голос срывается на шепот.

Он моргает, заметив отразившийся на моем лице ужас. Куда уж дальше? Что еще я могу сделать?

— Я не это имею в виду, — бросает он и проводит ладонью по волосам. Одна прядка падает на лоб.

— А что ты имеешь в виду?

Он сглатывает.

— Я хочу, чтобы твой мир начинался с меня и мною же заканчивался.

Вот так! У меня просто нет слов. Как будто получила под дых и не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. А перед глазами видение: маленький испуганный мальчик, сероглазый, с волосами цвета меди в грязной, разносортной, не по размеру одежде.

— Так оно и есть, — говорю я, ничуть не лукавя, потому что это правда. — Я просто стараюсь выстроить собственную карьеру и не хочу торговать твоим именем. Мне нужно что-то делать. Я не могу сидеть взаперти в «Эскале» или в новом доме и ничем не заниматься. Я сойду с ума. Я всегда работала. И мне это нравится. Сейчас у меня работа, о которой можно только мечтать. Но это вовсе не значит, что я люблю тебя меньше. Ты для меня — весь мир.

К горлу подступает комок. На глаза наворачиваются слезы. Но плакать нельзя. Здесь плакать нельзя. «Ты не должна плакать, — мысленно повторяю я. — Ты не должна плакать».

Кристиан смотрит на меня и молчит. Едва заметно хмурится, обдумывает услышанное.

— Значит, я тебя подавляю? — Голос холодный, безрадостный, как эхо какого-то заданного раньше вопроса.

— Нет… да… нет. — Какой дурацкий, неприятный, бессмысленный разговор! Вот уж без чего бы я обошлась, так это без выяснения отношений. Закрываю глаза, тру лоб — как же мы докатились до этого? — Послушай, речь идет о моем имени. Я хочу оставить его, чтобы между нами была какая-то дистанция, чтобы меня не воспринимали как продолжение тебя. Но это только здесь, только на работе. Ты же понимаешь, здесь все считают, что я получила работу благодаря тебе, хотя на самом деле… — Я останавливаюсь на полуслове, замираю… О нет… неужели и вправду благодаря ему?

— Хочешь знать, почему получила эту работу? Хочешь, Анастейша?

Анастейша? Вот черт.

— Что? Что ты имеешь в виду?

Он ерзает, устраивается поудобнее. Хочу ли я знать?

— Тебе отдали работу Хайда. Не хотели тратиться на редактора, учитывая, что с продажами у них не очень. Они не знали, как поступит с издательством новый владелец, и, что вполне логично, не шли на увеличение штата. Поэтому тебя посадили вместо Хайда. Временно, до появления нового хозяина. — Он выдерживает паузу и иронически улыбается. — А именно меня.

Вот, значит, как.

— Что ты хочешь сказать? — Так вот оно что. Меня взяли из-за него. Черт.

Он усмехается и, заметив мое смятение, качает головой.

— Успокойся. Ты справилась. Показала себя с лучшей стороны. — Я слышу в его голосе нотку гордости.

— Ох… — От такой новости голова идет кругом. Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю на него. Он снова ерзает.

— Я не хочу подавлять тебя, Ана. Не хочу держать тебя в золотой клетке. Ну… — Лицо его мрачнеет. — По крайней мере, этого не хочет моя рассудочная половина. — Он задумчиво поглаживает подбородок, как будто составляет какой-то новый план.

Интересно, что у него в голове?

Кристиан вдруг вскидывает голову, как человек, нашедший верное решение.

— Я пришел сюда не только для того, чтобы привести в чувство заблудшую жену, но и чтобы обсудить главный вопрос: что делать с компанией.

Заблудшая жена! Я не заблудшая, но я и не какой-то актив. Смотрю на него сердито, и слезы незаметно отступают.

— И что же ты собираешься делать? — Я склоняю голову набок, копируя его жест, и вопрос, независимо от моего желания, звучит саркастически.

На его губах подрагивает усмешка — настроение снова поменялось. Ну как мне угнаться за этим Мистером Непостоянство?

— Я переименую компанию — в «Грей паблишинг».

Вот так новость.

— И через год она будет твоей.

Что? У меня даже челюсть отваливается.

— Это мой свадебный подарок тебе.

Я закрываю рот, пытаюсь что-то сказать — ничего не выходит. В голове пусто.

— Так что, поменять название на «Стил паблишинг»?

А ведь он не шутит. Офигеть.

— Кристиан, — мне удается наконец наладить контакт между головой и языком. — Ты уже сделал мне подарок, часы. Я не могу управлять издательством.

Он наклоняет голову и смотрит на меня критически.

— Я управлял бизнесом в двадцать один год.

— Но это ты. Особая статья. Ты помешан на контроле. В бизнесе ты как рыба в воде. Ты даже изучал экономику в Гарварде. У тебя-то хотя бы есть какое-то представление обо всем этом. А я три года продавала краски и кабельные стяжки. Я почти ничего не видела и совсем ничего не знаю! — Незаметно для себя я говорю все громче и заканчиваю тираду едва ли не на крике.

— Ты самая начитанная из всех, кого я знаю, — парирует он. — Ты любишь хорошие книги. Ты даже во время медового месяца не могла забыть о работе. Сколько рукописей ты прочитала? Четыре?

— Пять, — бормочу я.

— И все прорецензировала. Ты очень умная женщина, Анастейша. Уверен, ты справишься.

— Ты с ума сошел?

— Да, по тебе.

Что? Я хмыкаю, потому что это единственное, на что я сейчас способна. Он щурится.

— Над тобой будут потешаться. Покупать компанию для человека, у которого весь опыт работы — несколько месяцев.

— Да мне наплевать, что там кто-то подумает. К тому же ты будешь не одна.

Я пялюсь на него во все глаза. Нет, на этот раз он определенно сдвинулся.

— Кристиан…

Я закрываю лицо руками — эмоций уже не осталось, как будто меня пропустили через особую отжимную машину. О чем он только думает? Откуда-то из темной глубины внутри меня вдруг поднимается абсолютно неуместное желание рассмеяться. Я опускаю руки, поднимаю голову и ловлю его удивленный взгляд.

— Вас что-то позабавило, мисс Стил?

— Да. Ты.

Он шокирован, но хотя бы не сердится.

— Потешаетесь над мужем? Это вам так не пройдет. И кусаете губу. — Глаза его темнеют… О нет, я знаю этот взгляд. Страстный, похотливый, прельщающий… Нет, нет, нет! Только не здесь.

— Даже не думай, — предупреждаю я.

— О чем, Анастейша?

— Я знаю этот твой взгляд. Мы на работе.

Он наклоняется, продолжая неотрывно смотреть на меня серыми голодными глазами. Полный отпад. Я невольно сглатываю.

— Мы в небольшой, относительно звуконепроницаемой комнате с запирающейся дверью.

— Это серьезный этический проступок, — тщательно подбирая слова, выговариваю я.

— Но не с мужем.

— С боссом.

— Ты моя жена.

— Нет, Кристиан, нет. Я серьезно. Вечером можешь трахать меня как тебе заблагорассудится. По всем семи оттенкам воскресенья. Но не сейчас. Не здесь.

Он моргает, щурится, а потом вдруг смеется.

— По всем семи оттенкам?.. — Вскидывает бровь. — Я это запомню, мисс Стил.

— Только перестань тыкать меня этой мисс Стил! — бросаю раздраженно я и хлопаю ладонью по столу. Мы оба вздрагиваем. — Ради бога. И если тебе так уж невмоготу, я поменяю имя!

Он переводит дыхание. И улыбается — широко, во весь рот. Офигеть…

— Хорошо. — Он хлопает в ладоши и неожидан

убрать рекламу



но поднимается. — Прошу извинить, миссис Грей.

Что? Ну как можно с таким разговаривать! Он же кого угодно сведет с ума!

— Но…

— Что «но», миссис Грей?

Я устало вздыхаю.

— Ничего. Просто уходи.

— Уже собрался. Увидимся вечером. Буду с нетерпением ожидать семи оттенков воскресенья.

Корчу гримасу.

— И да… У меня намечено несколько деловых встреч, и я хочу, чтобы ты меня сопровождала.

Смотрю на него молча. Ты уйдешь когда-нибудь?

— Скажу Андреа, чтобы позвонила Ханне: пусть отметит даты в твоем расписании. Тебе нужно познакомиться с кое-какими людьми. Отныне Ханна должна вести твой график.

— Хорошо, — бормочу я. Столько всего свалилось — ни думать, ни говорить, ни реагировать на что-либо я уже не в состоянии. Он подходит к столу. Наклоняется. Ну, что еще? Его взгляд гипнотизирует.

— Мне нравится вести бизнес с вами, миссис Грей.

Он наклоняется еще ближе, а я сижу как парализованная. Нежно целует меня в губы. Выпрямляется, подмигивает и уходит. Я опускаю голову на стол — чувствую себя так, словно меня только что переехал грузовой поезд. И этот поезд — мой любимый муж. Самый несносный, невозможный, противоречивый человек во всем свете. Я выпрямляюсь. Отчаянно тру глаза. И на что я сейчас согласилась? Ах да, Ана Грей — директор SIP. То есть «Грей паблишинг». Безумец. В дверь стучат — Ханна просовывает голову.

— Ты в порядке?

Я тупо смотрю на нее. Она хмурится.

Я киваю.

— «Твайнингс инглиш брекфаст», слабый и без молока?

Еще раз киваю.

— Я мигом.

Еще не оправившись от шока, смотрю на экран. Как же сделать так, чтобы он понял? Электронное письмо!

От кого:

Тема: НЕ АКТИВ!

Дата: 22 августа 2011 г. 14:33

Кому: Кристиан Грей

Мистер Грей,

Когда надумаете прийти в следующий раз, сообщите заранее, чтобы я могла, по крайней мере, подготовиться к проявлениям подростковой мегаломании.

Ваша Анастейша Стил — прошу запомнить, редактор, SIP

От кого: Кристиан Грей

Тема: Семь оттенков воскресенья

Дата: 22 августа 2011 г. 14:34

Кому: Анастейша Стил

Моя дорогая миссис Грей (ударение на Моя)

Что я могу сказать в свою защиту? Был неподалеку, в вашем районе. И, конечно, вы не мой ценный актив — вы моя возлюбленная супруга.

Кристиан Грей Мегаломан и генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

Пытается обратить все в шутку, но мне не до смеха. Я перевожу дыхание и возвращаюсь к работе.


Вечером, после работы, Кристиан встречает меня настороженным молчанием.

— Привет, — говорю я, садясь в машину.

— Привет, — сдержанно отвечает он.

— Кому еще сегодня помешал? — нарочито любезно спрашиваю я.

— Только Флинну, — отвечает он с едва заметной улыбкой.

— Когда соберешься к нему в следующий раз, возьми список интересующих меня тем, — ворчливо говорю я.

— Вы, похоже, не в духе, миссис Грей.

Молчу. Смотрю прямо перед собой, на затылки Сойера и Райана.

Кристиан подсаживается ближе.

— Эй. — Он тянется к моей руке. Всю вторую половину дня я, вместо того чтобы сосредоточиться на работе, думала о том, что скажу ему. Но с каждым часом только злилась все сильнее. Надоело. Сыта по горло его бесцеремонностью, упрямством. Ведет себя как мальчишка. Я убираю руку и отворачиваюсь — совсем по-детски.

— Злишься? — шепотом спрашивает Кристиан.

— Да. — Складываю руки на груди и смотрю в окно. Он снова подсаживается ближе, но я приказываю себе не оборачиваться. Почему злюсь на него? Не знаю. Но злюсь. С ума сойти.

Едва мы останавливаемся у «Эскалы», как я в нарушение всех правил и инструкций выскакиваю из машины вместе с портфелем и быстро иду к дому, даже не посмотрев, кто меня сопровождает. Оказывается, Райан. В фойе он первым успевает к лифту и нажимает кнопку вызова.

— Что? — отрывисто бросаю я.

Он краснеет.

— Извините, мэм.

Кристиан подходит и становится рядом со мной в ожидании кабины. Райан незаметно ретируется.

— Так ты не только на меня злишься? — сухо спрашивает Кристиан.

Я поворачиваюсь и успеваю заметить на его лице тень улыбки.

— Так ты еще и смеешься надо мной? — Обжигаю его взглядом.

— Ну что ты, я бы не посмел. — Кристиан поднимает руки, как будто я держу его под дулом пистолета. На нем темно-синий костюм, и выглядит он в нем аккуратным и свежим. На лице невинное выражение, волосы сексуально свисают на лоб.

— Тебе надо постричься, — говорю я и, отвернувшись, вхожу в кабину.

— Правда? — Он убирает волосы со лба и входит следом за мной.

— Да. — Ввожу код на панели.

— Так ты со мной разговариваешь?

— Только сейчас.

— А из-за чего именно ты злишься? — осторожно спрашивает он.

Я поворачиваюсь и выразительно смотрю на него.

— Неужели не понимаешь? Ты же такой умный, должен как-то догадаться. Не могу поверить, что ты такой тупой.

Растерянный, он делает шаг назад.

— Ну ты даешь. Мы же вроде со всем разобрались еще в твоем офисе.

— Я просто не хотела спорить. Ты такой требовательный и такой упрямый.

Дверцы расходятся, и я выхожу. В коридоре стоит Тейлор. Увидев меня, отступает в сторону и тут же закрывает рот.

— Здравствуйте, Тейлор, — говорю я.

— Добрый вечер, миссис Грей.

Я оставляю в холле кейс и иду в комнату.

У плиты — миссис Джонс.

Я здороваюсь, прохожу к холодильнику и достаю бутылку белого вина. Кристиан не отстает. Наблюдает за мной, как ястреб. Я беру из шкафчика стакан. Он снимает пиджак, бросает на стул.

— Хочешь выпить? — любезно осведомляюсь я.

— Нет, спасибо, — отвечает он, не спуская с меня глаз.

Я знаю: сейчас он беспомощен, потому что не знает, что со мной делать. С одной стороны, смешно, с другой — трагично. «Так тебе и надо», — думаю я. После нашего разговора в офисе никакого сочувствия у меня не осталось. Он медленно развязывает галстук, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки. Я наливаю себе большой стакан совиньона. Кристиан приглаживает ладонью волосы. Оборачиваюсь — миссис Джонс уже нет. Черт.

Она — мой щит. Делаю глоток. М-м-м. Вкусно.

— Перестань, — шепчет Кристиан и, сделав два шага, останавливается передо мной. Протягивает руку, поправляет мне волосы, касается кончиками пальцев мочки уха.

Меня словно пронзает током. Так что, выходит, мне этого недоставало? Его прикосновения? Качаю головой и смотрю на него в упор. Молча.

— Поговори со мной, — бормочет он.

— А какой смысл? Ты же меня не слушаешь.

— Слушаю. Ты — одна из немногих, кого я слушаю.

Отпиваю еще вина.

— Это из-за твоего имени?

— И да и нет. Все дело в том, как ты поступаешь, когда я не согласна с тобой. — Смотрю, жду его реакции — должен рассердиться. Он насупливается.

— Ана, ты ведь знаешь, у меня есть… пунктики. Мне трудно быть объективным, когда дело касается тебя. И тебе это известно.

— Но я не ребенок и не ценный актив.

— Знаю. — Он вздыхает.

— А если знаешь, то и обращайся со мной соответственно, — умоляюще шепчу я.

Он гладит меня по щеке, проводит большим пальцем по верхней губе.

— Не сердись. Ты так дорога мне. Как бесценный актив, как ребенок, — шепчет он кающимся тоном. А я цепляюсь за сказанное. Как ребенок. Значит, ребенок для него нечто ценное.

— Я не то и не другое. Я — твоя жена. Если тебя задело, что я не пользуюсь твоим именем, надо было так и сказать.

— Задело? — Кристиан хмурится, решает, права ли я. Потом вдруг выпрямляется и смотрит на часы. — Через час здесь будет архитектор. Надо поесть.

Ну вот. Он так и не ответил, и теперь мне придется иметь дело с Джиа Маттео. Дерьмовый день заканчивается еще дерьмовее.

— Разговор не закончен, — предупреждаю я.

— А о чем говорить?

— Ты мог бы продать компанию.

Он фыркает.

— Продать?

— Да.

— Думаешь, я найду покупателя при сегодняшнем положении на рынке?

— Во сколько она тебе обошлась?

— Я купил ее довольно дешево, — осторожно отвечает он.

— Так что если она закроется?..

— Мы переживем, — усмехается он. — Но она не закроется. Не закроется, пока ты там.

— А если я уйду?

— И чем займешься?

— Еще не знаю. Чем-нибудь другим.

— Ты ведь сказала, что всегда мечтала о такой работе. И извини, если ошибаюсь, но я обещал перед Господом, его преподобием Уолшем и всеми нашими родными и близкими заботиться о тебе, лелеять и беречь.

— Ты цитируешь свою брачную клятву, а это нечестно.

— А я и не обещал быть честным в том, что касается тебя. К тому же ты первой использовала против меня брачную клятву.

Я отвечаю сердитым взглядом. Сказать нечего, это правда.

— Анастейша, если злишься, излей свою злость в постели. — Голос его меняется, в нем слышны глухие нотки желания, глаза темнеют.

Что? Постель? Как?

Кристиан снисходительно улыбается. Чего он ждет? Что я снова его свяжу? С ума сойти.

— Семь Оттенков Воскресенья, — шепчет он. — Жду с нетерпением.

Ух ты!

— Гейл! — кричит он вдруг, и ровно через четыре секунды в кухне появляется миссис Джонс. Интересно, где она была? В кабинете Тейлора? Подслушивала? Вот черт.

— Мистер Грей?

— Мы хотим поесть. Прямо сейчас. Пожалуйста.

— Хорошо, сэр.

Кристиан не сводит с меня глаз. Как будто сторожит. Как будто я — какой-то экзотический зверек и могу сбежать. Отпиваю вина.

— Я, пожалуй, тоже выпью, — вздыхает он и еще раз проводит ладонью по волосам.

— Ты еще не доела?

— Нет. — Я смотрю на тарелку с едва тронутыми фетучини — не выдерживаю его пристального внимания — и, прежде чем он успевает что-то сказать, поднимаюсь и убираю со стола пос

убрать рекламу



уду.

— Джиа вот-вот приедет, — объясняю я. Кристиан недовольно морщится, но ничего не говорит.

— Я уберу, миссис Грей, — говорит миссис Джонс, когда я вхожу в кухню.

— Спасибо.

— Не понравилось? — озабоченно спрашивает она.

— Нет, все хорошо. Просто я не голодна.

Миссис Джонс сочувственно кивает и, отвернувшись, ставит тарелки в посудомойку.

— Мне нужно сделать пару звонков, — говорит Кристиан и, окинув меня оценивающим взглядом, исчезает в кабинете.

Я облегченно вздыхаю и отправляюсь в спальню. Обед прошел в атмосфере неловкости. Я все еще злюсь на Кристиана, а он, похоже, не считает, что чем-то провинился. А провинился ли? Мое подсознание поднимает бровь и смотрит на меня поверх очков-половинок. Да, провинился. Из-за него я чувствую себя на работе еще более неловко. И дома, где нам никто не мешает, продолжать разговор не соизволил. А если бы я ворвалась в его офис и стала там распоряжаться? Как бы он себя почувствовал? Мало того, Кристиан еще вознамерился отдать мне SIP! И что я буду делать с компанией? Я же совершенно не разбираюсь в бизнесе.

Смотрю в окно, на город, залитый розоватым светом заката. Как обычно, Кристиан хочет стереть все наши разногласия в спальне. Или в игровой комнате. Или в телевизионной. Или даже на кухонном столе. Стоп! С ним все сводится к сексу. Секс — его механизм совладания.[9]

Я вхожу в ванную. Смотрю на свое отражение в зеркале. Возвращаться в реальный мир всегда нелегко. Пока мы были в нашем пузыре, разногласия как-то сгладились. Мы просто не замечали их, потому что были полностью заняты друг другом. Но теперь? Вспоминаю день свадьбы, мои тогдашние тревоги — такой поспешный брак… Нет, так думать нельзя. Я ведь знала, за кого выхожу замуж. Нужно просто поговорить с ним обо всем, объясниться. Снова смотрю в зеркало — бледная. А ведь сейчас мне придется иметь дело с той женщиной.

На мне узкая серая юбка и блузка без рукавов. Правильно! Моя внутренняя богиня достает ярко-красный лак для ногтей. Я расстегиваю две верхние пуговицы. Умываюсь, тщательно наношу макияж — туши чуть больше обычного, помаду чуть поярче и с блеском. Безжалостно, от корней до кончиков, расчесываю волосы, и, когда встаю, волосы взлетают каштановой дымкой и спускаются до груди. Я убираю их за уши и принимаюсь за поиски «лодочек» — без каблуков сегодня делать нечего.

Я выхожу в большую комнату. Кристиан стоит у обеденного стола перед расстеленными планами. Играет музыка. Я останавливаюсь.

— Миссис Грей, — говорит он приветливо, потом поворачивается и удивленно на меня смотрит.

— Что это? — спрашиваю я, имея в виду музыку.

— «Реквием» Габриэля Форе. А ты по-другому выглядишь, — рассеянно замечает он.

— Вот как. Никогда прежде не слышала.

— Хорошая музыка для релаксации. — Кристиан удивленно поднимает бровь. — Ты что-то сделала с волосами?

— Всего лишь расчесала. — Чистые, неземные голоса зовут куда-то, уводят…

Кристиан отодвигает бумаги и неторопливо, слегка покачиваясь в такт музыке, направляется ко мне.

— Потанцуем?

— Что? Под реквием?

— Да. — Он кладет руки мне на плечи, зарывается лицом в мои волосы и шумно вдыхает, а я наслаждаюсь его божественным запахом. Как же мне не хватало его сегодня! Прижимаюсь к нему и с трудом сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. Ну почему же ты такой несносный?

— Не хочу, не могу с тобой ссориться, — шепчет он.

— Ну так перестань вести себя как задница.

Кристиан усмехается и еще крепче меня обнимает.

— Как задница?

— Как задница.

— А мне больше нравится «жопа».

— Так и должно быть. Оно тебе подходит.

Кристиан смеется и снова целует меня в макушку.

— Значит, реквием? — Я никак не могу поверить, что мы танцуем под такую музыку.

Он пожимает плечами.

— Всего лишь хорошая музыка.

У порога чуть слышно откашливается Тейлор. Кристиан поворачивается к нему.

— Пришла мисс Маттео.

Какая радость!

— Проводи. — Кристиан берет меня за руку, и в ту же секунду в комнату входит мисс Джиа Маттео.

Глава 8

 Сделать закладку на этом месте книги

Джиа Маттео — высокая симпатичная женщина. Коротко стриженная крашеная блондинка. Искусно завитые волосы уложены в нечто, напоминающее корону. На ней бледно-серый костюм; брюки и приталенный, облегающий роскошные формы жакет. Одежда, судя по виду, дорогая. Под горлом поблескивает одинокий бриллиант, в ушах — бриллиантики поменьше. Стильная, ухоженная, породистая — чувствуются и деньги, воспитание. Впрочем, последнее сегодня, похоже, отодвинуто; ее нежно-голубая блузка чересчур откровенна. Как и моя. Я краснею.

— Кристиан, Ана, добрый вечер. — Она улыбается, демонстрируя идеально ровные, белые зубы, и протягивает холеную, с идеальным маникюром руку — сначала Кристиану, потом мне, вынуждая меня выпустить его руку. Джиа лишь чуточку ниже Кристиана, но это из-за высоченных шпилек.

— Здравствуйте, Джиа, — вежливо отвечает мой муж. Я отделываюсь бесстрастной улыбкой.

— Вы оба хорошо выглядите после медового месяца, — замечает Джиа, рассматривая Кристиана из-под длинных, тяжелых от туши ресниц. Глаза у нее карие.

Кристиан обнимает меня за талию.

— Да, отдохнули чудесно. Спасибо.

Он вдруг наклоняется и целует меня в висок, как бы говоря: она моя. Невозможная, даже невыносимая, но моя. Я улыбаюсь. Я люблю тебя, Кристиан Грей. Обнимаю его, просовываю руку в задний карман брюк, чуть тискаю. Джиа кисло улыбается.

— Успели просмотреть планы?

— Да, мы их посмотрели, — говорю я и бросаю взгляд на Кристиана, который отвечает мне усмешкой и вскидывает бровь. Интересно, что его так позабавило? Моя реакция на Джиа или то, что я потискала его задницу?

— Они здесь. — Кристиан кивает на обеденный стол и, держа меня за руку, идет к нему. Джиа следует за нами. Я наконец-то вспоминаю об обязанностях хозяйки.

— Не хотите ли выпить? Может быть, бокал вина?

— С удовольствием. Если можно, белого сухого.

Черт! Белый совиньон — это ведь сухое вино? Оставлять мужа не хочется, но делать нечего, и я тащусь в кухню. Кристиан выключает музыку.

— Ты еще выпьешь? — спрашиваю я Кристиана, не оборачиваясь.

— Да, детка, пожалуйста, — отвечает он нежным голоском. Такой милый, такой обходительный — сейчас, а ведь порой бывает таким несносным.

Привстаю на цыпочки, открываю шкафчик. Спиной чувствую — Кристиан за мной наблюдает. Ощущение неприятное, словно мы оба участвуем в каком-то шоу, разыгрываем представление — только на этот раз мы на одной стороне, объединились против мисс Маттео. Знает ли он? Понимает ли, что ее тянет к нему, и это ясно как божий день? Может быть, Кристиан пытается поддержать меня, ободрить? Что ж, приятно. Или, может, он просто, ясно и недвусмысленно дает ей понять, что занят?

Мой. Да, чертовка, он — мой. Моя внутренняя богиня облачается в гладиаторские доспехи. Настроена решительно — никакой жалости, пленных не брать. Улыбаясь про себя, беру три бокала, прихватываю из холодильника уже открытую бутылку совиньона и ставлю это все на стойку. Джиа — у обеденного стола, склонилась над бумагами, Кристиан стоит рядом и указывает на что-то.

— Насчет стеклянной стены у Аны есть какие-то сомнения, но в целом мы вполне довольны.

— Я так рада, — с облегчением говорит Джиа и, протягивая руку к плану, как бы ненароком касается плеча Кристиана. Он тут же напрягается, но она, похоже, не замечает.

«Оставьте его в покое, леди. Моему мужу не нравится, когда его трогают», — мысленно шиплю я. Кристиан делает шаг в сторону и, оказавшись вне досягаемости, поворачивается ко мне.

— Жаждущие ждут.

— Сейчас иду.

Кристиан точно ведет игру. Присутствие Джиа определенно его тяготит. И как только я не замечала этого раньше? Вот почему она мне не нравится. Кристиан привык к тому, как женщины на него реагируют, и обычно не придает этому никакого значения. А вот прикосновения — дело совсем другое. Ладно, миссис Грей спешит на помощь.

Я торопливо разливаю вино по бокалам и тороплюсь к моему попавшему в беду рыцарю. Предлагая бокал Джиа, вклиниваюсь между нею и Кристианом. Она отвечает любезной улыбкой. Второй бокал подаю Кристиану — он с облегчением выдыхает и благодарно смотрит на меня.

— Ваше здоровье! — говорит он нам обеим, но смотрит на меня. Мы с Джиа поднимаем бокалы и отвечаем в унисон. Я делаю глоток.

Джиа поворачивается ко мне.

— Ана, у вас, как я поняла, есть какие-то возражения против стеклянной стены?

— Да. Не поймите неправильно, она мне нравится. Но я бы хотела немножко иначе вписать ее в дом. Я уже влюбилась в него и не хочу радикальных изменений.

— Понятно.

— По-моему, эту стеклянную стену следовало бы встроить как-то посимпатичнее, чтобы она больше соответствовала оригинальному плану. — Сморю на Кристиана — он слушает меня задумчиво, потом кивает.

— Другими словами, никакой масштабной модернизации.

— Нет. — Я решительно трясу головой.

— Он нравится вам таким, как есть?

— В общем, да. Я всегда думала, что ему нужно лишь немного заботы и внимания.

Его взгляд теплеет.

Джиа смотрит на нас, и ее щеки розовеют.

— О'кей, — говорит она. — Думаю, я начинаю понимать вас, Ана. Что, если мы сохраним стеклянную стену, но сделаем так, чтобы она открывалась на широкую террасу в средиземноморском стиле. Собственно говоря, сама терраса уже есть. Можно поставить колонны из подходящего камня, оставив между ними большие промежутки, чтобы не закрывать вид. И добавить стеклянную крышу или же подобрать соответствующую плитку. Тогда там получится удобная обеденная зона.

Надо отдать должное, свое дело она знает. И знает хорошо.

— Е

убрать рекламу



сть и другой вариант, — продолжает Джиа. — Вместо террасы тонировать стеклянные двери под дерево и таким образом сохранить тот самый средиземноморский дух.

— Как те ярко-голубые ставни на юге Франции, — говорю я Кристиану, который по-прежнему пристально за мной наблюдает.

Он отпивает вина и с невозмутимым видом пожимает плечами. Хм-м. Второе предложение ему не по вкусу, но критиковать меня, затыкать мне рот и выставлять в глупом свете он не хочет. Что за человек, просто клубок противоречий! На память приходят его вчерашние слова: «Я хочу, чтобы дом был таким, каким его хочешь видеть ты. Каким бы ты его ни видела. Он твой». Кристиан хочет, чтобы я была счастлива. Счастлива во всем, что делаю. В глубине души я понимаю, что так оно и есть. Просто… Стоп. Не надо сейчас думать об этом. Подсознание сердито хмурится. Джиа смотрит на Кристиана, ждет его решения. Наблюдаю за ней: зрачки расширены, губы приоткрыты. Перед тем как выпить вина, проводит языком по блестящей верхней губе. Я смотрю на Кристиана — он по-прежнему смотрит на меня, а совсем не на нее. Да! Моя внутренняя богиня триумфально потрясает кулачком. У меня еще есть парочка слов для мисс Маттео.

— Что думаешь, Ана? — спрашивает Кристиан.

— Мне нравится идея с террасой.

— Мне тоже.

Поворачиваюсь к Джиа. Так и хочется крикнуть: «Эй, леди, смотрите сюда, а не туда. Здесь решаю я».

— Я бы хотела увидеть новый вариант плана с расширенной террасой и колоннами в едином с домом стиле.

Джиа неохотно переводит взгляд с моего мужа на меня и снисходительно улыбается. Неужели думает, что я ничего не замечаю?

— Конечно, — любезно говорит она. — Что-нибудь еще?

Кроме того, что трахаешь глазами моего мужа?

— Кристиан хочет переделать спальню.

Кто-то осторожно кашляет. Мы все одновременно поворачиваемся — на пороге стоит Тейлор.

— Что такое? — спрашивает Кристиан.

— Мне нужно поговорить с вами, мистер Грей. Дело срочное.

Кристиан подходит ко мне сзади, кладет руки на плечи и обращается к Джиа:

— Этим проектом занимается миссис Грей. У нее карт-бланш. Все будет так, как она захочет, а я полностью полагаюсь на ее чутье, вкус и прозорливость. — Голос звучит немного иначе, и я слышу в нем замаскированное предостережение. Кому? Джиа?

Полагается на мое чутье? Ну как тут не злиться! Еще сегодня прошелся по чувствам коваными ботинками, а теперь… Качаю от досады головой, но в глубине души благодарна: наконец-то Кристиан сказал этой мисс Соблазнительнице, которая, к сожалению, еще и хорошо разбирается в своем деле, кто тут отдает распоряжения. Я поглаживаю его по руке.

— Прошу меня извинить. — Прежде чем последовать за Тейлором, Кристиан нежно сжимает мои плечи. Интересно, в чем там дело?

— Итак… спальня? — нервно спрашивает Джиа.

Я смотрю на нее, дожидаясь, пока Кристиан и Тейлор отойдут подальше. Потом, собравшись с силами и напомнив себе, как бесцеремонно обходились со мной последние пять часов, выплескиваю на нее все, что накопилось.

— У вас есть все основания нервничать, потому что сейчас ваша работа над проектом висит на волоске. Но я уверена, мы поладим, если только вы будете держать руки подальше от моего мужа.

Она замирает на полувздохе.

— Иначе вы уволены. Понятно? — Я произношу это медленно и внятно, четко выговаривая каждое слово.

Джиа быстро моргает, она потрясена и ошарашена. Слушает и не может поверить, что это  говорю ей я. Я и сама не могу в это поверить, но держусь и бесстрастно смотрю в ее вытаращенные карие глаза.

Только не отступай! Только держись! Я переняла это холодно-бесстрастное выражение у Кристиана, а уж он умеет быть бесстрастным, как никто другой. Перестройка главной резиденции Грея — престижный проект для архитектурной фирмы Джиа. И огромный успех для нее лично. Потерять такой заказ она не может. А что мисс Маттео — подруга Элиота, так мне сейчас на это наплевать.

— Ана… миссис Грей… я… Извините, мне очень жаль. У меня и в мыслях… — Она заливается краской, не зная, что еще сказать.

— Давайте начистоту, чтобы все было предельно ясно. Моему мужу вы неинтересны.

— Конечно, — бормочет она, бледнея.

— Как я уже сказала, для полной ясности.

— Миссис Грей, если вы подумали… я… Приношу свои извинения… — Она умолкает, растерянная и ошарашенная.

— Хорошо. Пока мы понимаем друг друга, все будет хорошо. А сейчас я хочу, с вашего позволения, объяснить, что именно мы хотим изменить в спальне, и пройтись по списку предлагаемых вами материалов. Как вам известно, мы с Кристианом хотим, чтобы дом отвечал экологическим требованиям. Мне нужно знать, откуда поступили материалы и что они собой представляют.

— Разумеется, — бормочет она, запинаясь и хлопая испуганно ресницами.

Впервые меня кто-то боится. Моя внутренняя богиня бегает по рингу перед обезумевшей от восторга толпой.

Джиа нервно приглаживает волосы.

— Значит, спальня? — чуть слышно говорит она.

Я победила и теперь, впервые после разговора с Кристианом в офисе, позволяю себе расслабиться. Могу позволить. Моя внутренняя богиня салютует своей внутренней стерве.


Мы уже заканчиваем, когда возвращается Кристиан.

— Все сделали? — спрашивает он и, обняв меня за талию, поворачивается к Джиа.

— Да, мистер Грей. — Она беззаботно улыбается, хотя улыбке недостает убедительности. — Через пару дней у вас будет переделанный план.

— Отлично. — Кристиан вопросительно смотрит на меня. — Ты довольна?

Я киваю и почему-то краснею.

— Пожалуй, пойду, — с той же фальшивой улыбкой говорит Джиа и протягивает руку, сначала мне, потом Кристиану.

— Пока, Джиа, — говорю я.

— До свидания, миссис Грей. Мистер Грей…

На пороге снова возникает Тейлор.

— Тейлор вас проводит, — говорю я так, чтобы он услышал.

Джиа еще раз приглаживает волосы, поворачивается на каблуках и уходит в сопровождении Тейлора.

— А она вела себя гораздо сдержаннее, — констатирует Кристиан.

— Ты так думаешь? Я и не заметила. — Пожимаю равнодушно плечами. — Чего хотел Тейлор? — Мне и впрямь любопытно, да и тему хочется сменить.

Кристиан подходит к столу и начинает сворачивать планы.

— Это касается Хайда.

— Хайда? Что такое?

— Тебе не о чем беспокоиться, Ана. — Кристиан снова обнимает меня. — Оказывается, Хайд уже несколько недель не был у себя дома. — Он целует меня в затылок и возвращается к столу.

А…

— Итак, что же ты все-таки решила? — Понимаю, ему не хочется говорить о Хайде и отвечать на мои вопросы.

— Договорились по тем изменениям, которые мы обсуждали с тобой вчера, — отвечаю я и тихо добавляю: — По-моему, ты ей нравишься.

Кристиан фыркает.

— Ты ей что-то сказала? — Я краснею. Как он догадался? Не зная, что сказать, опускаю голову. — До ее прихода мы были Кристианом и Аной, а когда она ушла, стали мистером и миссис Грей. — Тон сухой, бесстрастный.

— Может, что-то и сказала, — бормочу я и бросаю на него робкий взгляд из-под ресниц. Странно, но он смотрит на меня отнюдь не сурово, а тепло и как будто даже… доволен.

Кристиан отводит глаза, качает головой, и выражение его лица меняется.

— Ей всего лишь нравится это лицо. — Я слышу нотку горечи и даже отвращения.

О нет, нет!

— Что? — спрашивает он, видя мою растерянность. В его глазах — тревога и даже ужас. — Ты ведь не ревнуешь?

Я сглатываю и смотрю на свои сплетенные пальцы. А ревную ли я?

— Ана, эта женщина — сексуальная хищница. Совсем не мой тип. Как ты можешь ревновать меня к ней? Или к кому-либо вообще? Она нисколько мне не интересна. — Смотрит на меня так, как будто у меня выросло что-то лишнее. Проводит ладонью по волосам. — Есть только ты, Ана. И всегда будешь только ты.

Вот так да. Кристиан снова отодвигает планы, подходит и берет меня за подбородок.

— Как ты можешь думать иначе? Разве я дал повод для подозрений? — Он впился мне в глаза и не отпускает.

— Нет, — чуть слышно шепчу я. — Знаю, что поступила глупо. Просто… ты сегодня…

Все пережитое за день, все разнообразные эмоции вдруг вырываются и перемешиваются. Как объяснить свои смущение и растерянность? Как сказать, что меня огорчило его сегодняшнее поведение в моем кабинете? То он хочет, чтобы я оставалась дома, то вдруг дарит мне компанию. Ну как тут быть?

— Что?

— Ох, Кристиан… — Голос мой дрожит. — Я никогда не представляла для себя такой жизни. Стараюсь привыкнуть к ней, но… Я как будто получаю все на тарелочке — работу, чудесного мужа… Никогда не думала, что могу полюбить кого-то так… так сильно, так быстро, так… — Я пытаюсь перевести дух, а Кристиан наблюдает за мной, открыв рот.

— Ты словно грузовой поезд, и я не хочу оказаться на твоем пути, потому что тогда та девушка, в которую ты влюбился, будет раздавлена. А что останется? Останется что-то пустое, бессодержательное, способное лишь исполнять благотворительные функции. — Я снова останавливаюсь, ищу слова, чтобы передать свои чувства. — Сейчас ты хочешь поставить меня во главе компании, к чему я никогда не стремилась и к чему совершенно не готова. Что мне думать? Как быть? Чего ты действительно для меня хочешь — чтобы я сидела дома или чтобы руководила издательством? Все так запуталось. — На глаза наворачиваются слезы. Я останавливаюсь, чтобы не расплакаться. — Ты должен дать мне возможность самой принимать решения, рисковать, ошибаться и извлекать урок из собственных ошибок. Прежде чем бежать, надо научиться ходить, неужели ты этого не понимаешь? Мне нужно немного независимости. Вот почему для меня так важно сохранить собственное имя. Вот что я хотела сказать тебе сегодня.

— Так ты чувствуешь, что я на тебя давлю? Принуждаю? — спрашивает Кристиан едва ли не шепотом.

Я киваю.

Он закрывает глаза и проводит ладонью по волосам — этот жест всегда выдает его волнение.

— Я всего лишь хочу дать тебе мир. Все, чего ты хочешь. И, конечно, спаст

убрать рекламу



и тебя от него. Защитить от всех бед. Но я также хочу, чтобы все знали, что ты — моя. Я запаниковал сегодня, когда получил твое письмо. Почему ты не объяснила насчет имени?

Понимаю, что Кристиан прав, и краснею.

— Я думала об этом, когда мы были на юге Франции, но ничего не сказала, чтобы не портить тебе настроение, а потом забыла. Вспомнила только вчера вечером, но… снова отвлеклась. Извини, мне, конечно, следовало обсудить это с тобой, но я никак не могла выбрать подходящий момент.

Он пристально смотрит на меня, и оттого я только еще больше нервничаю. Чувство такое, словно он пытается проникнуть в мою голову, но при этом ничего не говорит.

— Почему ты запаниковал?

— Не хочу, чтобы ты просочилась сквозь пальцы.

— Господи, ну куда я денусь! Когда ты наконец вобьешь это в свою тупую башку. Я. Тебя. Люблю. — Я машу рукой, как делает иногда для выразительности и сам Кристиан. — Ты мне дороже глаз, свободы, мира.[10] Он делает большие глаза.

— Любишь как дочь отца? — Иронически улыбается.

— Нет, — смеюсь я. — Просто это единственная цитата, что пришла на ум.

— Безумный король Лир?

— Мой дорогой, мой милый, безумный король Лир. — Я ласково глажу его по щеке, и он льнет к моей ладони и закрывает глаза. — А ты не хочешь поменять свое имя и стать Кристианом Стилом, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне?

Глаза распахиваются. Он смотрит на меня так, будто я объявила, что земля — плоская. Морщит лоб.

— Принадлежу тебе? — произносит он медленно, словно пробует слова на вкус.

— Мне.

— Тебе. — Те же слова, что мы говорили в игровой комнате вчера. — Да, пожалуй. Если это так много для тебя значит.

Опять.

— А для тебя это много значит?

— Да, — не раздумывая, твердо отвечает Кристиан.

— Хорошо. — Я готова ему уступить. Готова дать ту уверенность, которой ему по-прежнему недостает.

— Мне казалось, ты еще раньше согласилась.

— Да, согласилась, но теперь мы обсудили тему более детально, и я довольна своим решением.

— Вот как, — удивленно бормочет Кристиан и улыбается своей открытой мальчишеской улыбкой, от которой захватывает дух. Он хватает меня обеими руками за талию и кружит. Я визжу, пищу и смеюсь одновременно, даже не зная, счастлив он, доволен или что-то еще…

— Сознаете ли вы, миссис Грей, что это значит для меня?

— Теперь — да.

Он наклоняется и целует меня, накручивает волосы на палец, не дает даже пошевелиться.

— Это Семь Оттенков Воскресенья. — Он трется носом о мой нос.

— Думаешь? — Я отклоняюсь назад, смотрю на него испытующе.

— Обещания даны, сделка заключена, — шепчет Кристиан, и глаза его вспыхивают безумным восторгом.

— Э… — Я никак не могу понять его настроение.

— Хочешь взять свое слово назад? — неуверенно спрашивает он и на мгновение задумывается. — Есть идея.

Что еще за идея?

— Вопрос крайней важности, требует безотлагательного рассмотрения. — Кристиан вдруг переходит на серьезный тон. — Да, миссис Грей, именно так. Дело первостепенной важности.

Стоп, да он смеется надо мной.

— Что за дело?

— Мне нужно постричься. Волосы слишком длинные, и моей жене такие не нравятся.

— Я не смогу тебя постричь!

— Сможешь. — Он ухмыляется и трясет головой, так что волосы падают на глаза.

— Ну, если у миссис Джонс найдется миска для пудинга, — прыскаю я.

Он смеется.

— О'кей, к сведению принял. Обращусь к Франко.

Что? Нет! Франко ведь работает на нее? Может, мне и удастся хотя бы подрезать челку. В конце концов, я ведь много лет подстригала Рэя, и он никогда не жаловался.

— Идем.

Я хватаю его за руку и веду в нашу ванную, где вытаскиваю из угла белый деревянный стул и ставлю перед раковиной. Кристиан наблюдает за мной с плохо скрытым интересом, засунув большие пальцы за ремень.

— Садись. — Я указываю на пустой стул, пытаясь сохранить ведущую роль.

— Вымоешь мне волосы?

Я киваю. Кристиан удивленно вскидывает бровь, и мне кажется, он сейчас отступит и откажется от моих услуг.

— Ладно.

Он начинает медленно расстегивать пуговицы своей белой рубашки, начиная с верхней. Пальцы спускаются ниже и ниже, пока рубашка не распахивается. Ох… Моя внутренняя богиня замирает, не завершив триумфальный проход по арене.

Кристиан нетерпеливо протягивает руку в хорошо знакомом мне жесте, означающем «ну-ка расстегни». Губы подрагивают, рот кривится… На меня это действует безотказно.

Ах да, запонки. Я беру его левую руку и снимаю первую запонку, платиновый диск с выгравированными курсивом инициалами. Потом вторую. Закончив, бросаю взгляд на него и вижу совсем другое лицо, потемневшее, жаркое, напряженное. Я стягиваю с плеча рубашку, и та, соскользнув, падает на пол.

— Готов? — шепотом спрашиваю я.

— Ко всему, чего ты только пожелаешь.

Мой взгляд спускается от его глаз к губам. Полуоткрытым. Прекрасным, как творение гениального скульптора. К тому же Кристиану прекрасно известно, как им пользоваться. Я вдруг ловлю себя на том, что наклоняюсь и тянусь к ним…

— Нет. — Он кладет руки мне на плечи. — Нет и нет. Иначе я так и останусь с длинными волосами.

Вот еще!

— Я так хочу. — Его лицо так близко. Глаза округлились.

Это выше моих сил.

— Почему? — спрашиваю я.

Секунду-другую он молча смотрит на меня, и я вижу, как расширяются его зрачки.

— Потому что тогда буду чувствовать себя желанным.

Мое бедное сердце вздрагивает и почти останавливается. О Кристиан… в тебе и впрямь все Пятьдесят Оттенков.

Я замыкаю его в круг рук и начинаю целовать в грудь, тычусь носом в пружинистые волосы…

— Ана… Моя Ана… — Он тоже обнимает меня, и мы стоим неподвижно посередине ванной. Как же хорошо в его объятьях! И пусть он задница, диктатор и мегаломан, которому требуется пожизненная доза внимания и заботы. Не отпуская его, я откидываюсь назад.

— Ты и вправду этого хочешь?

Кристиан кивает и застенчиво улыбается. Я тоже улыбаюсь и высвобождаюсь из плена.

— Тогда садись.

Он послушно садится на стул спиной к раковине. Я снимаю с него туфли и отодвигаю их в сторону, к лежащей на полу смятой рубашке. Достаю из душевой шампунь, «Шанель». Мы купили его во Франции.

— Вам нравится, сэр? — Я протягиваю бутылочку, держа ее на обеих ладонях, словно продаю по Интернету по QVC.[11] — Доставлено собственноручно с юга Франции. Мне нравится его запах. Он пахнет, — шепчу я голосом телеведущей, — … тобой.

— Пожалуйста. — Кристиан улыбается.

Я беру с полки полотенце. Оно теплое и мягкое — чувствуется внимание миссис Джонс.

— Наклонись, — командую я. Кристиан подчиняется. Накидываю ему на плечи полотенце, включаю краны и наполняю раковину теплой водой.

— Откинься назад.

Ох и люблю же я командовать! Кристиан откидывается, но он слишком высок. Ерзает, подвигает вперед стул, сползает и наконец касается затылком раковины. То, что надо. Он отклоняет назад голову и смотрит на меня. Я улыбаюсь. Беру стакан, зачерпываю воды и выливаю ему на волосы. Потом повторяю.

— Как хорошо от вас пахнет, миссис Грей, — бормочет он и закрывает глаза.

Я лью и лью воду, а сама смотрю на него и не могу насмотреться. Приестся ли мне когда-нибудь это лицо? Длинные темные ресницы, приоткрытые губы сложены сердечком, мягкое дыхание… Вот бы просунуть язык и…

Вода льется ему на лицо. А, черт!

— Извини! Извини!

Он хватает край полотенца и, смеясь, вытирает глаза.

— Эй, осторожнее! Знаю, я задница, но не надо меня топить.

Наклоняюсь и, хихикая, целую его в лоб.

— А ты не соблазняй!

Он подтягивается, обнимает меня одной рукой за шею, поворачивается и целует в губы. Целует коротко, довольно при этом крякая. Звук отдается у меня в животе сексуальным эхом. Кристиан убирает руку, послушно опускает голову на раковину и выжидательно на меня смотрит. Выглядит он при этом таким трогательно-беззащитным, таким по-детски уязвимым, что у меня сердце сжимается от жалости.

Я выдавливаю на ладонь немного шампуня и втираю ритмичными круговыми движениями, начиная от висков. Кристиан закрывает глаза и тихонько что-то мурлычет.

— Хорошо, — говорит он чуть погодя и расслабляется.

— Да, хорошо. — Я снова целую его в лоб.

— Мне нравится, как ты скребешь ноготками. — Глаза закрыты, на лице выражение полного довольства — ни следа недавней уязвимости. Как быстро у него все меняется — настроение, выражение… Приятно сознавать, что это дело моих рук.

— Подними голову, — командую я, и он подчиняется. Хм, так и во вкус войти недолго. Втираю шампунь в затылок, легонько скребу ногтями.

— Назад.

Он отклоняется назад, и я смываю пену. Теперь уже осторожнее, чтобы не облить.

— Еще?

— Да, пожалуйста. — Ресницы вздрагивают, глаза ищут меня. Я улыбаюсь.

— Поднимайтесь, мистер Грей.

Я поворачиваюсь к той раковине, которой обычно пользуется Кристиан, и наполняю ее теплой водой.

— Для полоскания, — отвечаю на его недоуменный взгляд.

Повторяю все сначала, слушая его глубокое, ровное дыхание. Намылив голову, отступаю на секунду в сторону, чтобы еще раз полюбоваться скульптурным лицом мужа. И ничего не могу с собой поделать — нежно поглаживаю по щеке. Он приоткрывает глаза и почти сонно поглядывает на меня из-под ресниц. Я наклоняюсь и мягко, целомудренно целую его в губы. Он улыбается, закрывает глаза и умиротворенно вздыхает. Кто бы мог подумать после нашего сегодняшнего спора, что он сможет вот так расслабиться. И без секса.

— М-м-м, — бормочет Кристиан, когда его лица касаются мои груди. Сдерживаюсь, чтобы не пуститься в пляс. Вытаскиваю затычку, спускаю из раковины воду. Он щупает меня сзади.

— Ласки не помощь, — с притворной суровостью говорю я.

— Не забывай, я глуховат, — отзывается Кристиан и, по-прежнему не открывая глаз, начин

убрать рекламу



ает тянуть вверх юбку. Хлопаю по руке — мне нравится изображать парикмахершу. Он ухмыляется, широко и дерзко, как подросток, пойманный за чем-то непозволительным и втайне гордящийся тем, что сделал.

Я снова беру стакан воды и начинаю поливать волосы, смывая шампунь. При этом наклоняюсь все ниже и ниже, а он барабанит пальцами по моей попке, вверх-вниз, влево-вправо… Я выгибаюсь, виляю… Он негромко рычит.

— Ну вот, закончила.

— Хорошо.

Кристиан тискает меня сзади и резко выпрямляется. С мокрых волос капает вода. Он тянет меня к себе, усаживает на колени, гладит по спине, по шее, берет за подбородок. Я успеваю только охнуть от удивления — и вот уже его губы впиваются в мои, язык рвется в мой рот. Я хватаю его за волосы, и капли катятся по моим рукам. Поцелуй затягивает нас все глубже, его пальцы пробираются к верхней пуговице моей блузки.

— Хватит жеманничать. Я хочу трахать тебя по всем семи оттенкам воскресенья, и мы можем сделать это либо здесь, либо в спальне. Решать тебе.

Его взгляд прожигает меня насквозь, и мы оба уже мокрые. У меня пересыхает во рту.

— Так что решила, Анастейша? — спрашивает он, держа меня на коленях.

— Ты мокрый.

Кристиан наклоняет вдруг голову и трется влажными волосами о мою блузку. Я пищу и верчусь, но он не отпускает.

— Нет, нет, детка. — Он поднимает голову и похотливо ухмыляется, и теперь я — Мисс Мокрая Блузка-2011. Просвечивает насквозь. Я мокрая… вся.

— Чудный вид. — Кристиан водит носом вокруг проступающего под тонкой тканью соска. Я уворачиваюсь. — Отвечай, Ана. Здесь или в спальне?

— Здесь, — шепчу я, не видя выхода. К черту стрижку, подождет. Его губы растягиваются в многообещающей улыбке.

— Хороший выбор, миссис Грей. — Он отпускает мой подбородок и переносит руку на колено, скользит ладонью по ноге, задирает юбку… Щекотно. Губы прокладывают дорожку от уха вниз, вдоль скулы.

— И что с тобой делать? — Его пальцы останавливаются у края чулок. — Мне это нравится. — Палец ползет по внутренней стороне бедра, и я ерзаю у него на коленях.

Глухой горловой стон.

— Сиди смирно, чтобы я мог трахнуть тебя во всех семи оттенках воскресенья.

— А ты заставь, — дерзко бросаю я.

Он смотрит на меня из-под опущенных век.

— Что ж, миссис Грей. Вы только попросите. — Пальцы перебираются от чулка к трусикам. — Давайте-ка избавимся от лишнего. — Тянет их вниз, а я в меру сил помогаю.

— Не дергайся, — строго предупреждает он.

— Я же помогаю, — обиженно говорю я, и он захватывает зубами мою нижнюю губу.

— Сиди смирно. — Мои трусики сползают по ногам. Кристиан сдвигает вверх юбку, сжимает меня обеими руками за бедра и поднимает. Трусики уже у него.

— Садись на меня. Как в седло. — Он пристально смотрит на меня, а я, исполнив приказ, невинно смотрю на него. Ну же!

— Миссис Грей, вы куда-то меня подталкиваете? — грозно спрашивает он. В глазах — задор, внизу — пожар. Соблазнительная комбинация.

— Да. А что?

Его глаза жадно вспыхивают в ответ на брошенный вызов, и я чувствую под собой просыпающуюся силу.

— Убери руки за спину.

Я послушно выполняю, и Кристиан ловко связывает запястья моими же трусиками.

— Какой вы бесстыдник, мистер Грей, — укоряю я.

— Только не в том, что касается вас, миссис Грей, но это вы и без меня знаете.

Он приподнимает меня и чуть-чуть сдвигает назад. Капли воды стекают по шее и груди. Я бы наклонилась и слизала их, но со связанными руками такой трюк исполнить нелегко.

Кристиан поглаживает меня по ногам, потом мягко их раздвигает и, удерживая в таком положении, принимается за пуговицы на блузке.

— Думаю, это нам тоже не понадобится.

Действует он методично и аккуратно, при этом постоянно смотрит мне в глаза. Его собственные темнеют и темнеют. Мой пульс учащается, дыхание сбивается. Невероятно. Он еще и не касался меня толком, а я уже… готова. Закончив с пуговицами, оставляет блузку расстегнутой и гладит меня по лицу, а потом вдруг сует мне в рот палец.

— Соси.

Я сжимаю палец губами и приступаю. Что ж, такая игра по мне. Вкус хороший. Что бы еще пососать? От этой мысли мышцы внизу сжимаются. Я пускаю в ход зубы, покусываю подушечку пальца и вижу, как его губы приоткрываются.

Кристиан стонет, медленно вытаскивает палец и ведет им вниз, по подбородку, горлу, груди. Цепляет чашку бюстгальтера, стягивает, высвобождая грудь. При этом продолжает пристально на меня смотреть, отмечает все мои реакции на его прикосновения. Я точно так же наблюдаю за ним. В этом что-то есть. Мы как будто овладеваем друг другом, прибираем по-хозяйски к рукам. Мне нравится. Кристиан стягивает вторую чашку и теперь, когда обе мои груди свободны, переносит акцент на соски. Его пальцы медленно, с тягучей неторопливостью палача, кружат над ними, дразнят, заставляют напрягаться и тянуться вверх. Я честно стараюсь не двигаться, но соски связаны с лоном, и я стону и мотаю головой, закрываю глаза и уступаю перед сладкой пыткой.

— Ш-ш-ш… — Такой успокаивающий звук плохо сочетается и с тем, что он делает, и с ритмом не знающих пощады пальцев. — Спокойно, детка, спокойно.

Отпустив одну грудь, Кристиан кладет ладонь мне на шею, наклоняется и, впившись в сосок, втягивает его резко, с силой. Мокрые волосы щекочут. Он зажимает оставленный на время без внимания второй сосок двумя пальцами и осторожно тискает и покручивает.

— А-а! — Я подаюсь вперед, но он не останавливается и продолжает медленную мучительную пытку. Я уже горю, и в самом удовольствии все отчетливее проступают темные тона.

— Пожалуйста, — умоляю я.

— Ммм… Я хочу, чтобы ты кончила… вот так…

На время краткой паузы сосок получает передышку. Кристиан как будто обращается к некоей потаенной, темной стороне моей души, о существовании которой известно только ему. Истязание возобновляется, теперь уже с использованием зубов, и наслаждение становится почти невыносимым. Я мычу и верчусь у него на коленях, пытаясь найти то, обо что можно потереться. Я жажду прикосновения, контакта плоти с плотью, но тону в предательском блаженстве.

— Пожалуйста, — молю я, но блаженство раскатывается по телу, от шеи до ног, до самых пальчиков, и там, где оно прошло, остается поющий след.

— Какие красивые у тебя губы, — шепчет сквозь зубы Кристиан. — Когда-нибудь я трахну их.

Что? Ха! О чем это он? Я открываю глаза и смотрю на него, приникшего ко мне. Все мое тело поет. Я больше не чувствую ни своей влажной блузки, ни его мокрых волос, ничего, кроме жара пламени. Этот жар прекрасен, и источник его где-то в глубине меня. Мысли выгорают и испаряются, а тело напрягается, сжимается, готовясь разрядиться. Кристиан не останавливается и гонит меня все дальше по дороге безумия. Я хочу… хочу…

— Давай, — выдыхает он, и я кончаю, шумно, в конвульсиях оргазма, а Кристиан останавливает пытку и обнимает меня, прижимает к себе и держит, пока я качусь с пика наслаждения.

Открываю глаза — он смотрит на меня сверху. Я — на его груди.

— Господи, Ана, как мне нравится смотреть на тебя. — В его голосе — изумление и восторг, как будто он узрел чудо.

— Было… — У меня нет слов.

— Знаю. — Наклоняется, целует, потом приподнимает, подложив ладонь под шею, и целует еще, глубже.

И я тону в этом поцелуе.

Кристиан отстраняется, перевести дыхание. Его глаза цвета тропического шторма.

— А вот теперь я трахну тебя жестко.

Ух ты!

Он хватает меня и переносит на самый край колен, расстегивает верхнюю пуговицу темно-синих брюк. Левая рука пробегает по моему бедру, каждый раз останавливаясь у кромки чулка. Мы смотрим друг на друга, и я беспомощна, запуталась в бюстгальтере и трусиках. Я всматриваюсь в чудесные серые глаза и нисколько не смущаюсь своей неловкой наготы. Это же Кристиан. Мой муж и любовник, мой тиран и деспот, любовь всей моей жизни, он весь мой — во всех своих пятидесяти оттенках.

— Нравится? — шепчет он с усмешкой.

— М-м-м, — отвечаю я одобрительно. Он водит ладонью по своей груди, вверх-вниз, и я смотрю на него из-под ресниц. Какой же он сексуальный!

— Вы кусаете губу, миссис Грей.

— Потому что проголодалась.

— Проголодалась? — Он удивленно открывает рот.

— М-м-м, — подтверждаю я и облизываю губы.

Он загадочно улыбается и продолжает поглаживать себя, закусив при этом нижнюю губу. Не знаю почему, но меня эта картинка заводит.

— Понятно. Надо было за обедом поесть, — с насмешливой строгостью выговаривает он. — Но, может быть, я еще смогу что-то сделать. — Вставай.

Я знаю, что будет дальше, и поднимаюсь. Ноги уже не дрожат.

— На колени.

Опускаюсь на прохладный пол.

— Поцелуй меня.

Он подвигается вперед и, держа член, проводит языком по верхним зубам. Не знаю почему, но в этом есть что-то невозможно эротичное. Я наклоняюсь вперед и целую самый кончик члена. Он шумно выдыхает и замирает, стиснув зубы. Потом кладет ладонь мне на голову, и я пробую его на вкус, слизнув капельку выступившей росы. Ммм… вкусно. Он застывает с открытым ртом, а я втягиваю и жадно сосу.

— А-а… — шипит Кристиан сквозь зубы и подает бедрами вперед, но я не останавливаюсь и продвигаюсь выше. Он хватается за мою голову обеими руками и едва заметно покачивается взад-вперед. Дыхание его учащается. Я провожу языком вокруг, и Кристиан щурится и постанывает. Он отвечает. Мне. Вот где улет. Я отвожу губы, но оставляю зубы.

— А-а! — Кристиан перестает двигаться, хватает меня и тянет на колени. — Хватит! — рычит он, срывая с моих запястий трусики.

Я потираю покрасневшие места и смотрю на него из-под ресниц. Он тоже смотрит, и в его взгляде — любовь, желание и страсть. Это меня он хочет трахнуть во всех семи оттенках воскресенья. Как же я хочу его! Хочу видеть, как он кончит, как сдастся предо мной. Я беру член и опускаюсь на него. Медленно и осторожно, держась за его плечо. Он рычит и издает еще какие-то грозные, первобытные зву

убрать рекламу



ки. Стягивает с меня блузку и швыряет на пол.

— Замри. — Его пальцы впиваются в мои бедра. — Дай мне вкусить тебя.

Я останавливаюсь. О-о-о… Как хорошо, когда он внутри меня. Гладит по лицу, ест глазами. Он выгибается подо мной, и я, не сдержав стона, закрываю глаза.

— Мое любимое место, — шепчет Кристиан. — В тебе. В моей жене.

Ну же, Кристиан. Я больше не могу сдерживаться. Пальцы скользят по влажным волосам, губы находят губы, и я начинаю снова. Вверх-вниз. Пусть берет все, и я тоже возьму все. Губы на губах, языки сплетены, стон за стоном… При всех наших спорах и обидах у нас всегда останется вот это. Я так его люблю, что не могу даже вместить эту любовь. Он держит руки на моих бедрах, контролирует темп, помогает мне и подгоняет себя.

Ход ускоряется, и мой беспомощный стон уходит в его рот. Меня уносит… уносит…

— Да… да… Ана… — Кристиан изливает на меня дождь поцелуев — на лицо, руки, грудь, шею. Снова захватывает мой рот.

— Я люблю тебя, Кристиан. Люблю. И всегда буду любить. — Я хочу, чтобы он знал это и не сомневался — после нашей сегодняшней схватки.

Он сжимает меня и кончает с громким всхлипом, и этого достаточно, чтобы и я последовала за ним. Я обнимаю его за шею, и слезы жгут глаза, потому что я так сильно его люблю.

— Эй? — Он берет меня за подбородок и озабоченно смотрит в глаза. — Ты почему плачешь? Я сделал тебе больно?

— Нет.

Он убирает пряди волос с моего лица, смахивает слезинку и нежно целует в губы. Он все еще во мне, и, когда выходит, я моргаю.

— Что случилось, Ана? Скажи мне.

— Ничего. Просто иногда я не выдерживаю этой огромной любви.

Он смотрит на меня пристально, потом застенчиво улыбается.

— У меня с тобой тоже такое бывает.

— Правда?

— Ты же сама знаешь, — усмехается он.

— Иногда. Не всегда.

— Взаимно, миссис Грей.

Я целую его в грудь. Он меня в плечо.

— Вы божественно пахнете, миссис Грей.

— Вы тоже, мистер Грей.

Я трусь о него носом, втягиваю его запах, смешанный с тяжелым запахом секса. Я могла бы всю жизнь лежать в его объятьях. Только это мне и надо после рабочего дня со всеми спорами, криками, разборками. Вот место, где я хочу быть, даже несмотря на то, что это место — рядом с повернутым на контроле фриком. Кристиан втягивает запах моих волос, и я довольно вздыхаю. Мы сидим, взявшись за руки. Молчим. Но реальность все же напоминает о себе.

— Уже поздно.

— Тебя еще нужно подстричь.

— А вам, мисс Грей, хватит сил закончить начатое?

— Ради вас, мистер Грей, я готова на жертвы. — Я целую его в грудь и с неохотой поднимаюсь.

— Не уходи. — Он удерживает меня, поворачивает и начинает расстегивать юбку. Она падает на пол. Он подает руку, и я выступаю из кучки ткани. Теперь на мне только чулки и пояс.

— Какой вид, миссис Грей. — Кристиан откидывается на спинку и складывает руки на груди.

Я верчусь под его одобрительным взглядом.

— Боже, какой же я везунчик, — с восхищением говорит он.

— Согласна.

Он усмехается.

— Накинь рубашку и постриги меня. В этой блузке ты меня только отвлекаешь. Так мы и до кровати не доберемся.

Ничего не могу поделать, губы сами разъезжаются в улыбке. Зная, что он наблюдает за каждым моим движением, иду, покачивая бедрами туда, где остались мои туфли и его рубашка. Медленно наклоняюсь, поднимаю рубашку, подношу к носу — м-м-м! — и набрасываю на плечи.

Кристиан смотрит на меня круглыми глазами. Брюки он уже застегнул.

— Ну и представление вы здесь устроили, миссис Грей.

— У нас есть ножницы? — невинным тоном спрашиваю я, хлопая ресницами.

— В моем кабинете, — хрипло отвечает он.

— Я поищу. — Оставив его в ванной, иду в нашу спальню, беру с туалетного столика расческу и отправляюсь в кабинет. Проходя по коридору, замечаю, что дверь к Тейлору чуть приоткрыта. За ней, почти у порога, стоит миссис Джонс. Я застываю как вкопанная. Тейлор гладит ее по щеке и нежно улыбается. Потом наклоняется и целует.

Вот это номер! Тейлор и миссис Джонс? Стою с открытым в полном изумлении ртом. Хотя… если подумать, я ведь и подозревала что-то в этом роде. Значит, они вместе.

Краснею, чувствуя себя какой-то вуайеристкой, быстро проскакиваю дальше и влетаю в кабинет. Включаю свет, подхожу к столу. Тейлор и миссис Джонс… Ух ты! Просто голова идет кругом. Мне всегда казалось, что миссис Джонс старше Тейлора. Вот и пойми их. Выдвигаю верхний ящик стола, и все посторонние мысли вылетают из головы — в ящике пистолет. У Кристиана есть пистолет!

Точнее, револьвер. Черт! У меня и в мыслях не было, что Кристиан держит оружие. Вынимаю, проверяю барабан. Заряжен полностью. Только какой-то он легкий… слишком легкий. Должно быть, из углеродистой стали. Но зачем ему оружие? Надеюсь, он хотя бы умеет им пользоваться. Вспоминаю, как Рэй постоянно предупреждал насчет оружия. «Эти штуки убивают, Ана. Ты должна точно знать, что делаешь, когда берешь в руки оружие». Кладу револьвер на место и ищу ножницы, а найдя, бегом возвращаюсь к Кристиану. Голова раскалывается от мыслей. Тейлор и миссис Джонс… револьвер… В конце коридора натыкаюсь на Тейлора.

— Миссис Грей… извините… — Заметив мой наряд, он густо краснеет.

— Э… м-м-м… да. Собираюсь вот постричь Кристиана, — выпаливаю смущенно.

Тейлору еще хуже, чем мне. Открывает рот, хочет что-то сказать, но тут же закрывает и делает шаг в сторону.

— После вас, мэм.

Я, наверно, одного цвета с моей старой «Ауди», сабмиссив-спешл. Вот же попала, хоть сгорай от смущения.

— Спасибо, — бормочу я и мчусь дальше. Вот же гадство! Надо как-то привыкать к тому, что мы здесь не одни. Влетаю, запыхавшись, в ванную.

— Что случилось? — Кристиан стоит передо мной, держа в руках мои туфли. Одежда собрана и аккуратно сложена возле стены.

— Напоролась на Тейлора.

— О… — Кристиан хмурится. — В таком-то виде.

Черт!

— Тейлор же не виноват.

Его брови сдвигаются к переносице.

— Нет. Но все равно…

— Я одета.

— Едва ли.

— Даже не знаю, кто из нас больше смутился, я или он. — Пускаю в ход отвлекающий прием. — А ты знал, что они с Гейл… ну, вместе?

Кристиан смеется.

— Разумеется, знал.

— И не сказал мне?

— Думал, ты тоже знаешь.

— Нет.

— Ана, они взрослые люди и живут под одной крышей. У обоих никого нет. Оба симпатичные.

Я краснею: какой же надо быть дурочкой, чтобы не заметить.

— Ну, раз уж ты так говоришь… Я просто думала, что Гейл старше Тейлора.

— Так и есть, старше, хотя и ненамного. — Кристиан смотрит на меня недоуменно. — Некоторым мужчинам нравятся женщины постарше… — Он останавливается, поймав мой взгляд. Я сердито хмурюсь.

— Знаю.

Кристиан сокрушенно качает головой и виновато улыбается. Ага! Приемчик сработал. Мое подсознание закатывает глаза — и какой же ценой? На нас снова ложится тень той, чье имя не произносится, миссис Робинсон.

— Кстати, вспомнил, — бодро говорит Кристиан.

— Что именно? — бурчу я недовольно и, схватив стул, поворачиваю его лицом к зеркалу. — Садись!

Кристиан смотрит на меня с легкой снисходительностью, но не перечит и делает, как ему сказано. Я начинаю расчесывать ему волосы. Они уже не мокрые, но еще влажные.

— Те комнаты, над гаражом, в новом доме, можно было бы переделать и отдать им. Пусть устраиваются. Как дома. С другой стороны, и дочь Тейлора могла бы оставаться у него почаще. — Кристиан настороженно наблюдает за мной в зеркале.

— А почему она здесь не остается?

— Тейлор ни разу меня не спрашивал.

— Может, тебе самому стоит предложить? Но тогда нам придется вести себя поприличнее.

Он качает головой.

— Об этом я не подумал.

— Может быть, поэтому Тейлор и не спрашивал. А ты с ней знаком?

— Да. Милая девочка. Застенчивая. Очень симпатичная. Я оплачиваю ее учебу.

Вот как? Я смотрю на него в зеркале.

— Не знала.

Кристиан пожимает плечами.

— Сделал что мог. По крайней мере, это значит, что он не уйдет.

— Уверена, ему нравится на тебя работать.

Он смотрит на меня пустыми глазами, потом пожимает плечами.

— Не знаю.

— Думаю, он очень предан тебе. — Продолжаю расчесывать ему волосы. Он смотрит на меня, не сводя глаз.

— Думаешь?

— Да.

Фыркает, как будто для него это мелочь, но я вижу: ему приятно.

— Хорошо. Ты поговоришь с Джиа насчет комнат над гаражом?

— Да, конечно.

Упоминание ее имени уже не отзывается, как раньше, раздражением. Мое подсознание с мудрым видом кивает: «Да, сегодня мы все сделали правильно». Моя внутренняя богиня торжествует. Теперь Джиа оставит моего мужа в покое и не будет доставлять ему неудобств.

Я уже готова приступить к стрижке.

— Уверен, что хочешь этого? Последний шанс отступить.

— Делайте свое черное дело, миссис Грей. Не мне на себя смотреть, а вам.

Я усмехаюсь.

— Я могла бы смотреть на тебя весь день, с утра до вечера.

Он раздраженно качает головой.

— Ничего особенного тут нет, обычное приятное лицо.

— И за ним очень и очень приятный мужчина. — Я целую его в висок. — Мой мужчина.

Он смущенно улыбается.

Беру первую прядь, расчесываю снизу вверх, зажимаю между средним и указательным пальцами. Держу расческу зубами, беру ножницы и срезаю кончик примерно на дюйм длины. Кристиан закрывает глаза и замирает. Сидит неподвижно, как статуя, и только довольно вздыхает. Я продолжаю стричь. Время от времени он открывает глаза и внимательно за мной наблюдает. Пока работаю, он меня не трогает, за что я ему признательна: его прикосновения… отвлекают.


Я закончила. На всю работу ушло пятнадцать минут.

— Готово. — Результат радует. Кристиан выглядит так же сексуально, как раньше, только волосы чуть короче. Он смотрит на себя в зеркало и, похоже, приятно удивлен. Ухмыляется.

— Отличная работа, миссис Грей. — Крут

убрать рекламу



ит головой из стороны в сторону, потом обнимает меня за талию, притягивает к себе, целует, тычется носом в живот, щекочет. — Спасибо.

— Не за что. — Я наклоняюсь и целую его.

— Уже поздно. В постель. — Он игриво шлепает меня по попе.

— Мне еще надо прибраться здесь.

Волосы разлетелись по всему полу. Кристиан смотрит на них и хмурится, как будто мысль об уборке никогда не приходила ему в голову.

— Ладно, принесу щетку, — хмуро говорит он. — Не хочу смущать прислугу твоим неподобающим видом.

— А ты знаешь, где щетка? — спрашиваю я с невинным видом. Кристиан останавливается.

— Э… нет.

Я смеюсь.

— Сама схожу.


Забираюсь в постель и жду Кристиана. А ведь день мог закончиться совсем по-другому. Я так на него злилась, и он злился на меня. И что теперь делать со всей этой ерундой насчет управления компанией? Ни малейшего желания чем-либо управлять у меня нет. Я — не он. С этим надо что-то делать. Может, надо завести какой-то пароль специально для тех случаев, когда он начинает командовать и распоряжаться… когда становится, грубо говоря, задницей. И пусть пароль будет «задница». А что, неплохо придумано.

— Что такое? — спрашивает Кристиан, подходя к кровати. На нем пижамные штаны и ничего больше.

— Ничего. Просто подумала…

— О чем? — Он вытягивается рядом.

Ну вот. Опять у меня ничего не выйдет.

— Послушай, я не хочу управлять компанией.

Кристиан приподнимается на локте и смотрит на меня сверху.

— Почему?

— Потому что меня никогда к этому не тянуло.

— Ты справишься, Анастейша.

— Мне нравится читать книги. Управлять компанией — это совсем другое. Я уже не смогу читать книги.

— Ты могла бы заниматься творческой работой.

Я хмурюсь.

— Видишь ли, — продолжает он, — чтобы управлять успешной компанией, нужно использовать талант каждого имеющегося в твоем распоряжении сотрудника. Если твои таланты и интересы лежат в этой сфере, ты и выстраиваешь компанию соответствующим образом.

Что?

— Не отказывайся вот так, сразу. Ты очень способная женщина, Анастейша. Я думаю, ты могла бы справиться с чем угодно, если бы только постаралась как следует.

Ух ты. И откуда, хотелось бы мне знать, ему это известно?

— А еще меня беспокоит, что работа будет отнимать слишком много времени.

Он хмурится.

— Времени, которое я могла бы посвятить тебе. — Я пускаю в ход секретное оружие, и его глаза темнеют.

— Я знаю, что ты делаешь, — бормочет он с усмешкой.

Черт!

— Что? — Хлопаю ресницами.

— Пытаешься отвлечь меня от дела первостепенной важности. Ты всегда так делаешь. Просто не принимай решения второпях. Не отказывайся, Ана. Подумай. О большем я не прошу.

Он наклоняется, сдержанно меня целует, проводит пальцем по щеке. Похоже, этот разговор надолго. Я улыбаюсь ему, а память вдруг подбрасывает кое-что, сказанное им раньше.

— Можно вопрос? — осторожно спрашиваю я.

— Конечно.

— Ты сказал сегодня, что если я разозлюсь на тебя за что-то, то могу выместить злость в спальне. Что ты имел в виду?

Кристиан напрягается.

— А сама-то как думаешь?

Черт. Придется выкладывать.

— Что ты захочешь, чтобы я тебя связала.

Он удивленно вскидывает брови.

— Э-э… нет. Я вовсе не это имел в виду.

— Ой… — невольно вырывается у меня.

— Так ты хочешь связать меня? — Он все-таки уловил нотку разочарования и, похоже, шокирован.

Я краснею.

— Ну…

— Ана, я… — Он останавливается, лицо его словно накрывает тень.

— Кристиан, — с тревогой шепчу я и, повернувшись, приподнимаюсь на локте. Протягиваю руку, поглаживаю его по щеке. В больших серых глазах — страх.

Он печально качает головой. Дело дрянь.

— Кристиан, перестань. Это неважно. Я просто подумала, что ты сам хотел этого.

Он берет мою руку, прикладывает ладонью к груди, и я чувствую, как колотится его сердце. Черт! Да что же с ним такое?

— Ана, я не знаю, что буду чувствовать, если ты станешь трогать меня связанного.

У меня как будто мурашки по черепу. Он так это говорит, словно признается в чем-то тайном, нехорошем.

— Для меня это все еще слишком ново, — негромко говорит Кристиан.

Надо же. Обычный вопрос. Я вдруг понимаю, что, хотя Кристиан и прошел большой путь, конец еще неблизок. Тревога сжимает сердце. Наклоняюсь — он замирает, но я лишь целую его в уголок рта.

— Кристиан, я просто сказала, не подумав. Пожалуйста, не волнуйся. Пожалуйста, не думай об этом больше.

Я снова целую его. Он стонет, отвечает тем же и вдавливает меня в матрас. Сжимает руками мой подбородок… и вот уже все позади и мы снова забываемся друг в друге.

Глава 9

 Сделать закладку на этом месте книги

На следующее утро просыпаюсь еще до будильника. Кристиан обвился вокруг меня, как плющ: голова — на груди, руки — на талии, нога застряла между моими. Мало того, он еще и скатился на мою сторону кровати. Всегда одно и то же. Стоит нам поспорить вечером, как все вот этим и заканчивается: он сворачивается у меня под боком, а мне жарко и неудобно.

Ох, мои Пятьдесят Оттенков! Какой же он бедненький и несчастненький… в некоторых отношениях. Кто бы мог подумать?

Перед глазами — знакомый образ: грязный, неприсмотренный, несчастный мальчик. Этот образ постоянно меня преследует. Глажу его по стриженым волосам, и меланхолия отступает. Кристиан ворочается, открывает заспанные глаза, смотрит на меня и пару раз мигает.

— Привет. — Улыбается.

— Привет. — Люблю просыпаться под эту улыбку.

Водит носом по моим грудям, довольно мурлычет.

Его рука ползет по моей талии, по прохладному атласу халата.

— Ты такая соблазнительная, — бормочет он и бросает взгляд на будильник, — но мне надо вставать. — Потягивается, откатывается от меня, поднимается.

Я лежу на спине, заложив руки за голову. Любуюсь…

Кристиан раздевается — пора в душ. Я смотрю на него — само совершенство. Ни убавить, ни прибавить. Я бы и волоска не изменила… ну, разве что подстригла бы, когда отрастут.

— Созерцаете и восхищаетесь, миссис Грей? — Он вскидывает иронически бровь.

— Прекрасный вид, мистер Грей.

Кристиан усмехается и швыряет мне в лицо штаны, но я успеваю вовремя их схватить. Хохочу, как школьница. Он наклоняется с недоброй ухмылкой, стягивает одеяло, хватает меня за лодыжки и тащит вверх. Рубашка задирается, я пищу, а он атакует меня серией быстрых поцелуев — колени, бедра… о…


— Доброе утро, миссис Грей, — приветствует меня миссис Джонс. Я вспоминаю ее вчерашний визит к Тейлору и краснею.

— Доброе утро.

Она подает мне чашку чаю. Я забираюсь на стул у стойки, рядом с мужем. Кристиан выглядит, как всегда, потрясающе — свежий, только что из душа, волосы еще влажные, в белоснежной рубашке и серебристо-сером галстуке. Моем любимом. С этим галстуком связаны самые приятные воспоминания.

— Как дела, миссис Грей? — У него такой теплый взгляд.

— Думаю, вы и сами знаете, мистер Грей. — Смотрю на него из-под ресниц. Он кивает.

— Ешь. Ты вчера совсем не ела.

О, мы сегодня в роли босса.

— Не ела, потому что ты был задницей.

Миссис Джонс роняет что-то в раковину. Я вздрагиваю. Кристиан, как будто не слыша, бесстрастно смотрит на меня.

— Задница или нет — ешь. — Тон серьезный. С ним лучше не спорить.

— Ладно! Ложку в руку, ешь гранолу, — бормочу я тоном упрямого подростка.

Тянусь за греческим йогуртом, кладу пару ложек на свою кашу, добавляю немного голубики и бросаю взгляд на миссис Джонс. Наши глаза встречаются. Я улыбаюсь, и она отвечает теплой улыбкой. Такой завтрак я выбрала сама во время медового месяца, и вот получила.

— Мне на этой неделе, возможно, придется слетать в Нью-Йорк, — сообщает Кристиан, вторгаясь в приятный ход моих мыслей.

— А…

— Придется остаться на ночь. Я хочу, чтобы ты полетела со мной.

О нет…

— Кристиан, я работаю.

Он смотрит на меня так, словно хочет сказать: да, ты работаешь, но босс ведь я.

Вздыхаю.

— Да, ты владеешь компанией, но меня не было три недели. Пожалуйста. Как я буду управлять бизнесом, если меня там нет? Со мной ничего не случится. Тейлор, конечно, полетит с тобой, но Сойер и Райан ведь останутся, и… — Я замолкаю, потому что Кристиан усмехается. — Что еще?

— Ничего. Только ты.

Хмурюсь. Он что, смеется надо мной? И тут вдруг…

— А как ты собираешься добираться до Нью-Йорка?

— На самолете компании, а что?

— Просто хотела проверить, берешь ли ты «Чарли Танго». — По спине бегут мурашки — вспоминаю его последний полет. Как волновалась, ожидая часами новостей! К горлу подступает тошнота. За всю жизнь я так не переживала, как тогда. Замечаю, что и мистер Джонс притихла.

— Я не полечу в Нью-Йорк на «Чарли Танго». Он для таких расстояний не предназначен. К тому же его вернут из ремонта только через две недели.

Слава богу. Я улыбаюсь — сразу полегчало. В последние недели Кристиан слишком много времени посвящал инциденту с «Чарли Танго».

— Что ж, я рада, что его почти починили, но… — Стоит ли говорить, как неспокойно у меня на душе, когда он куда-то улетает?

— Что? — спрашивает он, расправляясь с омлетом.

Я пожимаю плечами.

— Ана? — не отстает Кристиан.

— Нет, ничего. Я просто… ну, знаешь… Когда ты летал в прошлый раз… я думала… мы думали, что ты… — Закончить не могу. Он смягчается.

— Эй! — Тянется через стол, проводит по моей щеке костяшками пальцев. — Там был саботаж. — Он мрачнеет, и я спрашиваю себя, а не знает ли Кристиан, кто за всем этим стоял.

— Я не могу тебя потерять…

— Виновные были уволены. Пять человек. Ничего подобного больше не повторится.
убрать рекламу



p>

— Пять человек?

Он кивает с серьезным лицом.

С ума сойти!

— Кстати, вспомнила. У тебя в столе — револьвер.

Он хмурится; наверное, мой переход показался ему нелогичным. Или мой обвинительный тон зацепил, хотя я ничего такого и не имела в виду.

— Это револьвер Лейлы, — говорит наконец Кристиан.

— Он заряжен.

— Откуда ты знаешь?

— Проверила. Вчера.

Смотрит на меня сердито.

— Я не желаю, чтобы ты трогала оружие. Надеюсь, оставила на предохранителе.

Я моргаю, сбитая с толку.

— Э… на этом револьвере нет предохранителя. Ты в оружии-то разбираешься?

Он мнется.

— Э… нет.

У порога деликатно покашливает Тейлор. Кристиан кивает ему.

— Нам пора. — Кристиан поднимается, надевает свой серый пиджак. Я выхожу вслед за ним в холл.

У него лежит револьвер Лейлы. Вот так новость. Интересно, что с ней случилось? Она ведь еще в… Где? В Нью-Гемпшире? Забыла.

— Доброе утро, Тейлор, — говорит Кристиан.

— Доброе утро, мистер Грей. Миссис Грей. — Тейлор здоровается с нами обоими, но встречаться со мной глазами избегает, за что я, помня нашу неловкую встречу прошлой ночью, ему признательна.

— Я только почищу зубы. — Кристиан всегда чистит зубы до завтрака. Почему? Не понимаю.


— Попроси Тейлора, пусть научит тебя стрелять, — говорю я, когда мы спускаемся в лифте.

Кристиан удивленно смотрит на меня.

— Думаешь, стоит? — сухо спрашивает он.

— Да.

— Анастейша, я не люблю оружие. Моя мать была против оружия. Мой отец был против. Я перенял их отношение к оружию и поддержал по меньшей мере две инициативы по контролю за оружием здесь, в штате Вашингтон.

— А Тейлор носит оружие?

— Иногда, — коротко отвечает Кристиан, поджав губы.

— А ты против? — спрашиваю я, когда мы выходим из лифта на первом этаже.

— Да, — так же коротко отвечает он. — Скажем так, мы с Тейлором придерживаемся разных взглядов по вопросу контроля за оружием.

О! Что ж, а вот я на стороне Тейлора. Кристиан открывает и придерживает дверь, и я иду к машине. После случая с «Чарли Танго» он не разрешает мне ездить в SIP одной. Сойер любезно улыбается, распахивая перед нами дверцу.

— Пожалуйста. — Я беру Кристиана за руку.

— Пожалуйста — что?

— Научись стрелять.

Он закатывает глаза.

— Нет. И все, хватит. Разговор окончен.

Я — опять ребенок, которого отчитывают. Открываю рот, чтобы сказать что-то резкое, но в последний момент решаю не портить настроение в начале рабочего дня. Складываю руки на груди и тут замечаю, что Тейлор смотрит на меня в зеркало заднего вида. Он тут же отводит глаза, но при этом едва заметно качает головой. Похоже, Кристиан и его иногда достает. Я улыбаюсь, и мое хорошее настроение остается со мной.

Он смотрит в окно.

— А где сейчас Лейла? — спрашиваю я.

— В Коннектикуте, с родителями.

— Уверен? У нее ведь тоже длинные волосы, так что в «Додже» могла быть и она.

— Я проверял. Она записалась в художественную школу в Хэмдене. Занятия начались на этой неделе.

— Ты с ней разговаривал? — шепотом спрашиваю я, чувствуя, как отливает от лица кровь.

Кристиан резко поворачивается.

— Не я, Флинн. — Он смотрит на меня испытующе, пытается понять, о чем я думаю.

— Понятно, — шепчу я с облегчением.

— Что?

— Ничего.

Теперь уже он вздыхает.

— Ана, в чем дело?

Пожимаю плечами — не признаваться же, что ревную. Тем более что для ревности нет никаких оснований.

— Я за ней присматриваю, — продолжает Кристиан. — Проверяю, там ли она. Ей уже лучше. Флинн порекомендовал ей психолога в Нью-Хейвене, и все отчеты очень позитивные. Лейла всегда интересовалась искусством, так что… — Не договорив, он снова всматривается в мое лицо. И тут я начинаю подозревать, что занятия в школе оплачивает он. Хочу ли я это знать? Надо ли спросить? Дело, разумеется, не в деньгах — он вполне может это позволить, — но почему он считает, что обязан за нее платить? Вздыхаю. Груз прошлого Кристиана — это не Бредли Кент с факультета биологии с его неуклюжими попытками меня поцеловать. Кристиан берет мою руку в свои.

— Не думай об этом, — говорит он, и я отвечаю пожатием. Я знаю, он делает то, что считает правильным.


Утром, в перерыве между встречами, снимаю трубку и уже собираюсь позвонить Кейт, когда замечаю электронное письмо от Кристиана.

От кого: Кристиан Грей

Тема: Лесть

Дата: 23 августа 2011 г. 09:54

Кому: Анастейша Грей

Миссис Грей,

Я получил три комплимента по поводу моей новой стрижки. Комплименты от собственных сотрудников — это что-то новенькое. Должно быть, дело в том, что, думая о прошлой ночи, я постоянно глуповато улыбаюсь. Ты — чудесная, талантливая. Прекрасная.

И вся моя.

Кристиан Грей, генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

Я читаю и таю.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Стараюсь сосредоточиться

Дата: 23 августа 2011 г. 10:48

Кому: Кристиану Грею

Мистер Грей,

Я пытаюсь работать и не желаю отвлекаться на приятные воспоминания.

Не пора ли признать, что я регулярно постригала Рэя?

И даже не думала, что это — всего лишь отличная тренировка. И, да, я — твоя, а ты, мой дражайший властолюбивый муженек, упрямо отказывающийся пользоваться предоставленным Второй поправкой правом носить оружие, — мой. Но не беспокойся — я тебя защищу. Всегда.

Анастейша Грей, редактор, SIP

От кого: Кристиан Грей

Тема: Энни Оукли

Дата: 23 августа 2011 г. 10:53

Кому: Анастейша Грей

Миссис Грей,

Рад видеть, что вы все же поговорили с техотделом и поменяли имя. Буду спать спокойно, зная, что рядом — любимая жена-воительница.

Кристиан Грей, хоплофоб и генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

Хоплофоб? Это еще что за чертовщина?

От кого: Анастейша Грей

Тема: Длинные слова

Дата: 23 августа 2011 г. 10:58

Кому: Кристиан Грей

Мистер Грей,

Вы в очередной раз поразили меня своими лингвистическими способностями. И не только лингвистическими. Думаю, вы понимаете, что я имею в виду.

Анастейша Грей, редактор SIP

От кого: Кристиан Грей

Тема: Выдох!

Дата: 23 августа 2011 г. 11:01

Кому: Анастейша Грей

Миссис Грей,

Вы со мной флиртуете?

Кристиан Грей, изумленный генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

От кого: Анастейша Грей

Тема: Не хотите ли…

Дата: 23 августа 2011 г. 11:04

Кому: Кристиан Грей

чтобы я флиртовала с кем-то еще?

Анастейша Грей, отважный редактор SIP

От кого: Кристиан Грей

Тема: Гр-р-р-р-р-р

Дата: 23 августа 2011 г. 11:09

Кому: Анастейша Грей

НЕТ!

Кристиан Грей, собственник, генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

От кого: Анастейша Грей

Тема: Ого…

Дата: 23 августа 2011 г. 11:14

Кому: Кристиан Грей

Ты на меня рычишь? Круто.

Анастейша Грей, дрожащая (по-хорошему) редактор SIP

От кого: Кристиан Грей

Тема: Берегись

Дата: 23 августа 2011 г. 11:16

Кому: Анастейша Грей

Вы со мной флиртуете и заигрываете, миссис Грей?

Я, может быть, загляну к вам во второй половине дня.

Кристиан Грей, приапический генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

От кого: Анастейша Грей

Тема: О нет!

Дата: 23 августа 2011 г. 11:20

Кому: Кристиан Грей

Обещаю вести себя хорошо. Не хочу, чтобы босс моего босса набрасывался на меня на работе.

А теперь дай мне, наконец, заняться делом, иначе босс босса моего босса может надрать мне задницу.

Анастейша Грей, редактор SIP

От кого: Кристиан Грей

Тема: &*%$&*&*

Дата: 23 августа 2011 г. 11:23

Кому: Анастейша Грей

Поверь мне, с твоей задницей он мог бы сделать многое, но вариант «надрать» в списке не значится.

Кристиан Грей, генеральный директор&задница холдинга «Грей энтерпрайзес»

Прыскаю со смеху.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Сгинь!

Дата: 23 августа 2011 г. 11:26

Кому: Кристиан Грей

Не пора ли поуправлять империей?

Хватит меня отвлекать.

Мне здесь еще работать.

Тебе же вроде бы больше нравилась грудь…

Будешь думать о моей заднице, я буду думать о твоей…

Анастейша Грей, уже взмокшая редактор SIP

В четверг еду на работу с Сойером. Настроение паршивое. Кристиан все-таки улетел в Нью-Йорк, и, хотя его нет лишь несколько часов, я уже скучаю. Включаю компьютер и вижу, что меня уже ждет мейл. Настроение сразу поднимается.

От кого: Кристиан Грей

Тема: Уже скучаю

Дата: 25 августа 2011 г. 04:

убрать рекламу



32

Кому: Анастейша Грей

Миссис Грей,

Вы были восхитительны сегодня утром.

В мое отсутствие ведите себя пристойно.

Я тебя люблю.

Кристиан Грей, генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

Впервые после свадьбы мы не будем спать вместе. Думаю пропустить парочку коктейлей с Кейт — надеюсь, поможет уснуть. Знаю, он еще в воздухе, но удержаться не могу — пишу ответ.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Веди себя хорошо

Дата: 25 августа 2011 г. 09:03

Кому: Кристиан Грей

Дай знать, когда приземлишься. Беспокоюсь.

Буду вести себя хорошо. Кстати, какие проблемы могут быть с Кейт?

Анастейша Грей, редактор SIP

Отправляю письмо и пью латте, любезно приготовленный Ханной. Кто бы мог подумать, что я полюблю кофе? Хотя вечером меня и ждет встреча с Кейт, чувствую себя так, словно чего-то не хватает. И то, чего не хватает, летит сейчас на высоте в тридцать пять тысяч футов — через Америку в Нью-Йорк. Никак не думала, что буду так переживать и беспокоиться только из-за того, что Кристиана нет рядом. Но ведь это ощущение утраты и неуверенности наверняка пройдет со временем? Тяжело вздыхаю и снова берусь за работу. Ближе к ланчу начинаю нервничать, лихорадочно просматриваю почту на компьютере, заглядываю в «блэкберри». Где же он? Все ли в порядке? Самолет ведь уже совершил посадку. Ханна спрашивает, что я буду на ланч, но я только отмахиваюсь — не до еды. Знаю, это иррационально, но мне нужно удостовериться, что у него все в порядке. Звонит телефон — я вздрагиваю.

— Ана Сти… Грей.

— Привет. — Теплый, с легкой ноткой удивления, голос Кристиана.

Меня накрывает волна облегчения.

— Привет. — Рот растягивается в широкую, от уха до уха, улыбку. — Как долетел?

— Слишком все долго. Что собираешься делать с Кейт?

О нет!

— Ничего особенного, просто посидим, выпьем.

Кристиан молчит.

— Со мной поедет Сойер и эта новенькая… Прескотт. Они за нами присмотрят, — говорю я, пытаясь его успокоить.

— Я думал, Кейт сама придет к тебе.

— Она долго засиживаться не любит. — Ну отпусти меня, пожалуйста!

В трубке — тяжелый вздох.

— Почему ты ничего мне не сказала? — спрашивает он тихо. Слишком тихо.

Мысленно даю себе пинок.

— Кристиан, все будет хорошо. Здесь Райан, Сойер, Прескотт. Мы только выпьем по-быстрому.

Он стойко молчит, и я понимаю, что новость его не обрадовала.

— Я ее и не видела почти после того, как мы с тобой познакомились. Пожалуйста. Она же моя лучшая подруга.

— Ана, я не хочу мешать твоему общению с друзьями. Но я думал, что она приедет к нам.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Мы останемся, никуда не пойдем.

— Это не навсегда. Только пока тот сумасшедший на свободе. Пожалуйста…

— Я же сказала, хорошо. — Закатываю глаза: вот же зануда!

Кристиан фыркает.

— Я всегда знаю, когда ты закатываешь глаза.

Негодующе смотрю на трубку.

— Послушай, мне очень жаль. Не хотела тебя беспокоить. Я поговорю с Кейт.

— Ладно, — с облегчением вздыхает он. Я чувствую себя виноватой — столько беспокойств ему доставила.

— Ты где сейчас?

— В «JFK».

— А, так ты уже приземлился.

— Ты же сама просила позвонить, как только прилечу.

Я улыбаюсь. Мое подсознание хмурится: «Видишь? Он свои обещания выполняет».

— Что ж, мистер Грей, я рада, что хотя бы один из нас такой пунктуальный.

Он смеется.

— Миссис Грей, ваша способность все гиперболизировать не знает границ. Что мне с вами делать?

— Уверена, вы что-нибудь придумаете. Обычно ведь так и бывает.

— Вы со мной заигрываете?

— Да.

Я чувствую его усмешку.

— Мне пора. Ана, пожалуйста, делай, как я тебе говорю. Охранники свое дело знают.

— Хорошо, Кристиан, я так и поступлю. — Слышу раздражение — но, черт возьми, он таки своего добился.

— Увидимся завтра вечером. Я позвоню позже.

— Будешь меня проверять?

— Да.

— Ох, Кристиан! — укоризненно вздыхаю я.

— Au revoir, миссис Грей.

— Au revoir, Кристиан. Я тебя люблю.

Он вздыхает.

— И я тебя, Ана.

Отбой никто не дает.

— Положи трубку, — шепчу я.

— Любишь покомандовать, а?

— Это ты любишь покомандовать.

— Делай, как тебе говорят, — шепчет он. — Повесь трубку.

— Слушаюсь, сэр.

Я даю отбой и глупо улыбаюсь телефону. Через несколько секунд в почтовый ящик падает письмо.

От кого: Кристиан Грей

Тема: Трясущиеся руки

Дата: 25 августа 2011 г. 13:42 ВПВ

Кому: Анастейша Грей

Миссис Грей,

С вами забавно и по телефону.

Я серьезно. Делай, как тебе сказано.

Мне нужно знать, что ты в безопасности.

Люблю тебя.

Кристиан Грей, Генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

Если честно, он настоящий деспот. Но всего один телефонный звонок — и мои тревоги рассеялись без следа. Он долетел, с ним все в порядке, и он уже спешит опекать меня. Боже, как же я его люблю! В дверь стучит Ханна, и я, вздрогнув, возвращаюсь в реальный мир.


Кейт выглядит роскошно. В обтягивающих белых джинсах и красной кофточке… умереть — не встать. Когда я появляюсь, она треплется о чем-то с Клэр.

— Ана! — восклицает Кейт и тут же заключает меня в объятья. Потом отстраняется. — Да ты и выглядишь как жена могущественного магната! Кто бы подумал, а? Малышка Ана Стил… Такая… такая утонченная. Такая искушенная.

Она улыбается, а я закатываю глаза. На мне светло-кремовое платье с темно-синим поясом и темно-синие лодочки.

— Рада тебя видеть. — Я обнимаю Кейт.

— Ну что, куда пойдем?

— Кристиан хочет, чтобы мы вернулись домой.

— Правда? А может, заглянем в кафе «ЗигЗаг», выпьем по коктейлю? Я уже и столик заказала.

Я открываю рот…

— Пожалуйста… — хнычет Кейт и мило надувает губки. Должно быть, научилась этому у Миа. Раньше она никогда так не делала.

Я бы с удовольствием заглянула в «ЗигЗаг». В последний раз мы там классно посидели. Да и от квартиры Кейт — рукой подать.

Поднимаю палец.

— Только по одному.

Она улыбается.

— По одному. — Берет меня под руку, и мы идем к припаркованной к тротуару машине.

За рулем — Сойер. В автомобиле сопровождения сегодня мисс Саманта Прескотт, новенькая в нашей службе безопасности, высокая серьезная афроамериканка. Я к ней пока еще не привыкла, может быть, потому, что она слишком профессиональна и держится немного отстраненно. Как и всех остальных членов команды, ее выбрал лично Тейлор. В одежде мисс Прескотт берет пример с Сойера — на ней темный брючный костюм.

— Сойер, пожалуйста, можете отвезти нас в «ЗигЗаг»?

Сойер поворачивается ко мне, и я вижу, что он хочет что-то сказать. Ясно, что какие-то распоряжения получены, и я ставлю его в неловкое положение.

— Кафе «ЗигЗаг». Мы только выпьем по коктейлю.

Я кошу глаз на Кейт — она сердито смотрит на Сойера. Бедняга.

— Да, мэм.

— Мистер Грей просил вас вернуться в квартиру, — вмешивается Прескотт.

— Мистера Грея здесь нет, — резко напоминаю я. — В «ЗигЗаг», пожалуйста.

— Мэм. — Сойер бросает косой взгляд на Прескотт, которая благоразумно помалкивает.

Кейт смотрит на меня большими глазами, словно не верит ни своим ушам, ни своим глазам. Я пожимаю плечами. Да, теперь я немножко другая, чуть более уверенная, чем раньше.

Сойер отъезжает от тротуара, и машина вливается в поток движения.

— Знаешь, эта дополнительная охрана сильно не по вкусу Грейс и Миа, — замечает Кейт.

Что? Я недоуменно смотрю на нее.

— А ты не знала? — недоверчиво спрашивает она.

— Не знала что?

— Что Греи утроили меры безопасности. Повсюду.

— Правда?

— Он тебе не сказал?

Я чувствую, что краснею.

— Нет. — Черт возьми, Кристиан! Как же так? — А ты знаешь, из-за чего?

— Джек Хайд.

— А что Джек? Я думала, ему нужен Кристиан. — Ну почему он ничего мне не сказал?

— С понедельника, — добавляет Кейт.

С прошлого понедельника? Хм… Джека мы опознали в воскресенье. Но почему повсюду? Что происходит?

— А ты откуда все это знаешь?

— От Элиота.

Конечно.

— Тебе ведь Кристиан ничего этого не сказал, да?

Я снова краснею.

— Нет.

— Ох, Ана, тебя это не раздражает?

Вздыхаю. Кейт, как всегда, попала не в бровь, а в глаз, да не пальцем, а, в своей обычной манере, кулаком.

— А ты знаешь, в чем дело? — Если Кристиан не желает ничего говорить, то, может быть, Кейт просветит.

— Элиот сказал, что дело в какой-то информации, хранившейся на компьютере Джека Хайда в ту пору, когда он был в SIP.

Ничего себе.

— Не может быть. — Я вспыхиваю от злости. Как же так? Кейт знает то, чего не знаю я?

Поднимаю глаза и вижу, что Сойер наблюдает за мной в зеркало заднего вида. Красный глаз светофора меняется с красного на зеленый, и Сойер подается вперед, переводит взгляд на дорогу. Я подношу палец к губам, и Кейт кивает. Уверена, Сойер тоже все знает, а я — нет.

Надо сменить тему.

— Как Элиот?

Она глуповато улыбается и выкладывает все, что мне надо знать.

Сойер паркуется в конце проезда, ведущего к кафе «ЗигЗаг», и Прескотт открывает дверцу. Я выскакиваю первой, Кейт выбирается следом. Мы идем под ручку дальше, Прескотт с мрачной миной вышагивает за нами. Боже мой, речь всего лишь о походе в кафе! Сойер отъезжает на стоянку.

— Так откуда все-таки Элиот знает Джиа? — спрашиваю я, пробуя второй клубничный мохито.

Бар уютный, атмосфера интимная, так что уходить не хочется. Мы болтаем наперебой. Я уже и забыла, как мне нравились такие посиделки с Кейт. Какое это удов

убрать рекламу



ольствие — так вот расслабиться в ее компании. Может, отправить сообщение Кристиану? Подумав, я все-таки отказываюсь от этой мысли. Он только разозлится и отправит меня домой, как провинившегося ребенка.

— Не напоминай мне об этой стерве! — взрывается Кейт.

Ее реакция вызывает у меня смех.

— А что смешного, Стил? — резко, но не всерьез, бросает она.

— Разделяю твои чувства.

— Да?

— Да. Она подкатывала к Кристиану.

— И с Элиотом крутила, — хмуро сообщает Кейт.

— Да ты что!

Она кивает и поджимает губы — фирменная гримаса Кэтрин Кавана.

— Недолго. Думаю, в прошлом году. Карьеристка. И я нисколько не удивляюсь, что она нацелилась теперь на Кристиана.

— Кристиан занят. Я ей так и сказала: либо оставишь его в покое, либо останешься без заказа.

Потрясенная, Кейт смотрит на меня большими глазами. Я с гордостью киваю, и она, расцветая улыбкой, поднимает стакан.

— Миссис Анастейша Грей! Так держать!

Мы чокаемся.

— У Элиота есть оружие?

— Нет. Он против всякого оружия. — Кейт помешивает трубочкой в третьем стакане.

— Кристиан — тоже. Думаю, это влияние Грейс и Каррика, — говорю я слегка заплетающимся языком.

— Каррик — хороший человек, — кивает Кейт.

— Он настаивал на брачном контракте, — грустно вздыхаю я.

— Ох, Ана. — Кейт тянется через стол, берет мою руку. — Он ведь думал только о своем мальчике. А у тебя на лбу, как мы обе знаем, было написано «проходимка». — Она улыбается мне, а я показываю ей язык.

— Взрослейте, миссис Грей, — говорит Кейт почти тем же тоном, что и Кристиан. — Придет время, и ты сама сделаешь то же самое для своего сына.

— Для сына?

Я смотрю на нее, открыв рот. Мне как-то и в голову не приходило, что мои дети будут богаты. Ничего себе. Они ни в чем не будут нуждаться. Вообще ни в чем. Это все надо как следует обдумать… но только не сейчас. Бросаю взгляд в сторону Прескотт и Сойера. Они сидят неподалеку, наблюдают за нами и за компанией в сторонке. У каждого в руке — стакан с искрящейся минералкой.

— Может, поедим? — предлагаю я.

— Нет, давай выпьем.

— Что с тобой такое сегодня?

— Просто слишком редко тебя вижу. Вот уж не думала, что ты выскочишь за первого парня, который вскружил тебе голову. — Она качает головой. — Честно говоря, вы так быстро поженились, что я даже подумала, не забеременела ли ты.

Я хихикаю.

— Все так думали. Только давай не будем больше об этом. Пожалуйста. И мне надо в туалет.

Прескотт идет за мной за компанию. Молча. Впрочем, и без слов все ясно. Если бы ее осуждение превратилось в радиацию, я получила бы смертельную дозу.

— Я никуда не выходила с тех пор, как вышла замуж, — бормочу я, обращаясь к закрытой двери и зная, что Прескотт стоит по ту сторону ее и ждет, пока я справлюсь. И вообще, что Хайду делать в баре? Кристиан, как всегда, перестраховывается.


— Кейт, уже поздно. Нам пора.

На часах — четверть одиннадцатого, и на моем счету — четыре мохито, эффект которых уже чувствуется: мне жарко, мысли разбегаются. С Кристианом все устроится. Как-нибудь. В конце концов.

— Конечно, Ана. Рада была встретиться. Ты теперь такая… такая… не знаю… уверенная. Замужество определенно пошло тебе на пользу.

Чувствую, как горят щеки. Такие слова от мисс Кэтрин Кавана — большой комплимент.

— Так и есть, — шепчу я, и глаза пощипывает от подступивших слез.

Мне так хорошо, что лучше и быть не может. Да, у него, как говорится, свои тараканы, но все равно мне повезло встретить и выйти замуж за мужчину своей мечты. Торопливо меняю тему, чтобы отвлечься от сентиментальных мыслей, потому что иначе точно расплачусь.

— Чудесный вечер. — Я сжимаю ее руку. — Спасибо, что вытащила!

Мы обнимаемся, потом Кейт отстраняется, а я киваю Сойеру, и он передает Прескотт ключи от машины.

— Эта ханжа Прескотт наверняка уже нажаловалась Кристиану, что я не дома. Вот будет крику, — тихонько говорю я подруге. Может, он даже придумает какой-нибудь восхитительный способ наказать меня. Надеюсь, так оно и будет…

— А чего ж ты тогда ухмыляешься? Нравится выводить Кристиана из себя?

— Вообще-то нет, но он сам легко заводится. Любит, чтобы все было так, как он сказал. Любит все контролировать.

— Я уже заметила.


Мы останавливаемся у дома, где живет Кейт. Обнимаемся.

— Не забывай, — шепчет она, целует меня в щеку и выходит из машины. Я машу ей, и меня вдруг охватывает острое чувство меланхолии. Как же мне не хватало таких вот девчоночьих посиделок. Было так здорово, так весело. Праздник души. Напоминание о том, что я еще молодая. Надо бы почаще встречаться, но дело в том, что мне нравится в своем пузыре, с Кристианом. Накануне мы вместе были на благотворительном обеде. Столько солидных мужчин в костюмах, столько холеных, элегантных женщин, и все разговоры только о ценах на недвижимость, экономическом кризисе и положении на биржах. Скукотища. Так что возможность оторваться с ровесницей — это как глоток свежего воздуха.

В животе урчит. Да я же не ела совсем. Черт, Кристиан! Я роюсь в сумочке, достаю «блэкберри». Ну ничего себе… Пять пропущенных звонков! И одна эсэмэска…

«ТЫ ГДЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?»

И еще один мейл.

От кого: Кристиан Грей

Тема: Сердит. Такого сердитого ты еще не видела

Дата: 26 августа 2011 г. 00:42 ВПВ

Кому: Анастейша Грей

Анастейша,

Сойер говорит, что ты в баре, хотя и обещала, что не пойдешь. Ты хотя бы представляешь, как я сейчас зол?

До завтра

Кристиан Грей, генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

Душа уходит в пятки. Вот же гадство! Мое подсознание бросает укоризненный взгляд и пожимает плечами, как бы говоря: что ж, как постелешь, так и поспишь. А чего я ожидала? Может, позвонить? Хотя нет, там уже поздно, и он, наверно, спит… или расхаживает по комнате. Пожалуй, достаточно будет и эсэмэс.

«Я В ЦЕЛОСТИ И СОХРАННОСТИ, ОТЛИЧНО ПРОВЕЛА ВРЕМЯ. СКУЧАЮ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЗЛИСЬ».

Смотрю на «блэкберри», заклинаю ответить, но он зловеще молчит. Вздыхаю.

Прескотт останавливается возле «Эскалы». Сойер выходит и открывает дверцу. В вестибюле, пока мы ждем лифт, я решаюсь его спросить:

— Когда вам звонил Кристиан?

Сойер краснеет.

— Около половины десятого, мэм.

— Почему вы мне не сказали? Я могла бы поговорить с ним.

— Мистер Грей распорядился ничего вам не говорить.

Поджимаю губы. Приходит лифт. Поднимаемся молча. В какой-то момент вдруг понимаю, как хорошо, что Кристиан сейчас далеко-далеко и впереди у него целая ночь, чтобы остыть и успокоиться. И у меня тоже есть время. С другой стороны… я без него скучаю.

Дверцы кабины расходятся, и я в недоумении смотрю на столик в фойе. Что это с картиной? Цветочная ваза разбита, осколки разлетелись по полу, цветы разбросаны, столик перевернут…

Сойер хватает меня за руку и втягивает в кабину.

— Оставайтесь здесь, — шипит он и выхватывает пистолет. Делает шаг в фойе и исчезает из виду.

О нет!

Я отступаю к стенке. Что происходит?

— Люк! — доносится из комнаты голос Райана. — Синий код!

Синий код?

— Ты его взял? — отзывается Сойер. — Господи!

Я забиваюсь в угол. Да что же тут происходит? В крови гудит адреналин, сердце колотится у самого горла. Слышу приглушенные голоса, потом передо мной снова появляется Сойер. Он останавливается прямо в лужице, убирает в кобуру пистолет.

— Выходите, миссис Грей.

— Что случилось, Люк? — едва слышно спрашиваю я.

— У нас гость. — Он берет меня за локоть, что весьма кстати — ноги у меня как ватные.

Мы проходим через двойные двери.

На пороге большой комнаты стоит Райан. Из пореза над глазом течет кровь, губа разбита, и весь он какой-то взъерошенный. Но, что самое поразительное, у ног его лежит мистер Джек Хайд.

Глава 10

 Сделать закладку на этом месте книги

Сердце колотится, и кровь громко стучит в барабанные перепонки; алкоголь растекается во все клеточки, усиливая звук.

— Он… — выдавливаю я, но не могу досказать и только испуганно смотрю на Райана. Смотреть на распростершееся на полу тело нет сил.

— Нет, мэм. Я его только вырубил.

Слава богу. Мне сразу становится легче.

— А что с вами? — Я ловлю себя на том, что не знаю его имени. Дышит Райан тяжело, как будто пробежал марафон. Он вытирает уголок рта, там, где кровь, и на щеке начинает проступать синяк.

— Пришлось повозиться, но я в порядке, миссис Грей. — Райан подкрепляет свои слова улыбкой. Если бы я знала его получше, назвала бы ее самодовольной.

— А как же Гейл? Миссис Джонс? — О нет, только бы она не пострадала.

— Я здесь, Ана. — Оглядываюсь: миссис Джонс в ночной рубашке и халате, волосы распущены, лицо серое, глаза испуганные — наверное, как и у меня. — Райан разбудил. Настоял, чтобы я пришла сюда. — Она указывает за спину, в сторону кабинета Тейлора. — Все хорошо. Вы-то как?

Я коротко киваю. Ага, миссис Джонс, должно быть, только что вышла из убежища, примыкающего к кабинету Тейлора. Кто бы подумал, что нам придется им воспользоваться? Его встроили вскоре после нашей помолвки по требованию Кристиана. «Какой же он все-таки предусмотрительный», — думаю я, глядя на стоящую у порога Гейл. И…

Меня отвлекает какой-то звук — дверь в фойе поскрипывает на петлях. А с ней что такое?

— Он был один? — спрашиваю я у Райана.

— Да, мэм. В противном случае, уж можете мне поверить, вы бы здесь не стояли. — Мой вопрос, похоже, почему-то его задел.

— Как он сюда проник? — продолжаю я, не обращая внимания на тон.
убрать рекламу



p>

— По служебному лифту.

Я смотрю на распростертую на полу фигуру. На Джеке — какая-то форма, что-то вроде комбинезона.

— Когда это случилось?

— Минут десять назад. Я засек его на мониторе. Перчатки на руках… для августа довольно странно. Присмотрелся, узнал, решил пропустить. Чтобы взять наверняка. Вас не было, Гейл ничего не угрожало, вот и подумал — теперь или никогда. — В голосе Райана снова слышатся нотки самодовольства, и Сойер неодобрительно смотрит на него.

Перчатки? Смотрю на Джека — точно, на руках коричневые кожаные перчатки. Жутковато.

— Что дальше? — Я стараюсь не давать воли воображению.

— Надо его связать.

— Связать?

— На случай, если очнется. — Райан смотрит на Сойера.

— Вам что-нибудь нужно? — спрашивает, подходя ближе, миссис Джонс. Она уже пришла в себя и держится уверенно.

— Шнур или веревка, — отвечает Райан.

«Кабельные стяжки», — думаю я и краснею. В голову лезут картинки из прошлой ночи. Я машинально потираю запястья и опускаю глаза. Нет, синяков не осталось. Вот и хорошо.

— У меня есть. Кабельные стяжки. Подойдут?

Все смотрят на меня.

— Да, мэм. Подойдут. То, что надо, — говорит Сойер. На лице — ни тени улыбки.

Мне хочется провалиться сквозь землю, но я все же поворачиваюсь и иду в спальню. Иногда и наглость может пригодиться. В этот раз мне, наверное, помогли страх с алкоголем.

Вернувшись, вижу, что миссис Джонс уже занялась уборкой в фойе, а к Сойеру и Райану присоединилась мисс Прескотт. Я отдаю стяжки Сойеру, и тот аккуратно, даже с ненужной осторожностью связывает Хайду руки за спиной. Миссис Джонс исчезает в кухне и возвращается с аптечкой. Берет Райана за руку, уводит его из комнаты и начинает обрабатывать ссадины и порезы. Райан моргает и морщится. И тут я замечаю на полу «глок» с глушителем. Ничего себе! Значит, Джек был вооружен? Мне стоит немалых сил сдержать подступившую к горлу тошноту.

— Не трогайте его, миссис Грей, — говорит Прескотт, когда я наклоняюсь за пистолетом. Из кабинета Тейлора выходит Сойер в латексных перчатках.

— Оружием я займусь сам.

— Пистолет его? — спрашиваю я.

— Да, мэм. — Райан снова моргает, но терпит. Надо же, вступил в схватку с вооруженным человеком. В моем доме. От одной этой мысли мне становится не по себе.

Сойер наклоняется и осторожно берет «глок».

— Полагаете, это ваше дело? — спрашиваю я.

— Этого хотел бы мистер Грей.

Сойер опускает оружие в пакет с застежкой, опускается на корточки и начинает обыскивать Хайда. Я вижу, как он достает что-то из кармана, останавливается и, вдруг побледнев, сует это что-то в тот же карман. Рулон клейкой ленты…

Но зачем? Некоторое время я с какой-то странной отстраненностью пассивно наблюдаю за манипуляциями Сойера, но потом вдруг осознаю, что именно может означать лента, и к горлу снова подкатывает тошнота. Спешу прогнать неприятную мысль. Не надо, Ана!

— Может, стоит позвонить в полицию? — спрашиваю я, стараясь скрыть страх. Больше всего мне сейчас хочется, чтобы Хайда поскорее убрали отсюда.

Райан и Сойер переглядываются.

— Думаю, лучше все же вызвать полицию, — уже увереннее говорю я. Между Сойером и Райаном что-то происходит, но что?

— Я только что пытался дозвониться до Тейлора, но он не отвечает. Может, спит. — Сойер смотрит на часы. — На Восточном побережье сейчас без четверти два ночи.

О нет!

— Вы звонили Кристиану? — шепотом спрашиваю я.

— Нет, мэм.

— Хотели получить у Тейлора инструкции?

Сойер смущенно отводит глаза.

— Да, мэм.

Ну как тут не злиться! Этот человек — я бросаю взгляд на Хайда — вторгся в мой дом, и его нужно как можно быстрее удалить отсюда. И пусть это сделает полиция. Но я смотрю на них четверых, смотрю им в глаза, вижу, как они встревожены, и понимаю, что, должно быть, упускаю что-то. Все-таки надо позвонить Кристиану. По голове как будто бегут мурашки. Знаю, он на меня злится, злится по-настоящему. Представляю, что он скажет, и мне становится не по себе. Представляю, в каком он сейчас состоянии из-за того, что его здесь нет и не будет до завтрашнего вечера. И все из-за меня. Может быть, хватит с него неприятностей на сегодня? Может, лучше не звонить? И тут вдруг… А если бы я была здесь? Слава богу, меня не было. Может быть, я зря беспокоюсь?

— Он в порядке? — я указываю на Джека.

— Голова будет болеть, когда очнется, — отвечает Райан, бросая на лежащую неподвижно фигуру неприязненный взгляд. — Но на всякий случай надо бы убедиться.

Я открываю сумочку, достаю «блэкберри» и, не успев даже подумать, машинально набираю номер Кристиана. Попадаю на голосовую почту. Наверно, так разозлился, что даже отключился. Я поворачиваюсь и прохожу несколько шагов по коридору, подальше от остальных.

— Привет, это я. Пожалуйста, не злись. У нас небольшая неприятность. Но все под контролем, так что не волнуйся. Никто не пострадал. Позвони. — Я даю отбой и поворачиваюсь к Сойеру. — Вызывайте полицию. — Он кивает, достает сотовый и звонит.


Полицейский по фамилии Скиннер разговаривает с Райаном за обеденным столом. Его напарник, Уокер, опрашивает Сойера в кабинете Тейлора. Где Прескотт, я не знаю. Наверно, с ними, в кабинете. Мы с детективом Кларком сидим на диване в большой комнате. Высокий брюнет, он был бы даже симпатичным, если бы не хмурился постоянно и был повежливее. Подозреваю, что его разбудили среди ночи и вытащили из теплой постели потому лишь только, что кто-то вломился в дом одного из самых богатых и влиятельных бизнесменов Сиэтла.

— Так он был вашим боссом? — резко спрашивает Кларк.

— Да. — Я безмерно устала и хочу только одного: спать. От Кристиана по-прежнему ничего. Хорошо хотя бы то, что «Скорая» наконец-то увезла Хайда. Миссис Джонс приносит нам с детективом по чашке чаю.

— Спасибо, — ворчливо благодарит Кларк и снова поворачивается ко мне. — А где мистер Грей?

— В Нью-Йорке. По делам. Вернется завтра вечером. Точнее, уже сегодня. — На часах — за полночь.

— Хайда мы знаем, — говорит Кларк. — Вам нужно прийти в участок и написать заявление. Но это может подождать. Сейчас поздно, а внизу, на тротуаре, уже ошивается парочка репортеров. Не против, если я здесь осмотрюсь?

— Конечно, нет.

Кажется, все закончилось. Какое счастье. Я поеживаюсь при мысли о фотографах. Ладно, до завтра о них можно не думать. Надо только позвонить маме и Рэю, чтобы не беспокоились, если уже что-то прослышали.

— Позвольте проводить вас в спальню? — заботливо спрашивает миссис Джонс.

Я смотрю в ее теплые, добрые глаза и чувствую, что вот-вот расплачусь. Она подходит и осторожно касается моего плеча.

— Все кончилось. Нам ничто не угрожает. Вам надо поспать. Утро вечера мудренее. И мистер Грей скоро вернется.

Забыв про слезы, я вскидываю голову. Мистер Грей вернется… злой как черт.

— Вам дать что-нибудь перед сном? — спрашивает миссис Джонс.

Что? Я вдруг понимаю, что жутко проголодалась.

— Я бы съела что-нибудь.

Она широко улыбается.

— Сэндвич и молоко?

Я благодарно киваю, и она уходит в кухню. Райан — все еще со Скиннером. Детектив Кларк — в коридоре, возле лифта. Хмурится, но вид задумчивый. Господи, как же мне не хватает Кристиана! Я сжимаю голову ладонями. Скорей бы он вернулся. Он знает, что делать. Ну и вечерок выдался. Свернуться бы у него на коленях, согреться в его объятьях и слушать, слушать, как он говорит, что любит меня, несмотря даже на то, что я его ослушалась. Но ничего этого не будет до самого вечера. Мысленно закатываю глаза… Почему Кристиан не сказал, что усилил охрану? Что такое было у Джека в компьютере? Впрочем, сейчас думать об этом не хочется. Только бы муж поскорее вернулся. Я скучаю по нему.

— Пожалуйста, Ана, дорогая. — В круговерть мыслей врывается голос миссис Джонс. Я поднимаю голову — она подает мне ореховое масло и сэндвич с мармеладом. Глаза ее блестят. Я уже и забыла, когда ела его в последний раз. Смущенно улыбаюсь и с аппетитом откусываю.


Наконец-то в постели. На мне — футболка Кристиана. Лежу, свернувшись калачиком. Обе подушки и футболка пахнут им. Думая о нем, желая ему счастливого возвращения и… хорошего настроения, я и засыпаю.


Просыпаюсь внезапно, словно от толчка. Светло. Голова раскалывается, в висках стучит. О нет… Только бы не похмелье. Опасливо открываю глаза и первым делом замечаю, что кресло сдвинуто и в нем сидит Кристиан. На нем — смокинг, из нагрудного кармана выглядывает краешек «бабочки». А не сон ли это? Его левая рука лежит на спинке кресла и держит стакан с какой-то жидкостью янтарного цвета. Бренди? Виски? Понятия не имею. Нога закинута за ногу. Темные носки. Строгие туфли. Правый локоть — на подлокотнике, ладонь подпирает подбородок, безымянный палец медленно скользит по нижней губе. Глаза в неярком утреннем свете кажутся темными, серьезными. Лицо бесстрастное.

Сердце замирает. Он дома. Но как?.. Должно быть, вылетел из Нью-Йорка еще ночью. Давно ли он здесь? Давно ли наблюдает за мной спящей?

— Привет, — шепчу я.

Кристиан смотрит на меня молча, без всякого выражения, и мое сердце снова дает сбой. О нет. Он перестает водить пальцем по губе, допивает то, что оставалось в стакане, и, подавшись вперед, ставит стакан на прикроватный столик. Жду, что он поцелует меня. Но… Он снова садится и продолжает с бесстрастным видом на меня смотреть.

— Привет, — говорит наконец негромко. Все еще злится. По-настоящему.

— Ты вернулся.

— Похоже, что так.

Не спуская с него глаз, подтягиваюсь, сажусь. Во рту пересохло.

— И давно ты здесь сидишь?

— Довольно давно.

— И все еще злишься. — Язык у меня едва ворочается.

Он смотрит так, словно обдумывает ответ.

— Злюсь. — Произносит так, словно проверяет слово на звучание, взвешивает все его оттенки и значения. — Нет, Ана. Я уже не злюсь. Я прошел эту стадию.

Ну и дела. Пытаюсь сгло

убрать рекламу



тнуть, но это не так-то легко, когда во рту пересохло.

— Прошел эту стадию… Нехорошо.

Черт!

Смотрит молча, лицо каменное. Между нами пролегает, все расширяясь, молчание. Я протягиваю руку за стаканом с водой и отпиваю глоток, одновременно стараясь успокоить трепещущее сердце.

— Райан поймал Джека, — сообщаю я, пробуя другой подход. Ставлю стакан на место.

— Знаю, — ледяным тоном отвечает Кристиан.

Конечно, знает.

— И долго будешь отделываться такими вот ответами?

Его брови едва заметно подпрыгивают, как будто он не ожидал такого вопроса.

— Да.

Ох… Ладно. Что же делать? Защита — лучшая форма нападения?

— Извини, что вышла вчера.

— Извини? Так ты сожалеешь?

— Нет, — говорю я после небольшой паузы, потому что так оно и есть.

— Тогда зачем извиняться?

— Не хочу, чтобы ты на меня злился.

Он вздыхает так тяжело, словно жил под напряжением целую тысячу часов, и приглаживает ладонью волосы. Он прекрасен. Безумен, но прекрасен. Я смотрю на него и не могу насмотреться — Кристиан вернулся. Пусть злой, но целый и невредимый.

— По-моему, с тобой хочет поговорить детектив Кларк.

— Не сомневаюсь.

— Кристиан, пожалуйста…

— Что?

— Не будь таким… холодным.

Брови снова удивленно подпрыгивают.

— Анастейша, в данный момент я вовсе не холоден. Я горю. Во мне все кипит. От гнева. И я не знаю, что делать с этими… — Он делает жест рукой, подыскивая подходящее слово: — Чувствами.

Ой-ой-ой. Меня обезоруживает его искренность. Забраться бы ему на колени. Со вчерашнего вечера я хотела только этого, и ничего больше. Но то было вчера, а сегодня идея уже не выглядит столь привлекательной. Или?.. К черту. Я поднимаюсь и, явно застав его врасплох, неуклюже забираюсь ему на колени и сворачиваюсь калачиком. Боялась, что оттолкнет, но нет, не отталкивает. После небольшой паузы даже обнимает и тычется носом в мои волосы. От него пахнет виски. Господи, сколько ж он выпил? А еще от него пахнет гелем и… Кристианом. Я обнимаю его за шею, и он снова тяжело вздыхает.

— Ох, миссис Грей. Что же мне с вами делать? — Кристиан целует меня в макушку.

Я закрываю глаза, наслаждаясь близостью с ним.

— И сколько ты выпил?

Он напрягается.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты же обычно не пьешь виски.

— Это мой второй стакан. У меня была напряженная ночь. Человеку нужно расслабиться.

Я улыбаюсь.

— Ну, если вы так настаиваете, мистер Грей, — говорю, прижимаясь губами к его шее. — М-м-м… божественный запах. Я спала на твоей половине постели, потому что твоя подушка пахнет тобой.

Трется о мои волосы.

— А я никак не мог понять, почему ты туда перекатилась. И я все еще зол.

— Знаю.

Поглаживает меня по спине.

— Я тоже на тебя злюсь.

Останавливается.

— И что же такого я сделал? Чем заслужил твой гнев?

— Скажу потом, когда остынешь. — Целую его в горло. Он закрывает глаза, но поцеловать меня в ответ даже не пытается, только обнимает еще крепче.

— Когда я думаю о том, что могло случиться… — чуть слышно шепчет он.

— Я в порядке.

— Ох, Ана… — У него срывается голос.

— Я в порядке. Мы все в порядке. Немного поволновались. Ни с кем ничего не случилось — ни с Гейл, ни с Райаном. И Джека забрали.

Кристиан качает головой.

— Нет уж, спасибо.

Что? О чем он говорит? Я отстраняюсь и смотрю на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не хочу обсуждать это сейчас.

Вот как? Ну, может, я хочу? Хотя… ладно, пусть. По крайней мере, он со мной разговаривает. Устраиваюсь поудобнее. Он играет с моими волосами. Наклоняется и шепчет:

— Я хочу наказать тебя. По-настоящему. Выбить Дурь.

Сердце подпрыгивает. Вот жуть! Мороз по коже.

— Знаю.

— И, может быть, накажу.

— Надеюсь, что не станешь.

Он обнимает меня еще крепче.

— Ана, Ана, Ана! С тобой и у святого терпения не хватит.

— Я могла бы во многом вас обвинить, мистер Грей, но только не в том, что вы святой.

Усмехается. Наконец-то.

— Как всегда в точку, миссис Грей. — Кристиан целует меня в лоб. — Иди-ка в постельку. Ты ведь поздно легла. — Он поднимается, ловко подхватывает меня на руки и кладет на кровать.

— Полежишь со мной?

— Нет, у меня много дел. — Кристиан берет со столика стакан. — Поспи. Разбужу через пару часов.

— Еще злишься?

— Да.

— Тогда я посплю.

— Вот и хорошо. — Он укрывает меня и еще раз целует в лоб. — Спи.

Я еще не пришла в себя после прошлого вечера, а тут этот эмоционально выматывающий разговор… В общем, меня и впрямь потянуло в сон. Засыпая, думаю о том, почему он все-таки не воспользовался своим механизмом совладания, хотя, с другой стороны, оно и к лучшему, учитывая мое состояние и гадкий вкус во рту.


— Выпей соку, — говорит Кристиан, когда я снова открываю глаза. Два часа сна пошли на пользу: я проснулась отдохнувшая, голова больше не болит. Апельсиновый сок — именно то, что надо. Да и созерцание мужа бодрит. Он в тренировочном костюме. Невольно вспоминаю отель «Хитман», где я впервые проснулась вместе с ним. Его серая майка потемнела от пота. То ли занимался в спортзале, то ли был на пробежке.

— Приму душ, — говорит он и уходит в ванную. Держится по-прежнему отстраненно. Может, это из-за случившегося прошлой ночью ему не до меня? Или еще злится? А может, причина в чем-то другом?

Я сажусь, беру стакан и быстро выпиваю. Какой все-таки восхитительный вкус! К тому же сок холодный, и во рту сразу свежеет. Выбираюсь из постели — хочется поскорее сократить дистанцию, как в реальном смысле, так и в метафизическом. Бросаю взгляд на будильник. Восемь. Стягиваю футболку и тоже иду в ванную. Кристиан в душевой, моет волосы, так что я без колебаний проскальзываю в кабинку, обнимаю его сзади — он замирает — и прижимаюсь всем телом к мокрой мускулистой спине. На его реакцию внимания не обращаю, обнимаю покрепче, трусь о него щекой и закрываю глаза. Он делает полшага вперед, так что мы оба оказываемся под горячими струями, и продолжает мыть голову. Вспоминаю, сколько раз он трахал меня здесь, сколько раз мы занимались любовью. И хмурюсь. Раньше он никогда не был таким тихим. Не разжимая объятий, поворачиваю голову и покрываю его спину поцелуями. Он снова напрягается.

— Ана…

— М-м-м…

Мои руки медленно спускаются по твердому, как камень, животу… ниже… еще ниже… Он сжимает их и качает головой.

— Не надо.

Я тут же отступаю. Отказывается? Не хочет? Когда же такое бывало? Мое подсознание качает головой и поджимает губы. Смотрит на меня поверх очков, словно говоря: «Ну что, на этот раз ты и впрямь облажалась». Чувство такое, словно мне дали пощечину. Оттолкнули. Отвергли. В голове бьется страшная мысль: он больше меня не хочет. Я задыхаюсь от острой, пронзительной боли. Кристиан поворачивается, и я с облегчением отмечаю, что совсем уж равнодушным к моим чарам он все же не остался. Он берет меня за подбородок, заставляет поднять голову, и вот я уже смотрю в настороженные и такие прекрасные глаза.

— Я по-прежнему без ума от тебя, — тихо и серьезно говорит он. Потом наклоняется, прислоняется лбом к моему, закрывает глаза.

Я поднимаю руку, глажу его по лицу.

— Не злись на меня. Пожалуйста. По-моему, ты излишне остро на все реагируешь.

Кристиан резко выпрямляется, и я роняю руки.

— Слишком остро реагирую? — рявкает он. — Какой-то гребаный маньяк проникает в мою квартиру, чтобы похитить мою жену, а ты говоришь, что я слишком остро реагирую? — Голос его звучит так грозно, что мне становится страшно. В глазах молнии, и смотрит он на меня так, словно это я — гребаный маньяк.

— Нет, нет. Я не это имела в виду. Думала, ты злишься из-за того, что я пошла в кафе с Кейт.

Он снова, будто от боли, закрывает глаза и качает головой.

— Меня здесь не было.

— Знаю, — шепчет он и открывает глаза. — И все потому, что ты не можешь сделать даже то, о чем тебя просят. — Я слышу горечь и отчаяние. — Не хочу обсуждать это здесь, в душе. И да, Анастейша, я все еще злюсь на тебя. Из-за тебя я уже и в себе начинаю сомневаться.

Он поворачивается, выходит из кабинки и, прихватив полотенце, — из ванной. А я остаюсь одна — мерзнуть под горячими струями.

Черт. Черт. Черт.

И только тут до меня доходит смысл сказанного.

Похитить?

Джек хотел похитить меня? Вспоминаю рулон клейкой ленты. Я не хочу, не могу думать о том, зачем ему нужна была лента. А что знает Кристиан?

Я быстренько моюсь, ополаскиваю голову. Я хочу все знать. Мне это нужно. И я не позволю держать меня во тьме неведения.

Выхожу из ванной — Кристиана в спальне уже нет. Быстро же он оделся! Я торопливо натягиваю свое любимое сливовое платье, надеваю черные босоножки и ловлю себя на том, что выбрала наряд, который нравится Кристиану. Быстренько вытираю волосы, расчесываю и собираю в пучок. Бриллиантовые сережки в уши. Бегом в ванную — подкраситься. Смотрю на себя в зеркало — какая ж я бледная! Перевожу дыхание, успокаиваюсь и напоминаю себе, что я всегда бледная. Что ж, повеселилась с подругой — теперь отдувайся. Вздыхаю. Да, да, Кристиан смотрит на это иначе.

В большой комнате его тоже нет. В кухне хлопочет миссис Джонс.

— Доброе утро, Ана, — приветливо говорит она.

— Доброе утро, — улыбаюсь я. Ага, я снова Ана.

— Чаю?

— Да, пожалуйста.

— Съедите что-нибудь?

— Не отказалась бы от омлета.

— С грибами и шпинатом?

— И сыром.

— Сейчас сделаю.

— А где Кристиан?

— Мистер Грей в своем кабинете.

— Он уже позавтракал?

— Нет, мэм.

— Спасибо.


Кристиан разговаривает по телефону. В белой рубашке, без галстука — именно так и положено выглядеть расслабляющемуся генеральному директору. Какой же обманчивой бывает внешность. В офис он, может быть, и не поедет, но… Увидев меня на пороге, Кристиан качает

убрать рекламу



головой, показывает, что занят. Вот досада. Я поворачиваюсь и бреду нехотя к бару. Появляется Тейлор. Подтянутый, бодрый, в деловом костюме — словно после восьми часов непрерывного здорового сна.

— Доброе утро, — бормочу я с тайной надеждой проверить, в каком он настроении и не подскажет ли, что именно здесь происходит.

— Доброе утро, миссис Грей. — Всего четыре слова, но я слышу в них симпатию. Сочувственно улыбаюсь: я-то знаю, каково это — терпеть злого, недовольного Кристиана, вынужденного бросить дела и досрочно вернуться в Сиэтл.

— Как прошел полет? — спрашиваю, набравшись смелости.

— Нелегко, миссис Грей. — Коротко, но выразительно. — Позвольте узнать, как вы?

— Я в порядке.

Он кивает.

— Прошу извинить. — Идет к кабинету Кристиана, и его впускают. А меня — нет.

— Ну, вот и готово. — Миссис Джонс ставит передо мной поднос с завтраком. Есть уже не хочется, но я ем, чтобы не обидеть ее.

Заканчиваю, а Кристиан так и не появился. Избегает? Не хочет меня видеть?

— Спасибо, миссис Джонс. — Соскальзываю со стула и иду в ванную почистить зубы.

Пока чищу, вспоминаю, как Кристиан дулся из-за брачной клятвы. Тогда он тоже отсиживался в коридоре. Так что, история повторяется? Он снова дуется? Я зябко поеживаюсь, вспоминая, какие кошмары мучили его потом. Неужели они случатся? Нам обязательно нужно поговорить. Я должна знать все: о Джеке, о принятых мерах безопасности и о многом другом, что держалось в секрете от меня, но о чем известно Кейт. Ясно, что ей обо всем рассказывает Элиот.

Смотрю на часы: без десяти девять. Я уже опаздываю на работу. Слегка подкрашиваю губы, захватываю легкий черный жакет и выхожу в большую комнату. Кристиан уже здесь. Завтракает.

— Ты идешь?

— На работу? Да, конечно. — Я решительно подхожу к нему. Он смотрит на меня пустыми глазами. — Послушай, мы всего неделю как вернулись. Мне нужно ходить на работу.

— Но… — Он останавливается, проводит ладонью по волосам… В комнату тихонько входит миссис Джонс.

— Знаю, нам о многом нужно поговорить. Может быть, вечером, если ты успокоишься?

У него отваливается челюсть.

— Если успокоюсь? — Голос обманчиво мягкий.

Кровь бросается в лицо.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Нет, Анастейша, не знаю.

— Не хочу спорить. Я зашла спросить, могу ли взять машину.

— Нет, — бросает он.

— Хорошо. — Я уступаю без боя.

Кристиан растерянно моргает. Ясно, не ожидал.

— Тебя отвезет Прескотт. — Тон уже не такой воинственный.

Вот только Прескотт мне и не хватало. Первый порыв — надуться, возразить, но я сдерживаюсь. Теперь, когда Джека забрали и опасности нет, дополнительные меры безопасности можно было бы и снять. На память приходит мамино наставление перед свадьбой: «Ана, милая, на всех фронтах не повоюешь».

— Ладно.

Оставлять его в таком состоянии, не попытавшись снять напряжение, не хочется, и я осторожно подхожу к нему. Он напрягается, настороженно смотрит на меня и выглядит таким трогательно-уязвимым, таким ранимым, что мне становится не по себе. Ох, Кристиан, мне так жаль! Я целую его в уголок рта. Он закрывает глаза, как будто наслаждается моим прикосновением.

— Не злись.

Он хватает меня за руку.

— Я и не злюсь.

— Ты меня не поцеловал, — шепчу я.

Смотрит с прищуром, подозрительно.

— Знаю.

Так и тянет спросить почему, но я вовсе не уверена, что хочу знать ответ. Он вдруг поднимается, сжимает ладонями мое лицо и впивается в губы. От неожиданности даже дух захватывает, и я неосмотрительно впускаю его язык. Он пользуется моей неосторожностью в полной мере — вторгается, берет свое и требует большего, а когда я уже начинаю отвечать, отстраняется.

— В SIP вас с Прескотт отвезет Тейлор. — Дышит тяжело, в глазах — жар желания. — Тейлор!

Я стараюсь успокоиться.

— Да, сэр. — Тейлор уже на пороге.

— Скажите Прескотт, что миссис Грей едет на работу. Вы сможете их отвезти?

— Конечно. — Тейлор четко, по-военному, поворачивается и уходит.

— Буду признателен, если ты постараешься не попасть сегодня ни в какие неприятности.

— Я посмотрю, что можно сделать. — Мило улыбаюсь.

Уголки губ трогает улыбка. Но только уголки — Кристиан успевает остановиться.

— Что ж, тогда… пока, — говорит он бесстрастно.

— Пока, — шепчу я.

Чтобы не нарваться на репортеров, мы с Прескотт спускаемся в подземный гараж на служебном лифте. Арест Джека, как и тот факт, что его задержали в нашей квартире, — уже достояние публики. Садясь в «Ауди», я думаю, не ждут ли папарацци около SIP, как в день объявления о нашей помолвке.

Некоторое время едем молча, потом я вспоминаю, что собиралась позвонить маме и Рэю, сообщить, что у нас все в порядке. К счастью, оба разговора удается свернуть достаточно быстро, до прибытия в издательство. Как и следовало ожидать, у входа собралась небольшая толпа репортеров и фотографов. Все они, как по команде, поворачиваются и выжидательно смотрят на «Ауди».

— Уверены, что хотите этого, миссис Грей? — спрашивает Тейлор. Я бы и вернулась домой, но тогда придется провести день с мистером Кипящим Гневом. Надеюсь, со временем положение изменится к лучшему. Джек — в полиции, и Кристиану следовало бы радоваться, но он не радуется. Отчасти я понимаю, в чем тут дело — слишком многое вышло из-под его контроля, включая меня, — но сейчас размышлять об этом некогда.

— Пожалуйста, отвезите меня к служебному входу.

— Да, мэм.


Час дня. Проработала все утро. Стук в дверь — в кабинет заглядывает Элизабет.

— Тебя можно чуть-чуть отвлечь? — спрашивает она. — На минутку?

— Конечно, — говорю я, немного удивленная незапланированным визитом. Элизабет входит, садится, отбрасывает за плечо длинные черные волосы. — Хотела убедиться, что ты в порядке. Вообще-то меня Роуч попросил к тебе заглянуть, — добавляет она торопливо и густо краснеет. — Ну, насчет всего этого…

Об аресте Джека Хайда уже написали все газеты, но с пожаром в «Грей энтерпрайзес» его никто пока не связал.

— Со мной все в порядке. — Не хочется ни задумываться, ни вникать в детали, ни анализировать собственные чувства. Джек замышлял что-то против меня. Что ж, это не новость. Он и раньше пытался. Куда больше меня беспокоит Кристиан.

Быстренько просматриваю почту. От него по-прежнему ничего. Что же делать? Я бы отправила мейл, но боюсь, не подолью ли масла в огонь его гнева.

— Вот и хорошо, — говорит Элизабет и впервые за все время улыбается мне искренне. — Если я чем-то могу помочь, чем угодно — дай знать.

— Обязательно.

Она поднимается.

— Знаю, ты занята. Не буду отрывать от дел.

— Э… спасибо.


Какой бессмысленный разговор. Мог бы претендовать на звание самого пустого во всем Западном полушарии. Может быть, ее заслал Роуч? Может, забеспокоился, учитывая, что я все-таки жена босса? Я гоню мрачные мысли и достаю «блэкберри» с надеждой увидеть сообщение от Кристиана. И в этот момент в ящик падает новое письмо.

От кого: Кристиан Грей

Тема: Заявление

Дата: 26 августа 2011 г. 13:04

Кому: Анастейша Грей

Анастейша,

Детектив Кларк зайдет к тебе сегодня в 3 часа дня за заявлением. Не хочу, чтобы ты ехала в полицию, поэтому настоял, чтобы он приехал к тебе сам.

Кристиан Грей, генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

Минут пять смотрю на его сообщение, стараясь придумать остроумный и беззаботный ответ, чтобы поднять мужу настроение. Но ничего такого в голову не приходит, и я, за неимением лучших опций, выбираю краткость.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Заявление

Дата: 26 августа 2011 г. 13:12

Кому: Кристиан Грей

О'кей.

Ах Анастейша Грей, редактор SIP

Смотрю на экран еще пять минут, жду ответа — ничего. Кристиан сегодня не в настроении.

Я отодвигаюсь от стола. Можно ли его винить? Мой бедный муж так бушевал сегодня утром. И тут мне в голову приходит одна мысль. Когда я утром проснулась, Кристиан был в смокинге. Когда же он решил вернуться из Нью-Йорка? С работы он обычно уходит между десятью и одиннадцатью. Вчера в это время я еще вовсю отрывалась с Кейт.

Почему же все-таки Кристиан вернулся? Потому что меня не было дома или из-за инцидента с Джеком? Если он улетел из-за того, что я где-то веселилась, то не мог ничего знать ни о Джеке, ни о полиции — до приземления в Сиэтле. Я вдруг понимаю, что должна все выяснить. Если Кристиан прилетел только потому, что я не осталась дома, значит, он, в своем стиле, слишком грубо и остро отреагировал на ситуацию. Мое подсознание поджимает губы и снова становится похожим на гарпию. Ладно, ладно, я рада, что он вернулся, поэтому остальное, может быть, неважно. И тем не менее… Представляю, какой шок он испытал после приземления. Чего же удивляться, если ему сегодня не по себе. На память приходят сказанные им когда-то слова насчет того, что со мной он порой сомневается в собственном здравомыслии.

Я должна знать: он вернулся из-за «Коктейльгейта» или из-за этого сбрендившего придурка.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Твой полет

Дата: 26 августа 2011 г. 13:24

Кому: Кристиан Грей

Во сколько ты вчера решил вернуться в Сиэтл?

Анастейша Грей, редактор SIP

От кого: Кристиан Грей

Тема: Твой полет

Дата: 26 августа 2011 г. 13:26

Кому: Анастейша Грей

Зачем?

Кристиан Грей, генеральный директор «Грей энтерпрайзес»

От кого: Анастейша Грей

Т

убрать рекламу



ема:
Твой полет

Дата: 26 августа 2011 г. 13:29

Кому: Кристиан Грей

Скажем, из любопытства.

Анастейша Грей, редактор SIP

От кого: Кристиан Грей

Тема: Твой полет

Дата: 26 августа 2011 г. 13:32

Кому: Анастейша Грей

От любопытства кошка сдохла.

Кристиан Грей, генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

От кого: Анастейша Грей

Тема: А?

Дата: 26 августа 2011 г. 13:35

Кому: Кристиан Грей

Что за туманные намеки? Очередная угроза?

Ты ведь знаешь, куда я с этим пойду?

Почему ты решил вернуться? Из-за того, что я отправилась выпить с подругой, до того пообещав не ходить, или из-за того, что в твою квартиру забрался псих?

Анастейша Грей, редактор SIP

Смотрю на экран. Ответа нет. Смотрю на часы в уголке экрана. Без четверти два, а ответа все нет.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Вот какое дело…

Дата: 26 августа 2011 г. 13:56

Кому: Кристиан Грей

Принимаю твое молчание как подтверждение того, что ты действительно вернулся в Сиэтл, потому что я ПЕРЕДУМАЛА. Я взрослая женщина, пошла посидеть с подругой. Ни о каких дополнительных мерах по усилению безопасности ТЫ НИЧЕГО МНЕ НЕ СКАЗАЛ. От Кейт я узнала, что эти меры касались не только нас, но всех Греев. Как всегда, когда дело касается моей безопасности, ты отреагировал чересчур остро, и я понимаю почему. Но в данном случае ты напоминаешь того мальчика, который кричал «Волки! Волки!». Я понятия не имею об истинной причине твоего беспокойства или о том, что ты считаешь таковой. Со мной были двое охранников. Я полагала, что мы с Кейт в безопасности. Как оказалось, в баре нам и впрямь угрожала меньшая опасность, чем в квартире. Будь я в ПОЛНОЙ МЕРЕ ИНФОРМИРОВАНА о ситуации, я бы поступила иначе. Понимаю, что твое беспокойство имеет отношение к материалам, хранившимся на компьютере Джека, — по крайней мере, так полагает Кейт. Понимаешь ли ты, как досадно сознавать, что лучшая подруга лучше меня знает, что происходит? А ведь я твоя ЖЕНА. Итак, ты собираешься все мне рассказать? Или так и будешь отделываться мальчишескими угрозами?

И ты не единственный, кому это осточертело. Понятно?

Ана Анастейша Грей, редактор SIP

Нажимаю «отправить». Вот так, Грей, и заруби это себе на носу. Перевожу дыхание. Вот так накрутила себя. А то ведь страдала из-за того, что плохо себя вела. Все, хватит.

От: Кристиан Грей

Тема: Вот какое дело…

Дата: 26 августа 2011 г. 13:59

Кому: Анастейша Грей

Как всегда, миссис Грей, вы откровенны и требовательны. Возможно, мы обсудим этот вопрос, когда вернемся ДОМОЙ.

И следите за своей речью. Мне это тоже осточертело.

Кристиан Грей, генеральный директор холдинга «Грей энтепрайзес»

Следите за своей речью! Я сердито кошусь на экран и понимаю, что это ничего мне не даст. Не отвечаю. Беру присланную недавно рукопись молодого перспективного автора и начинаю читать.


Встреча с детективом Кларком проходит спокойно и буднично. Сегодня он менее ворчлив, чем накануне. Может быть, немного поспал. Или просто предпочитает работать днем.

— Спасибо за заявление, миссис Грей.

— Не за что, детектив. Хайд ведь еще под арестом?

— Да, мэм. Из больницы его отпустили утром. При тех обвинениях, что предъявлены сейчас, ему еще придется побыть у нас. — Кларк улыбается, и в уголках его темных глаз проступают морщинки.

— Хорошо. Нам с мужем пришлось поволноваться.

— Я уже разговаривал сегодня с мистером Греем. Он также выразил свое удовлетворение. Интересный человек ваш муж.

«Вы даже не представляете насколько», — думаю я.

— Да, спасибо. — Я вежливо улыбаюсь, давая понять, что ему пора.

— Если что-то вспомните, позвоните мне. Вот визитка.

Он достает из бумажника карточку и протягивает мне.

— Спасибо, детектив. Я так и сделаю. Обязательно.

— До свидания, миссис Грей.

— До свидания.

Кларк уходит, а я думаю, какие же именно обвинения предъявлены Джеку. Кристиан, конечно, не расколется. Я обиженно поджимаю губы.

В «Эскалу» едем молча. За рулем на этот раз Сойер. Прескотт — рядом с ним. На душе тяжело, и легче не становится. Знаю, мы крупно поругаемся, а сил на ссоры у меня уже не осталось.

Пока мы с Прескотт поднимаемся в лифте из гаража, пытаюсь привести в порядок мысли. Что я хочу сказать? Все уже сказано в электронном письме… Может быть, Кристиан что-то объяснит. По крайней мере, я на это надеюсь. А вот с нервами ничего поделать не могу. Сердце колотится, во рту пересохло, ладони влажные от пота. Не хочу ругаться, но порой с ним бывает так трудно, и я должна стоять на своем, не уступать.

Дверцы кабины расходятся. За ними — фойе. На сей раз здесь чисто и аккуратно. Столик на месте, в новой вазе роскошный букет бледно-розовых и белых пионов. На ходу проверяю картины — все «Мадонны» в целости. Разбитую дверь починили, она снова в полном порядке, и Прескотт любезно открывает ее передо мной. Сегодня она тихая, такой она нравится мне больше.


— Добрый вечер, миссис Грей, — говорит Кристиан. Стоит возле рояля. На нем черная футболка и джинсы… те джинсы, в которых он был в игровой комнате. Ого-го. Застиранные до белизны, обтягивающие, с дыркой на коленях. Он подходит ко мне, и я вижу, что он босиком, а верхняя пуговица расстегнута. Глаза подернуты дымкой, взгляд цепко держится за меня.

— Рад видеть вас дома. Жду.

Глава 11

 Сделать закладку на этом месте книги

Правда? — шепчу я. Во рту пересыхает еще сильнее, сердце колотится в груди. Почему он так одет? Что это значит? Все еще дуется?

— Да. — Голос такой мягкий, но он ухмыляется, приближаясь ко мне.

Черт, какой же он умопомрачительно сексуальный в этих своих джинсах, низко сидящих на бедрах! Ну нет, я не дам мистеру Ходячий Секс себя отвлечь. Пытаюсь оценить настроение Кристиана, пока он приближается ко мне, словно хищник к жертве. Злой? Игривый? Похотливый? Невозможно понять.

— Мне нравятся твои джинсы, — говорю я. Хищная ухмылка не затрагивает глаз. Чтоб тебя, он все еще злится. А оделся так, чтобы меня отвлечь. Он останавливается, и его пристальный взгляд буквально опаляет меня. Широко открытые непроницаемые глаза прожигают насквозь. Я сглатываю.

— Я так понимаю, у вас есть вопросы, миссис Грей, — вкрадчиво говорит он и вытаскивает что-то из заднего кармана джинсов. Мой взгляд прикован к его глазам, но я слышу, как он разворачивает листок бумаги. Поднимает — и я, коротко взглянув в сторону, узнаю свой мейл. Мы смотрим друг на друга глаза в глаза, и его взгляд пылает гневом.

— Да, у меня есть вопросы, — шепчу я прерывающимся голосом. Если мы собираемся это обсуждать, мне нужно держаться от него подальше. Но прежде чем я отступаю назад, он наклоняется и трется носом о мой нос. Глаза мои сами собой закрываются от удовольствия.

— У меня тоже, — шепчет он, и при этих словах я открываю глаза. Он выпрямляется и снова сверлит меня пристальным взглядом.

— Думаю, я знаю твои вопросы, Кристиан, — говорю ироническим тоном, и он щурится, пряча искорки изумления. Неужели будем ссориться?

Я делаю осторожный шаг назад. Мне необходимо физически дистанцироваться от него — от его запаха, его взгляда, его отвлекающего тела в этих невозможно сексуальных джинсах. Он хмурит брови.

— Почему ты вернулся из Нью-Йорка раньше времени? — шепчу я. Лучше уж поскорее покончить с этим.

— Ты знаешь почему. — В его тоне слышатся предостерегающие нотки.

— Потому что я встретилась с Кейт не дома?

— Потому что ты нарушила слово и подвергла себя ненужному риску.

— Нарушила слово? Ты так считаешь? — ошеломленно выдыхаю я, оставляя без внимания вторую половину обвинения.

— Да.

Господи. Ну что за человек! Я начинаю закатывать глаза, но останавливаюсь, когда он грозно насупливается.

— Кристиан, я передумала, — объясняю я медленно, терпеливо, как ребенку. — Я женщина. Нам это свойственно. С нами такое случается.

Он моргает, смотрит на меня, словно до него никак не доходит.

— Если бы я хоть на минуту подумала, что ты отменишь свою деловую поездку…

Мне не хватает слов. Я не знаю, что сказать. Вспоминаю спор из-за наших брачных клятв. «Я никогда не обещала повиноваться тебе, Кристиан». Но я придерживаю язык, потому что в глубине души рада его возвращению. Несмотря на всю его ярость, я рада, что он здесь, передо мной, целый и невредимый, пусть и дымящийся от злости.

— Ты передумала? — Он не может скрыть своего негодования.

— Да.

— И не подумала позвонить мне? — Он возмущенно фыркает, потом добавляет: — Более того, ты оставила здесь неполный наряд охранников и подвергла риску Райана.

Ой, вот об этом я не подумала.

— Мне следовало позвонить, но я не хотела тебя беспокоить. Если бы позвонила, уверена, ты запретил бы мне пойти, а я соскучилась по Кейт. Мне хотелось ее видеть. Кроме того, меня не оказалось здесь, когда сюда заявился Джек. Райану не следовало его впускать.

Все это так запутано. Если б Райан не впустил его, Джек все еще был бы на свободе.

Глаза Кристиана дико блестят, потом закрываются, лицо напрягается, словно от боли. О нет. Он качает головой, и не успеваю я ничего понять, как он заключает мен

убрать рекламу



я в объятия и крепко прижимает к себе.

— Ох, Ана, — шепчет он, сжимая меня еще крепче. Так крепко, что мне нечем дышать. — Если бы с тобой что-то случилось… — Голос падает до шепота.

— Со мной ничего не случилось, — не без труда выдавливаю я.

— Но могло. Я сегодня умер тысячью смертей, думая о том, что могло произойти. Я был так зол, Ана. Зол на тебя. На себя. На всех. Не припоминаю, чтобы еще когда-то был так зол… разве что… — Он снова замолкает.

— Разве что? — подсказываю я.

— Тогда, в твоей старой квартире. Когда Лейла была там.

Ох. Не хочу об этом думать.

— Ты был такой чужой сегодня утром, — бормочу я. Голос мой прерывается на последнем слове, когда я вспоминаю, что почувствовала, когда он не захотел меня. Руки его перемещаются ко мне на затылок, и я делаю глубокий вдох. Он заставляет меня поднять голову.

— Я не знаю, как справиться с этой злостью. Не думаю, что хочу причинить тебе боль, — говорит Кристиан. В глазах — тревога. — Утром мне хотелось наказать тебя, сильно наказать, и… — Он останавливается, не находя слов или боясь произнести их.

— Боялся, что сделаешь что-то плохое? — заканчиваю я за него, не веря ни минуты, что он сделал бы это, но все равно испытывая облегчение. Какая-то маленькая, порочная часть меня страшилась другого: того, что он уже потерял ко мне интерес.

— Я не доверял себе, — тихо проговорил он.

— Кристиан, я знаю, что ты никогда не сделал бы ничего плохого. В физическом смысле, во всяком случае. — Я сжимаю его голову в ладонях.

— Правда? — спрашивает он скептически.

— Конечно. Я знала: то, что ты сказал, было пустой угрозой. Знала, что ты бы ни за что меня не избил.

— Я хотел.

— Нет, не хотел. Ты просто думал, что хотел.

— Не знаю… — бормочет он.

— Ну сам подумай, — говорю я, вновь обвивая его руками и потираясь носом о его грудь через черную футболку. — Вспомни, что ты чувствовал, когда я ушла. Ты сам рассказывал об этом. Как изменил свой взгляд на мир, на меня. Я знаю, от чего ты отказался ради меня. Вспомни, что ты чувствовал, когда увидел следы от наручников у меня на запястьях в наш медовый месяц.

Он замирает, переваривая эту информацию. Я сжимаю руки; мои ладони лежат у него на спине, и я ощущаю крепкие напряженные мускулы под футболкой. Постепенно Кристиан расслабляется, и напряжение уходит.

Так, значит, вот что его беспокоило. Боялся причинить мне боль? Почему я верю в него больше, чем он сам в себя? Я не понимаю, мы ведь совершенно точно продвинулись вперед. Он обычно такой сильный, такой властный, но без этого — потерянный. Как жаль. Он целует меня в макушку. Я поднимаю лицо, и его губы находят мои. Ищут, берут, дают, умоляют — о чем, не знаю. Я просто хочу чувствовать его рот на своем и страстно отвечаю на поцелуй.

— Ты так веришь в меня, — шепчет он, оторвавшись.

— Да, верю.

Он гладит мое лицо тыльной стороной ладони и пристально смотрит мне в глаза. Гнев прошел. Мой Кристиан вернулся оттуда, куда уходил, и мне приятно его видеть.

Застенчиво поднимаю глаза и улыбаюсь.

— Кроме того, — шепчу я, — тебе не надо возиться с бумагами.

Он открывает в изумлении рот и снова прижимает меня к груди.

— Ты права. Не надо. — Смеется.

Мы стоим посреди гостиной, обнявшись, поддерживая друг друга.

— Идем в постель, — шепчет он через какое-то время.

Ох ты боже мой…

— Кристиан, нам надо поговорить.

— Потом, — мягко настаивает он.

— Кристиан, пожалуйста. Поговори со мной.

Он вздыхает.

— О чем?

— Ты знаешь. Ты держишь меня в неведении.

— Я хочу защитить тебя.

— Я не ребенок.

— Это мне прекрасно известно, миссис Грей. — Ладони скользят вниз. Он хватает меня сзади и прижимает к себе, одновременно подавшись вперед, чтобы я оценила силу его желания.

— Кристиан! — ворчу я. — Поговори со мной.

Он раздраженно вздыхает.

— Что ты хочешь знать? — Смирившись, опускает руки. Но я же совсем не этого хотела. Берет меня за руку, наклоняется за листком на полу.

— Много чего, — говорю я, пока он ведет меня к кушетке.

— Садись, — приказывает Кристиан.

Кое-кто никогда не меняется, размышляю я, делая, как велено. Он садится рядом и, подавшись вперед, обхватывает голову руками.

Да нет же! Неужели ему это так тяжело? Выпрямляется, взъерошивает обеими руками волосы и поворачивается ко мне, как человек, смирившийся с судьбой.

— Спрашивай.

Все оказалось легче, чем я думала.

— Зачем понадобилась дополнительная охрана для членов семьи?

— Хайд представляет для них угрозу.

— Откуда ты знаешь?

— Нашли кое-что в его компьютере. Кое-какие сведения, касающиеся меня и остальных членов семьи. Особенно Каррика.

— Каррика? А что такое?

— Пока не знаю. Пойдем в постель.

— Кристиан, скажи мне!

— Что сказать?

— Ты такой… несносный.

— Ты тоже. — Он сверлит меня взглядом.

— Ты ведь, когда только обнаружил информацию о своей семье на компьютере, не сразу усилил охрану. Так что же произошло потом? Почему ты сделал это сейчас?

Кристиан смотрит на меня с прищуром.

— Я же не знал, что он попытается поджечь здание или… — Он замолкает. — Мы не воспринимали его всерьез, считали немножко помешанным, но ты же знаешь, — Кристиан пожимает плечами, — когда человек на виду, людям становится интересно. Материал был разрозненный, бессистемный: газетные статьи обо мне в пору учебы в Гарварде — мое участие в соревнованиях по гребле, моя карьера. Статьи про Каррика — отслеживание его карьеры, маминой, кое-что касающееся Элиота и Миа.

Как странно.

— Ты сказал «или», — напоминаю я.

— Или что?

— Ты сказал «попытается поджечь здание или…», как будто собирался что-то добавить.

— Ты есть хочешь?

Что? Я хмурюсь, и в животе у меня урчит.

— Ты сегодня ела? — Голос суровеет, глаза подергиваются ледяной завесой.

Меня выдает прилившая к лицу краска.

— Так я и думал, — отрывисто бросает он. — Ты же знаешь, как я отношусь к тому, что ты не ешь. Идем. — Встает и протягивает мне руку. — Давай я тебя покормлю. — Голос его полон чувственного обещания.

— Покормишь меня? — шепчу я, и все, что ниже пупка, плавится. Черт. Как быстро он перескочил с одной темы на другую. И это все? Все, что мне удалось вытянуть из него?

Идем на кухню. Кристиан хватает барный стул и переносит по другую сторону стойки.

— Садись.

— А где миссис Джонс? — спрашиваю я, взбираясь на табурет и только сейчас замечая ее отсутствие.

— Я дал им с Тейлором выходной.

О как.

— Почему?

Он смотрит на меня с привычной надменной насмешливостью.

— Потому что могу.

— Ты будешь готовить? — с сомнением спрашиваю я.

— Какая ты недоверчивая. Закрой глаза.

Ух ты. Я думала, нам предстоит полномасштабное сражение, а мы — вот тебе и раз — играем в кухне.

— Закрой, — приказывает он.

Я закатываю глаза, потом подчиняюсь.

— Хм-м. Не совсем то, что надо, — бормочет он. Я приоткрываю один глаз и вижу, как он вытаскивает шелковый шарф сливового цвета из заднего кармана джинсов. Шарф такого же цвета, как мое платье. Ну и ну. Где он его взял?

— Закрой. Не подглядывать.

— Собираешься завязать мне глаза? — бормочу я, шокированная. Мне вдруг становится нечем дышать.

— Да.

— Кристиан…

Он прикладывает палец к моим губам.

Я хочу поговорить.

— Потом поговорим. Сейчас я хочу, чтоб ты поела. Ты сказала, что голодна. — Он легко целует меня в губы. Шелк шарфа мягко прижимается к векам, когда он завязывает его у меня на затылке.

— Что-нибудь видишь?

— Нет, — ворчу я, фигурально закатывая глаза. Он тихонько усмехается.

— Я знаю, когда ты закатываешь глаза… и ты знаешь, как это на меня действует.

Поджимаю губы.

— Нельзя ли нам как-нибудь поскорее покончить с этим? — огрызаюсь я.

— Какая вы нетерпеливая, миссис Грей. Так жаждете поговорить, — игривым тоном.

— Да!

— Вначале я должен тебя накормить. — Он касается губами моего виска, и я сразу же успокаиваюсь.

Ладно, пусть будет по-твоему. Я смиряюсь с судьбой и прислушиваюсь к его перемещениям по кухне. Открывается дверца холодильника… Кристиан ставит блюда на стойку позади меня… проходит к микроволновке… что-то нажимает, и печка включается. И все-таки он меня заинтриговал. Я слышу, как поворачивается ручка тостера, как он включается… слышу тиканье таймера. Хм, тосты?

— Да. Я очень хочу поговорить. — Принюхиваюсь — кухню наполняют экзотические пряные ароматы. Я ерзаю на стуле.

— Сиди смирно, Анастейша. — Кристиан снова рядом со мной. — Я хочу, чтобы ты вела себя прилично… — шепчет он.

Господи. Моя внутренняя богиня цепенеет и даже не моргает.

— И не кусай губу. — Он мягко тянет мою нижнюю губу, высвобождая из зубов, и я не могу сдержать улыбки.

Следующее, что я слышу, это хлопок пробки… Вино льется в бокал. Мгновение тишины… тихий щелчок и мягкое шипение ожившей стереосистемы. Резкие гитарные аккорды начинают песню, которой я не знаю. Кристиан приглушает звук до фонового уровня. Поет мужчина, голос у него низкий, глубокий и чувственный.

— Сначала, думаю, вино, — шепчет Кристиан, отвлекая меня от песни. — Подними голову. — Я запрокидываю голову. — Еще, — велит он.

Я подчиняюсь — и его губы оказываются на моих губах. Прохладное вино течет в рот. Я рефлекторно сглатываю. Полный улет. Из не такого уж далекого прошлого накатывают воспоминания: я, связанная, на своей кровати в Ванкувере перед выпускным, и возбужденный, злой Кристиан, которому не понравился мой мейл. Многое ли изменилось? Не особенно. Разве что теперь я узнаю вино, любимое вино Кристиана — сансер.

— М-м, — довольно мурлычу я.

— Нравится вино? — шепчет он. Его теплое дыхание — у меня на щеке. Я купаюсь в его близости, его энергии, жаре, исходящем от его тела, пусть даже он и не прикасается ко

убрать рекламу



мне.

— Да, — выдыхаю я.

— Еще?

— С тобой я всегда хочу еще.

Я почти слышу его улыбку. И не могу не улыбнуться.

— Миссис Грей, вы заигрываете со мной?

— Да.

Его обручальное кольцо звякает о бокал, когда он делает еще глоток вина. Какой сексуальный звук. Он отводит мою голову назад, еще раз целует, и я жадно глотаю вино, льющееся из его рта. Он улыбается и снова целует меня.

— Проголодалась?

— Полагаю, мы уже установили это, мистер Грей.

Трубадур на айподе поет о порочных играх. В самый раз.

Микроволновка издает отрывистый звук, и Кристиан отпускает меня. Я выпрямляюсь. Пахнет специями: чеснок, орегано, розмарин, мята. Да, и, кажется, баранина. Дверца микроволновки открывается, и восхитительный запах становится сильнее.

— Вот черт! — ругается Кристиан, и блюдо с грохотом ударяется о стойку.

Бедняжка.

— Ты в порядке?

— Да! — рявкает он раздраженно и секунду спустя снова стоит рядом.

— Просто обжегся. Вот. — Просовывает указательный палец мне в рот. — Может, если пососешь, полегчает.

— Ага.

Взяв его за руку, я медленно вытаскиваю палец изо рта и, наклонившись вперед, дую на него и дважды нежно целую. Кристиан перестает дышать. Я вновь втягиваю палец в рот и мягко сосу. Он резко вдыхает, и этот звук устремляется прямиком мне в пах. А ведь это его игра — медленное, томительное обольщение. Я думала, он страшно зол, а сейчас?.. Этот мужчина, мой муж, такой противоречивый. Но именно таким я его и люблю. Игривым. Забавным. Чертовски сексуальным. Кое — какие ответы он дал, но мне мало. Я хочу больше, но хочу и поиграть. После всех треволнений напряженного дня и кошмара прошлой ночи с Джеком почему бы не развлечься?

— О чем думаешь? — Кристиан нарушает приятный ход мыслей, вытаскивая палец изо рта.

— О том, какой ты переменчивый.

Он по-прежнему рядом со мной.

— Пятьдесят Оттенков, детка. — Он нежно целует меня в уголок рта.

— Мои Пятьдесят Оттенков, — шепчу я и, схватив его за футболку, притягиваю к себе.

— Ну нет, миссис Грей. Никаких прикосновений… пока. — Он берет меня за руку, отрывает от футболки и целует каждый палец по очереди.

— Сядь.

Я надуваю губы.

— Я тебя отшлепаю, если будешь дуться. А сейчас открой рот. Пошире.

Черт. Я открываю рот, и он закладывает в него вилку пряной горячей баранины, политой мятным йогуртовым соусом. Жую.

— Нравится?

— Да.

Он одобрительно мычит, и я догадываюсь, что он тоже ест и ему тоже нравится.

— Еще?

Я киваю. Он скармливает мне еще вилку, и я снова жую. Кладет вилку и что-то ломает. Хлеб?

— Открой рот.

В этот раз это пита и хумус. Похоже, кто-то — миссис Джонс или сам Кристиан — побывал в лавке деликатесов, которую я обнаружила недель пять назад всего в двух кварталах от «Эскалы». Я с удовольствием жую. Кристиан в игривом настроении — отличный стимулятор для моего аппетита.

— Еще? — спрашивает он.

Я киваю.

— Еще всего. Пожалуйста. Умираю с голоду.

Слышу его довольную усмешку. Медленно и терпеливо он кормит меня, время от времени поцелуем снимая крошки и капли с уголка моего рта или стирая их пальцами. В промежутках предлагает глоток вина — своим уникальным способом.

— Открой пошире и откуси. — Я исполняю приказ. М-м, одно из моих любимых блюд: долма, мясо, завернутое в виноградные листья. Даже холодное, оно такое вкусное, что пальчики оближешь, хотя я предпочитаю разогретое. Но не хочу, чтобы Кристиан снова обжегся. Он кормит меня медленно и, когда я доедаю, облизывает свои пальцы.

— Еще? — Голос низкий и хриплый.

Качаю головой — наелась.

— Хорошо, — шепчет он у меня над ухом, — потому что пришло время для моего любимого блюда. И это блюдо — ты. — Он подхватывает меня на руки, и я от неожиданности взвизгиваю.

— Можно снять повязку с глаз?

— Нет.

Я уже собираюсь надуть губы, но вспоминаю его угрозу и передумываю.

— Игровая комната.

Ой… не знаю, хорошая ли это идея.

— Готова принять вызов? — спрашивает он. И поскольку он использует слово «вызов», я не могу отказать.

— Готова, — шепчу я, и желание и что-то еще, что я не хочу называть, поют в моем теле.

Кристиан несет меня через двери, затем вверх по лестнице на второй этаж.

— Мне кажется, ты похудела, — неодобрительно ворчит он. В самом деле? Это хорошо. Я помню его замечание, когда мы вернулись из нашего свадебного путешествия, и как сильно оно меня задело. Неужели это было всего неделю назад?

Перед комнатой для игр он дает мне соскользнуть и ставит на ноги, но продолжает обнимать за талию. Быстро отпирает дверь.

Тут всегда пахнет одинаково: полированным деревом и цитрусом. Я уже привыкла и нахожу этот запах приятным, а его эффект расслабляющим. Кристиан поворачивает меня так, чтобы я оказалась лицом к нему. Развязывает шарф, и я моргаю в мягком свете. Бережно вытаскивает заколки и распускает волосы. Наматывает волосы на палец и тихонько тянет назад, так что мне приходится отступить.

— У меня есть план, — шепчет он мне на ухо, и по спине бегут мурашки.

— Ничуть не сомневаюсь, — отвечаю я. Он целует меня за ухом.

— О да, миссис Грей. — Тон мягкий, завораживающий. Он убирает мои волосы в сторону и прокладывает дорожку из нежных поцелуев вниз по шее.

— Вначале мы тебя разденем. — Голос рокочет в горле и отдается в моем теле.

Я хочу этого — что бы он там ни запланировал. Снова разворачивает меня лицом к себе. Я бросаю взгляд на его джинсы — верхняя пуговица по-прежнему расстегнута — и не могу удержаться. Провожу указательным пальцем вдоль пояса, обходя футболку, костяшкой ощущая волоски на животе. Он резко втягивает воздух, и я смотрю на него. Останавливаюсь у расстегнутой пуговицы. Глаза его темнеют до насыщенного серого… Это что-то.

— Ты должен их оставить, — шепчу я.

— Непременно, Анастейша.

Он кладет руку мне на затылок, подхватывает сзади, притягивает к себе — и вот уже его рот на моем, и он целует меня так, словно от этого зависит его жизнь.

Ух ты!

Наши языки сплетаются, и он подталкивает меня назад, пока я не чувствую позади деревянный крест. Объятья все крепче, наши тела втискиваются одно в другое.

— Давай избавимся от этого. — Он тянет мое платье вверх — по ногам, по бедрам, по животу… восхитительно медленно ткань скользит по коже груди.

— Наклонись.

Я подчиняюсь, и он стягивает платье через голову и бросает на пол, оставив меня в босоножках, трусиках и лифчике. Глаза его горят, он хватает обе мои руки и поднимает над головой. Моргает один раз и наклоняет голову набок — спрашивает моего разрешения. Что он собирается со мной делать? Я сглатываю, затем киваю, и по его губам скользит довольная улыбка. Он пристегивает мои запястья кожаными наручниками к деревянной планке сверху и вновь вытаскивает шарф.

— Думаю, ты видела достаточно. — Снова завязывает мне глаза, и я ощущаю, как легкая дрожь предвкушения бежит по мне; все мои чувства обостряются. Его дыхание, мой возбужденный отклик, пульсация в ушах, запах Кристиана, смешанный с ароматом цитруса и полировки, — все это ощущается острее, потому что я не вижу. Его нос касается моего.

— Я сведу тебя с ума, — шепчет он и стискивает мои бедра, опускается, стаскивает с меня трусики, ладони скользят по ногам. Сведу с ума… ух ты!

— Подними ноги. — Я подчиняюсь, и он по очереди снимает с меня босоножки. Бережно ухватив за лодыжку, тянет мою ногу вправо.

— Шагни, — велит он. Пристегивает правую лодыжку к кресту, затем проделывает то же самое с левой. Я беспомощна, распята на кресте. Поднявшись, Кристиан делает шаг, и меня снова омывает его тепло. Секунду спустя он берет меня за подбородок и целомудренно целует.

— Теперь музыка и кое-какие игрушки. Вы великолепно смотритесь, миссис Грей. Пожалуй, воспользуюсь моментом, полюбуюсь видом. — Голос его мягок.

Все у меня внутри сжимается.

Несколько секунд спустя я слышу, как он тихо идет к комоду и выдвигает один из ящиков. Ящик со стеками? Понятия не имею. Достает что-то и кладет наверх, потом что-то еще. Динамики оживают, и через секунду фортепианные звуки нежной, спокойной мелодии наполняют комнату. Кажется, Бах, но что именно, не знаю. Что-то в этой музыке пробуждает во мне тревогу. Возможно, потому, что она слишком холодная, слишком отстраненная. Я хмурюсь, пытаясь понять, почему она меня беспокоит, но Кристиан берет меня за подбородок и мягко тянет, заставляя отпустить нижнюю губу. Я улыбаюсь, стараюсь успокоиться. Отчего я тревожусь? Из-за музыки?

Ладонь скользит вдоль шеи, вниз к груди. Большим пальцем стягивает чашку, высвобождая правую грудь из бюстгальтера. Тихо, одобрительно урчит и целует в шею. Губы его следуют по оставленной пальцами дорожке. Пальцы перемещаются к левой груди, освобождая и ее. Я мычу — он катает большим пальцем по левому соску, а губы смыкаются на правом, потягивая и мягко дразня, пока оба соска не поднимаются и не твердеют.

— А-а-а…

Он не останавливается. С изысканной осторожностью наращивает интенсивность ласк. Я тщетно натягиваю путы — острые стрелы удовольствия пронзают тело от сосков к паху. Я пытаюсь поерзать, но почти не могу двигаться, и мука становится невыносимой.

— Кристиан, — молю я.

— Знаю, — бормочет он хрипло. — Ты так же поступаешь со мной.

Что? Я стону, и он начинает опять, подвергая мои соски сладкой пытке снова и снова, подводя меня ближе и ближе.

— Пожалуйста, — хнычу я.

Он издает какой-то утробный, первобытный горловой звук, затем выпрямляется, оставив меня задыхаться и извиваться в оковах. Одна ладонь ложится на мое бедро, другая ползет по животу.

— Посмотрим, как ты тут, — мягко воркует он. Нежно обхватывает меня между ног, легонько касаясь большим пальцем клитора. Я вскрикиваю. Медленно вводит в меня один, затем два пальца. Я мечусь, верчусь, подаюсь навстречу его пальцам и ладони.

— Ох, Анастейша, т

убрать рекламу



ы такая… готовая, — говорит он.

Он водит пальцами внутри меня, снова и снова, подушечкой большого пальца поглаживая клитор, вперед-назад, еще и еще. Это единственная точка на моем теле, где он прикасается ко мне, и все напряжение, все тревоги дня сосредоточиваются в этой части моего тела.

О боже правый… это так пронзительно… и странно… музыка… напряжение внутри меня начинает нарастать…

Кристиан шевелится… Пальцы все еще ласкают меня снаружи и внутри… и я слышу какое-то низкое жужжание.

— Что? — выдыхаю я.

— Ш-ш-ш.

Губы на губах — надежная печать. Я приветствую более теплый, более интимный контакт, с жаром отвечая на поцелуй. Увы, недолгий. Он отстраняется. И жужжание становится ближе.

— Это массажер, детка. Он вибрирует.

Он прикладывает его к моей груди, и такое чувство, будто на мне вибрирует какой-то большой шарообразный предмет. Я вздрагиваю; массажер движется по мне, вниз между грудями, через один, потом через второй сосок — и я омыта ощущениями, легкими покалываниями всюду, и вот уже горячее, обжигающе порочное желание растекается внизу живота.

— А-а. — Пальцы продолжают двигаться внутри меня. Я уже близко… вся эта стимуляция… Я мычу, запрокинув голову, и пальцы замирают. Все как отрезало.

— Нет! Кристиан! — умоляю я, пытаясь подняться.

— Спокойно, детка, — говорит он. Между тем мой приближавшийся оргазм улетучивается. Кристиан снова наклоняется и целует меня.

— Такое разочарование, верно?

О нет! Внезапно до меня доходит, что за игру он ведет.

— Кристиан… пожалуйста…

— Ш-ш-ш, — отзывается он и целует меня.

Массажер и пальцы оживают, убийственное сочетание чувственной пытки. Кристиан чуть передвигается. Он по-прежнему одет, и мягкая джинсовая ткань трется о мою ногу. Так мучительно близко. Он снова подводит меня к краю и, когда мое тело начинает петь от нестерпимого желания, останавливается.

— Нет, — громко протестую я.

Кристиан осыпает мягкими поцелуями мое плечо, вынимает пальцы и ведет массажер вниз. Прибор вибрирует у меня на животе, на лобке, на клиторе.

— А-а! — вскрикиваю я, натягивая путы.

Мое тело так чувствительно, что, кажется, я вот-вот взорвусь, но в последний момент, у последней черты, Кристиан вновь останавливается.

— Кристиан! — вскрикиваю я.

— Какое разочарование, да? — бормочет он мне в шею. — И ты такая же. Обещаешь одно, а потом… — Он смолкает.

— Кристиан, пожалуйста, — умоляю я.

Он водит по мне массажером снова и снова, всякий раз останавливаясь в самый важный момент.

— После каждой остановки ощущения только острее. Верно?

— Пожалуйста, — хнычу я. Мои нервные окончания требуют сброса невыносимого напряжения.

Жужжание прекращается, и Кристиан целует меня. Тычется носом в мой нос.

— Ты самая непредсказуемая из всех известных мне женщин.

Нет, нет, нет!

— Кристиан, я никогда не обещала повиноваться тебе. Пожалуйста, пожалуйста…

Он передо мной. Хватает меня сзади и атакует тараном; пуговицы джинсов вжимаются в меня, с трудом удерживая рвущуюся наружу плоть. Одной рукой стягивает шарф, и я, моргая, гляжу в горящие огнем глаза.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он, атакуя меня еще один раз, второй, третий — ощущение такое, что там  у меня уже летят искры и вот-вот полыхнет пламя. И снова обрыв. Я так его хочу. Закрываю глаза и шепчу молитву. Это — наказание. Я беспомощна, а он безжалостен. Слезы подступают к глазам. Я не знаю, как далеко он намерен зайти.

— Пожалуйста…

Он смотрит на меня неумолимо. Будет продолжать. Как долго? Могу ли я играть в эту игру? Нет. Нет. Нет. Не могу и не хочу. Он намерен и дальше мучить меня. Его рука снова скользит по мне вниз. Нет… И плотину прорывает — все дурные предчувствия, все тревоги и страхи последних дней вновь переполняют меня, и глаза наливаются слезами. Я отворачиваюсь. Это не любовь. Это месть.

— Красный, — всхлипываю я. — Красный. Красный. — Слезы текут по лицу.

Он застывает.

— Нет! — потрясенно выдыхает. — Господи, нет!

Он быстро отстегивает мои руки, обхватывает за талию и наклоняется, чтобы отстегнуть лодыжки, а я закрываю лицо руками и плачу.

— Нет, нет, нет, Ана, пожалуйста. Нет.

Подхватив меня на руки, Кристиан идет к кровати, садится и обнимает, усадив на колени, а я безутешно всхлипываю. Я подавлена… тело истерзано, мозг опустошен, а эмоции развеяны по ветру. Он протягивает руку назад, стаскивает атласную простыню с кровати и укутывает меня в нее. Прикосновение прохладной простыни неприятно воспаленной коже. Он обнимает меня, привлекает к себе и мягко покачивает взад-вперед.

— Прости. Прости, — бормочет Кристиан хрипло и целует мои волосы снова и снова. — Ана, прости меня, пожалуйста.

Уткнувшись ему в шею, я плачу и плачу, и вместе со слезами постепенно уходит напряжение. Так много произошло за последние дни — пожар в серверной, погоня на шоссе, неожиданные карьерные планы, развратные архитекторши, вооруженные психи в квартире, споры, его гнев — и разлука. Ненавижу расставания… Краешком простыни вытираю нос и постепенно начинаю сознавать, что стерильная музыка Баха все еще звучит в комнате.

— Пожалуйста, выключи музыку. — Я шмыгаю носом.

— Да, конечно. — Кристиан наклоняется, не выпуская меня, и вытаскивает из заднего кармана пульт. Нажимает на кнопку, и фортепиано смолкает, сменяясь судорожными вздохами. — Лучше? — спрашивает он.

Я киваю, мои всхлипы почти стихли. Кристиан нежно вытирает мне слезы подушечкой большого пальца.

— Не любительница баховских «Вариаций Гольдберга»?

— По крайней мере, не этой пьесы.

Он смотрит на меня, безуспешно пытаясь скрыть стыд в своих глазах.

— Прости, — снова говорит он.

— Зачем ты это делал? — Мой голос едва слышен; я силюсь собрать в кучу свои смятенные мысли и чувства.

Печально качает головой и закрывает глаза.

— Я увлекся, — неубедительно говорит он.

Я хмурюсь, и он вздыхает.

— Ана, лишение оргазма — стандартное средство в… ты никогда… — Он замолкает. Я ерзаю у него на коленях. Он морщится.

Ах да. Я вспыхиваю.

— Прости.

Он закатывает глаза, затем неожиданно отклоняется назад, увлекая меня с собой, и вот уже мы оба лежим на кровати, я — в его объятиях. В сдвинутом лифчике неудобно, и я поправляю белье.

— Помочь? — тихо спрашивает Кристиан.

Качаю головой. Не хочу, чтобы он касался моей груди. Он поворачивается так, чтобы видеть меня, и, неуверенно подняв руку, нежно гладит пальцами мое лицо. На глазах опять выступают слезы. Ну как он может быть то таким бесчувственным, то нежным?

— Пожалуйста, не плачь.

Этот мужчина не перестает изумлять меня и приводить в замешательство. В минуту душевного смятения гнев покидает меня… и приходит оцепенение. Хочется свернуться в клубочек и уйти в себя. Я моргаю, стараясь сдержать слезы, когда смотрю в его полные муки глаза. Что же мне делать с этим властолюбивым тираном? Научиться подчиняться? Это вряд ли…

— Я никогда что?

— Не делаешь, как тебе сказано. Ты передумываешь, не говоришь мне, где ты. Ана, я в Нью-Йорке был злой как черт из-за собственного бессилия. Если б я был в Сиэтле, то привез бы тебя домой.

— Значит, ты наказываешь меня?

Он сглатывает, потом закрывает глаза. Ему незачем отвечать, я и так знаю, что наказание было его истинным намерением.

— Ты должен это прекратить.

Он хмурится.

— Во-первых, ты же сам потом чувствуешь себя гадко.

Он фыркает.

— Это верно. Мне не нравится видеть тебя такой.

— А мне не нравится чувствовать такое. Ты сказал на «Прекрасной леди», что женился не на сабе.

— Знаю, знаю. — Тихим, хриплым голосом.

— Ну так перестань обращаться со мной как с сабой. Я сожалею, что не позвонила тебе. Больше такой эгоисткой не буду. Я знаю, что ты обо мне беспокоишься.

Он смотрит на меня пристально, вглядывается печально и встревоженно.

— Ладно. Хорошо, — говорит он в конце концов. Наклоняется, но приостанавливается, прежде чем коснуться губ, молча спрашивая разрешения. Я поднимаю к нему лицо, и он нежно целует меня.

— Твои губы всегда такие мягкие после того, как ты поплачешь.

— Я никогда не обещала повиноваться тебе, Кристиан, — шепчу я.

— Я знаю.

— Справься с этим, пожалуйста. Ради нас обоих. А я постараюсь быть более терпимой к твоей… склонности командовать.

Он выглядит потерянным и уязвимым. Он в полном смятении.

— Я постараюсь. — В голосе искренность.

Я судорожно вздыхаю.

— Пожалуйста, постарайся. Кроме того, если б я была здесь…

— Знаю, — отвечает он и бледнеет. Откинувшись на спину, закрывает лицо рукой.

Я свиваюсь рядышком и кладу голову ему на грудь. Мы лежим молча несколько минут. Ладонь его скользит к моему «хвосту». Он стаскивает резинку, распускает волосы и нежно их перебирает. Вот она, подлинная причина всего этого — его страх… иррациональный страх за мою безопасность. У меня перед глазами — Джек Хайд с глоком, лежащий на полу… Да, возможно, страх Кристиана не так уж иррационален.

— Что ты имел в виду, когда сказал «или»? — спрашиваю я.

— Или?

— Что-то насчет Джека.

Он вглядывается в меня.

— Ты не сдаешься?

Я лежу, купаясь в его расслабляющих ласках.

— Сдаться? Никогда. Говори. Не люблю оставаться в неведении. Ты, похоже, одержим какой-то идеей и считаешь, что мне нужна защита, а сам даже не умеешь стрелять. А я умею. Ты думаешь, я не смогу справиться с чем-то, о чем ты мне не рассказываешь, Кристиан? Твоя бывшая саба наставляла на меня пушку, твоя бывшая любовница-педофилка тебя преследует… И не смотри на меня так! — бросаю я, когда он грозно насупливает брови. — Твоя мама относится к ней точно так же.

— Ты говорила с моей матерью об Элене? — Голос Кристиана поднимается на несколько октав.

— Да, мы с Грейс говорили о ней.

Он потрясенно таращится на меня.

— Она

убрать рекламу



очень переживает по этому поводу. Винит себя.

— Не могу поверить, что ты говорила с моей матерью. Черт! — Он откидывается на спину и снова закрывает лицо рукой.

— Я не вдавалась в подробности.

— Надеюсь. Грейс незачем их знать. Господи, Ана. С отцом тоже?

— Нет! — Я мотаю головой. С Карриком у меня нет таких доверительных отношений, и его обидные слова о брачном контракте до сих пор у меня в ушах. — Как бы то ни было, ты опять пытаешься меня отвлечь. Джек. Что насчет Джека?

Кристиан на секунду поднимает руку и смотрит на меня, укрывшись за непроницаемой маской. Потом вздыхает и снова кладет руку на лицо.

— Хайд замешан в истории с «Чарли Танго». Служба безопасности нашла частичный отпечаток, но идентификация не удалась. Потом ты узнала Хайда в серверной комнате. Когда он еще был несовершеннолетним, в Детройте его судили. Отпечатки сверили, и они совпали.

Я силюсь осмыслить информацию; пока голова идет кругом. Джек замешан в инциденте с «Чарли Танго»?

— Сегодня утром в здешнем гараже обнаружили фургон. На нем приехал Хайд. Вчера он доставлял какую-то фигню тому парню, который недавно переехал. Ну, тому, с которым мы встретились в лифте.

— Я не помню, как его зовут.

— Я тоже, — говорит Кристиан. — Но именно так Хайду удалось проникнуть в здание законным путем. Он работает в какой-то службе доставки.

— И?.. Что такого важного в фургоне?

Молчит.

— Кристиан, скажи мне.

— Копы обнаружили в фургоне… кое-какие вещи. — Он вновь замолкает и крепче меня сжимает.

Молчание затягивается, и я уж было открываю рот, чтобы напомнить о себе, но он опережает.

— Матрас, лошадиный транквилизатор — столько, что хватило бы усыпить дюжину лошадей, — и записку. — Голос падает почти до шепота, ужас и отвращение идут волнами.

Вот жуть.

— Записку? — Я вторю его интонациям.

— Адресованную мне.

— Что в ней?

Кристиан качает головой; либо не знает, либо не собирается посвящать меня в это.

Ох.

— Хайд заявился прошлой ночью с намерением похитить тебя. — Кристиан цепенеет, лицо застыло от напряжения. А я вспоминаю ленту в кармане Джека, и меня передергивает, хотя для меня эта новость и не нова.

— Вот черт.

— Именно, — натянуто отзывается Кристиан.

Я пытаюсь вспомнить Джека в офисе. Всегда ли он был психом? И как он, интересно, собирался это провернуть? То есть, конечно, он тот еще слизняк, но чтобы настолько ненормальный?

— Я не понимаю зачем, — бормочу я. — Нелепость какая-то.

— Знаю. Полиция копает глубже, и Уэлч тоже. Но мы думаем, что это как-то связано с Детройтом.

— С Детройтом? — Я озадаченно смотрю на него.

— Да. Что-то там есть.

— Все равно не понимаю.

Кристиан приподнимает голову и смотрит на меня бесстрастно.

— Ана, я родился в Детройте.

Глава 12

 Сделать закладку на этом месте книги

— Я думала, ты родом отсюда, из Сиэтла, — говорю я. В голове — полный сумбур. Какое отношение это имеет к Джеку?

Кристиан убирает руку с лица, протягивает ее назад и хватает одну из подушек. Кладет себе под голову, откидывается на спину и смотрит на меня настороженно. Через минуту качает головой.

— Нет. Нас с Элиотом усыновили в Детройте. Мы переехали сюда вскоре после моего усыновления. Грейс хотела жить на Западном побережье, подальше от востока с его стремительной урбанизацией. Она получила работу в Северо-западной больнице. Я плохо помню то время. Миа удочерили уже здесь.

— Так Джек из Детройта?

— Да.

Ой…

— А откуда ты знаешь?

— Я изучил его анкетные данные, когда ты пошла работать на него.

Кто бы сомневался.

— Значит, у тебя и на него есть досье? — усмехаюсь я. — Этакая папочка…

Кристиан кривит рот, скрывая улыбку.

— Думаю, она светло-голубая. — Он продолжает теребить мои волосы. Мне приятно и комфортно.

— И что же в этой папке?

Кристиан моргает. Протягивает руку, чтобы погладить меня по щеке.

— Ты действительно хочешь знать?

— Неужели все настолько плохо?

Он пожимает плечами.

— Бывало и похуже, — шепчет он.

Нет! Неужели он имеет в виду себя? Перед глазами — маленький Кристиан, грязный, напуганный и потерянный. Я обнимаю его, прижимаюсь крепче, натягиваю на него простыню и ложусь щекой ему на грудь.

— Что? — спрашивает он, озадаченный моей реакцией.

— Ничего.

— Нет уж. Давай признавайся, в чем дело?

Я поднимаю глаза, оцениваю его встревоженное выражение и, вновь прильнув щекой к груди, решаю рассказать.

— Иногда я представляю тебя ребенком… до того, как ты стал жить с Греями.

Кристиан застывает.

— Я говорил не о себе. Я не хочу твоей жалости, Анастейша. С тем периодом моей жизни давно покончено.

— Это не жалость, — потрясенно шепчу я. — Это сочувствие и сожаление — сожаление о том, что кто-то способен сделать такое с ребенком. — Я перевожу дух: живот как будто перекручивает, слезы вновь подступают к глазам. — С тем периодом твоей жизни не покончено, Кристиан, как ты можешь так говорить? Ты каждый день живешь со своим прошлым. Ты же сам мне сказал: пятьдесят оттенков, помнишь? — Мой голос едва слышен.

Кристиан фыркает и свободной рукой гладит меня по волосам, но молчит, и напряжение остается при нем.

— Я знаю, что именно поэтому ты испытываешь потребность контролировать меня. Чтобы со мной ничего не случилось.

— И, однако же, ты предпочитаешь бунтовать, — озадаченно ворчит он, продолжая гладить меня по голове.

Я хмурюсь. Вот черт! Неужели я делаю это намеренно? Мое подсознание снимает свои очки-половинки, покусывает дужку, поджимает губы и кивает. Я не обращаю на него внимания. Ерунда какая-то. Я ведь его жена, не его саба, не какая-нибудь случайная знакомая. И не шлюха-наркоманка, какой была его мать… черт. Нет, не надо мне так думать. Вспоминаю слова доктора Флинна: «Просто продолжайте делать то, что делаете. Кристиан по уши влюблен… это так приятно видеть».

Вот оно. Я просто делаю то, что делала всегда. Разве не это в первую очередь привлекло Кристиана?

Сколько же в нем противоречий!

— Доктор Флинн сказал, что я должна тебе верить. Мне кажется, я верю… не знаю. Возможно, это мой способ вытащить тебя в настоящее, увести подальше от твоего прошлого, — шепчу я. — Не знаю. Наверное, я просто никак не могу привыкнуть к твоей чересчур бурной реакции на все.

Он с минуту молчит.

— Чертов Флинн, — ворчит себе под нос.

— Он сказал, что мне следует и дальше вести себя так, как я всегда вела себя с тобой.

— Неужели? — сухо отзывается Кристиан.

Ладно, была не была.

— Кристиан, я знаю, ты любил свою маму, и ты не мог спасти ее. Тебе это было не по силам. Но я не она.

Он снова цепенеет.

— Не надо.

— Нет, послушай. Пожалуйста. — Я поднимаю голову и заглядываю в серые глаза, сейчас парализованные страхом. Он затаил дыхание. Ох, Кристиан… У меня сжимается сердце. — Я не она. Я гораздо сильнее. У меня есть ты. Ты теперь намного сильнее, и я знаю, что ты любишь меня. Я тоже люблю тебя.

Между бровей у него появляется морщинка, словно мои слова — не то, чего он ожидал.

— Ты все еще любишь меня? — спрашивает он.

— Конечно, люблю. Кристиан, я всегда буду любить тебя. Что бы ты со мной ни сделал. — То ли это заверение, которое ему нужно?

Он выдыхает, закрывает глаза, но в то же время крепче обнимает меня.

— Не прячься. — Приподнявшись, я беру его руку и убираю с его лица. — Ты всю жизнь прятался. Пожалуйста, не надо больше, не от меня.

Он недоверчиво смотрит на меня и хмурится.

— Прятался?

— Да.

Он неожиданно переворачивается на бок и подвигает меня так, что я лежу рядом с ним. Протягивает руку, убирает волосы с моего лица и заправляет за ухо.

— Сегодня ты спросила, ненавижу ли я тебя. Я не понимал почему, а сейчас… — Он замолкает, глядя на меня так, словно я — полнейшая загадка.

— Ты все еще думаешь, что я ненавижу тебя? — недоверчиво спрашиваю я.

— Нет. — Он качает головой. — Теперь нет. — На лице написано облегчение. — Но мне нужно знать… почему ты произнесла пароль, Ана?

Чувствую, что бледнею. Что мне ему сказать? Что он напугал меня? Что не знала, остановится ли он? Что умоляла его, а он не остановился? Что не хотела, чтоб все переросло в то… что было здесь однажды? Меня передергивает, когда вспоминаю, как он стегал меня ремнем.

Я сглатываю.

— Потому… потому что ты был таким злым и отстраненным… холодным. Я не знала, как далеко ты зайдешь.

Прочитать что-то на его лице невозможно.

— Ты дал бы мне кончить? — Мой голос чуть громче шепота, и я чувствую, как краска заливает щеки, но удерживаю его взгляд.

— Нет, — в конце концов говорит он.

Черт.

— Это… жестоко.

Костяшками пальцев он нежно гладит меня по щеке.

— Зато эффективно. — Смотрит на меня так, словно пытается заглянуть в душу, глаза потемнели. Проходит вечность, и он признается:

— Я рад, что ты это сделала.

— Правда? — Я не понимаю.

Кристиан криво усмехается.

— Да. Я не хочу причинить тебе боль. Меня занесло. — Он наклоняется и целует меня. — Я чересчур увлекся. — Он снова целует меня. — С тобой у меня это часто случается.

Да? И по какой-то непонятной причине эта мысль мне приятна… Я улыбаюсь. Почему это меня радует? Он тоже улыбается.

— Не знаю, чему вы улыбаетесь, миссис Грей.

— Я тоже.

Он обвивается вокруг меня и кладет голову мне на грудь. Мы — сплетение рук, ног и алых атласных простыней. Я глажу его по спине, ерошу шевелюру. Он вздыхает и расслабляется.

— Это значит, что я могу доверять тебе… остановить меня. Я ни за что не хочу причинить тебе боль. Мне нужен… — Он з

убрать рекламу



амолкает.

— Что тебе нужно?

— Мне нужен контроль, Ана. Как нужна ты. Это единственный способ моего существования. Я не могу отказаться от этого. Не могу. Я пытался… и все же с тобой… — Он расстроенно качает головой.

Я сглатываю. В этом суть проблемы: его потребность в контроле и его потребность во мне. Не хочу верить, что эти две потребности так уж неразделимы.

— Ты тоже мне нужен, — шепчу я и обнимаю его еще крепче. — Я постараюсь, Кристиан. Постараюсь быть внимательнее.

— Я хочу быть нужным тебе.

Вот так раз.

— Ты нужен мне! Еще как! — горячо говорю я. Да, нужен. Я так люблю его.

— Я хочу заботиться о тебе, — шепчет он.

— Ты и заботишься. Все время. Я так скучала, пока тебя не было.

— Правда? — В его голосе слышится удивление.

— Да, конечно. Ненавижу, когда ты уезжаешь.

Чувствую его улыбку.

— Ты могла поехать со мной.

— Кристиан, пожалуйста. Давай не будем начинать этот спор заново. Я хочу работать.

Он вздыхает, а я нежно тереблю его волосы.

— Я люблю тебя, Ана.

— Я тоже люблю тебя, Кристиан. Я всегда буду любить тебя.

Лежим тихо, умиротворенные после промчавшейся бури. Слушая ровное биение его сердца, я медленно погружаюсь в сон.


Я просыпаюсь, как от толчка, сбитая с толку. Где я? В игровой. Свет все еще горит, мягко освещая кроваво-красные стены. Кристиан снова стонет, и я сознаю, что это меня и разбудило.

— Нет, — стонет он. Вытянулся рядом со мной, откинул голову назад, лицо искажено мукой.

Вот черт! Снова кошмар.

— Нет! — вскрикивает он.

— Кристиан, проснись. — Я сажусь, сбрасывая ногой простыню. Опустившись рядом с ним на колени, хватаю его за плечи и трясу, а к глазам подступают слезы. — Кристиан, пожалуйста. Проснись!

Глаза распахиваются, серые и безумные, зрачки расширены от страха. Он невидяще смотрит на меня.

— Кристиан, тебе приснился кошмар. Ты дома. Ты в безопасности.

Он моргает, шарит глазами по комнате и хмурится, видя, что нас окружает. Потом взгляд возвращается ко мне.

— Ана, — выдыхает он и без предупреждения сжимает мое лицо обеими руками, рывком притягивает к себе, целует. Крепко. Его язык вторгается ко мне в рот, и я чувствую вкус его отчаяния и желания. Не дав даже вздохнуть, он наваливается сверху, вдавливая меня в твердый матрас кровати, его губы не отпускают мои. Одной рукой сжимает мой подбородок, другая лежит у меня на макушке, удерживая меня на месте. Он раздвигает коленом мне ноги и, не раздеваясь, устраивается у меня между бедер.

— Ана, — хрипло выдыхает он, словно не может поверить, что я здесь, с ним. Долю секунды смотрит на меня, дав мне вздохнуть. Потом его губы — опять на моих, жадные, ищущие, требовательные. Он громко стонет, вжимается в меня. Напрягшаяся плоть таранит мою, мягкую. Я стону, и все накопившееся сексуальное напряжение прорывается наружу, заявляя о себе с удвоенной силой, воспламеняя тело желанием и страстью. Гонимый своими демонами, он пылко целует мое лицо, глаза, щеки, скулу.

— Я здесь, — шепчу я, пытаясь успокоить его, и наши разгоряченные, прерывистые дыхания смешиваются. Я обвиваю его руками за плечи, подаюсь ему навстречу, трусь о него.

— Ох, Ана, — выдыхает он. — Ты нужна мне.

— Ты мне тоже, — горячо шепчу я. Мое тело отчаянно жаждет его прикосновений. Я хочу его. Хочу прямо сейчас. Хочу исцелить его. Хочу, чтоб он исцелил меня… Мне это нужно. Он тянет за пуговицу ширинки, секунду возится и…

О боже. Еще минуту назад я спала.

Он приподнимается и вопросительно на меня смотрит.

— Да. Пожалуйста… — выдыхаю я охрипшим от желания голосом.

Он погружается в меня полностью одним быстрым движением.

— А-а-а! — вскрикиваю я, но не от боли, а от удивления. Какая страсть! Какое неистовство!

Он стонет, и его губы вновь находят мои. Он врезается в меня снова и снова, и язык его тоже овладевает мной. Он движется лихорадочно, отчаянно, подгоняемый страхом, вожделением, желанием… любовью? Я не знаю, но с готовностью встречаю каждый его удар.

— Ана… — рычит он почти нечленораздельно и кончает, изливаясь в меня — лицо напряжено, тело словно сдавлено тисками, — а потом валится на меня всем своим весом, тяжело дыша. И я снова остаюсь при своих.

Вот черт. Сегодня не моя ночь. Моя внутренняя богиня готовится сделать себе харакири. Я обнимаю его, втягиваю в легкие воздух и чуть ли не корчусь под ним от неутоленного желания. Он выходит из меня, но не отпускает. Долго. Наконец качает головой и приподнимается на локтях, снимая часть веса. Смотрит на меня так, словно видит впервые в жизни.

— Ох, Ана, Господи… — Наклоняется и нежно целует меня.

— Ты в порядке? — выдыхаю я, гладя любимое лицо. Он кивает. Он потрясен и взволнован. Мой потерянный мальчик. Хмурится и напряженно вглядывается в меня, словно до него наконец доходит, где он.

— А ты? — спрашивает он озабоченно.

— М-м-м… — Я извиваюсь под ним, и спустя секунду он улыбается медленной чувственной улыбкой.

— Миссис Грей, у вас есть свои потребности, — бормочет он. Быстро целует меня, затем слезает с кровати.

Встав на колени возле кровати, хватает меня за ноги и подтягивает к краю постели.

— Сядь, — бормочет он. Я сажусь, и волосы каскадом рассыпаются по спине, плечам и груди. Не отпуская от меня взгляд, он мягко разводит мои ноги в стороны. Я опираюсь сзади на руки, прекрасно зная, что он собирается делать. Но как… он же только что…

— Ты такая невозможно красивая, Ана, — выдыхает он, и я смотрю, как его медно-каштановая голова опускается и прокладывает дорожку поцелуев вверх по моему правому бедру. Все мое тело сжимается в предвкушении. Он смотрит на меня сквозь длинные ресницы.

— Смотри, — приказывает он, и вот его рот уже на мне.

О боже! Я вскрикиваю — весь мир там, у меня между ног. И это невероятно эротично — наблюдать за ним. Наблюдать за его языком на самой чувствительной части моего тела. Он беспощаден, он дразнит, ласкает и боготворит. Я напрягаюсь, руки начинают дрожать от усилий сидеть прямо.

— Нет… да…

Он мягко вводит один палец. И больше не в силах этого выносить, я откидываюсь спиной на кровать, наслаждаясь этим ртом и этими пальцами на мне и во мне. Медленно и нежно он разминает это сладкое, чувствительное местечко внутри меня. И я не выдерживаю — взрываюсь, бессвязно выкрикивая, вторя его имя, когда сила оргазма буквально приподнимает меня с кровати. Мне кажется, я вижу звезды, настолько первобытное это чувство… Смутно улавливаю мягкие, нежные прикосновения его губ к животу. Протягиваю руку, глажу его по волосам.

— Я еще не закончил с тобой, — бормочет он. И не успеваю я окончательно прийти в себя, вернуться в Сиэтл, на планету Земля, как он тащит меня с кровати к себе на колени, где уже приготовлено и ждет главное оружие.

Кристиан входит в меня, заполняет меня всю, и я тихо вскрикиваю.

— А… — выдыхает он и затихает, потом обнимает и целует. Он приподнимается, и наслаждение разгорается глубоко внутри меня. Он обхватывает меня сзади и, следуя за мной, ловит мой ритм.

— А-а, — стону я, и его губы вновь оказываются на моих губах. Мы движемся медленно, вверх-вниз. Я обнимаю его за шею, отдаваясь этому мягкому ритму, следуя за ним. Я поднимаюсь и опускаюсь. Отклонившись назад, я откидываю голову, и рот мой широко открывается в безмолвном крике наслаждения. Я упиваюсь его нежными и бережными любовными ласками.

— Ана… — выдыхает он и, наклонившись вперед, целует меня в шею и медленно скользит туда-сюда, подталкивая меня… выше и выше… так изысканно равномерно… Я ощущаю его тягучую чувственную силу. Блаженное удовольствие растекается внутри меня из самых глубин.

— Я люблю тебя, Ана, — хрипло шепчет он мне в ухо и снова качает меня — вверх-вниз, вверх-вниз. Мои пальцы вплетаются ему в волосы.

— Я тоже люблю тебя, Кристиан.

Открываю глаза: он с нежностью смотрит на меня, и все, что я вижу, — это его любовь, ярко и отчетливо сияющая в мягком свете игровой комнаты; его ночной кошмар, похоже, позабыт. И, чувствуя, как тело приближается к освобождению, я сознаю, что именно этого и хотела — этой связи, этой демонстрации его любви.

— Ну, же, детка, давай, — шепчет он.

Я крепко зажмуриваюсь, мое тело напрягается от сексуального звучания его голоса, и распадаюсь на части, достигая блаженной кульминации. Он затихает, прислонившись лбом к моему лбу, и кончает сам с моим именем на выдохе.


Кристиан бережно поднимает меня и кладет на кровать. Я лежу в его объятиях, опустошенная и счастливая. Он нежно водит губами по моей шее.

— Теперь лучше? — шепчет он.

— М-м-м.

— Пойдем в постель или ты хочешь спать тут?

— М-м-м.

— Миссис Грей, поговорите со мной. — В его голосе проскальзывают веселые нотки.

— М-м-м.

— Это все, на что ты способна?

— М-м-м.

— Идем, я уложу тебя в постель. Не люблю здесь спать.

Я неохотно поворачиваюсь к нему лицом.

— Подожди, — шепчу я.

Он моргает, глядя на меня широко открытыми глазами, такой расслабленный и невинный и в то же время такой чертовски сексуальный и довольный собой.

— Ты как? — спрашиваю я.

Он самодовольно, как подросток, улыбается.

— Теперь хорошо.

— Ох, Кристиан. — Я качаю головой и нежно глажу любимое лицо. — Я говорила о твоем дурном сне.

Выражение его лица моментально леденеет, он закрывает глаза и сжимает кулаки, прячет лицо у меня на шее.

— Не надо, — шепчет он хрипло и сдавленно. Сердце мое снова переворачивается в груди, и я крепко обнимаю его, глажу по спине и волосам.

— Прости, — шепчу я, встревоженная его реакцией. Ну и как мне поспеть за этой стремительной сменой настроений? Что, черт побери, ему приснилось? Мне не хочется причинять ему еще больше боли, выспрашивая подробности. — Все хорошо, — мягко шепчу я, отчаянно желая вернуть того игривого мальчишку, каким он был минуту назад. — Все хорошо, — успок

убрать рекламу



аивающе вторю я вновь и вновь.

— Идем в постель, — тихо говорит он спустя некоторое время и высвобождается из моих объятий, оставляя во мне чувство пустоты и сердечной боли. Я неуклюже поднимаюсь, обернувшись атласной простыней, и наклоняюсь за своей одеждой.

— Оставь, — говорит он и подхватывает меня на руки. — Не хочу, чтоб ты споткнулась о простыню и сломала шею.

Я обвиваю его руками, дивясь тому, как быстро к нему вернулось самообладание, и нежно целую в шею, пока он несет меня вниз, в постель.


Открываю глаза. Что-то не так. Кристиана рядом нет, хотя еще темно. Гляжу на электронный будильник: двадцать минут четвертого. Где же Кристиан? И тут я слышу звуки фортепиано.

Быстро выскользнув из постели, хватаю халат и бегу через холл к гостиной. Мелодия, которую он играет, такая печальная — жалобная песня, что он уже играл раньше. Я останавливаюсь в дверях и наблюдаю за ним в круге света. Берущая за душу, печальная музыка наполняет комнату. Он заканчивает и начинает сначала. Почему такая грустная мелодия? Обхватив себя руками, я зачарованно слушаю. Но сердце болит. Кристиан, почему так печально? Неужели из-за меня? Неужели это моя вина? Он заканчивает, но только чтобы начать в третий раз, — и я больше не выдерживаю. Не поднимает глаз, когда я приближаюсь к фортепиано, но подвигается, чтобы я могла сесть с ним рядом на стул. Снова звучит музыка, и я кладу голову ему на плечо. Он целует мои волосы, но не останавливается, пока не доигрывает пьесу до конца. Я поднимаю на него глаза, и он настороженно смотрит на меня.

— Я разбудил тебя?

— Только потому, что ушел. Что это было?

— Шопен. Одна из его прелюдий миминор. — Кристиан на мгновение замолкает. — Она называется «Удушье»…

Я беру его за руку.

— Ты сильно потрясен всем этим, да?

Он фыркает.

— В мою квартиру забирается псих, чтобы похитить мою жену. Жена поступает не так, как ей сказано. Она сводит меня с ума. Пользуется паролем. — Он на мгновение закрывает глаза, а когда снова открывает, они уже застывшие и холодные. — Да, я здорово потрясен.

Я сжимаю его руку.

— Прости.

Он приникает лбом к моему.

— Мне приснилось, что ты умерла, — шепчет он.

Что?

— Лежишь на полу, такая холодная, и не просыпаешься.

Опять Пятьдесят…

— Эй, это был всего лишь дурной сон. — Я сжимаю его голову ладонями. Глаза его горят, прожигая меня насквозь, а мука в них отрезвляет. — Я здесь и замерзла без тебя рядом. Вернись со мной в постель, пожалуйста.

Я беру его за руку и встаю, не зная, последует ли он за мной. Наконец он тоже поднимается. На нем пижамные штаны, низко сидящие на бедрах, и мне хочется пробежать пальцами вдоль пояса, но я сдерживаюсь и веду его назад в спальню.


Когда я снова просыпаюсь, Кристиан мирно спит рядом. Я расслабляюсь. Наслаждаюсь окутывающим меня теплом его тела, его близостью. Лежу очень тихо, боясь потревожить.

Уф, ну и вечерок выдался! Я чувствую себя так, словно меня переехал товарняк, в роли которого выступил мой муж. Трудно поверить, что этот мужчина, лежащий рядом со мной, выглядящий во сне безмятежным и юным, так страдал и терзался прошлой ночью… и заставлял страдать и терзаться меня. Смотрю в потолок, и мне приходит в голову, что я всегда думаю о Кристиане как о сильном и властном, а на самом деле он такой слабый и ранимый, мой потерянный мальчик. И ирония в том, что он смотрит на меня как на слабую, а я не считаю себя такой. В сравнении с ним я —  сильная.

Но достаточно ли во мне силы для нас обоих? Достаточно ли я сильна, чтоб делать то, что он мне говорит, чтобы он перестал так сильно беспокоиться? Я вздыхаю. Он ведь не так уж многого просит. Перебираю в памяти наш ночной разговор. Решили ли мы что-нибудь, кроме того, что оба будем лучше стараться? Главное то, что я люблю его, и мне надо наметить курс для нас обоих. Такой, который позволит мне оставаться собой и по-прежнему быть для него чем-то большим. Я — его большее,  а он — мое. Я твердо намерена сделать все от меня зависящее, чтобы в этот уикенд не дать ему повода для беспокойства.

Кристиан шевелится и, сонно глядя на меня, поднимает голову с моей груди.

— Доброе утро, мистер Грей. — Я улыбаюсь.

— Доброе утро, миссис Грей. Хорошо спала? — Он с наслаждением потягивается.

— После того как мой муж прекратил ужасный грохот на рояле, да.

Он улыбается своей застенчивой улыбкой, и я таю.

— Ужасный грохот? Надо будет послать письмо мисс Кэти — пусть знает.

— Мисс Кэти?

— Моя учительница музыки.

Я хихикаю.

— Какой чудесный звук, — говорит он. — Пусть сегодняшний наш день будет лучше?

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Что ты хочешь делать?

— После того как займусь любовью со своей женой и она приготовит мне завтрак, я бы хотел отвезти ее в Аспен.

Я разеваю рот.

— В Аспен? Который в Колорадо?

— Тот самый. Если только его никуда не перенесли. В конце концов, ты заплатила за это удовольствие двадцать четыре тысячи долларов.

Я улыбаюсь.

— Это были твои деньги.

— Наши деньги.

— Когда я предлагала их на аукционе, они были твоими. — Я закатываю глаза.

— Ох уж эти ваши фокусы с закатыванием глаз, миссис Грей! — шепчет он, проводя ладонью по моему бедру.

— Но ведь до Колорадо далеко, — говорю я, чтобы отвлечь его.

— Не на самолете, — вкрадчиво отвечает он, добираясь до моей попки.

Ну конечно, у моего мужа есть самолет. Как я могла забыть? Его ладонь продолжает путешествие по моему телу, по пути задирая ночную рубашку, и скоро я забываю обо всем.


Тейлор везет нас по бетонированной площадке туда, где ждет самолет компании «Грей энтерпрайзес». В Сиэтле пасмурно, но я не позволяю погоде омрачить мое приподнятое настроение. Кристиан в гораздо лучшем состоянии духа. Он полон какого-то радостного предвкушения — светится, как рождественская елка, и дергается, как мальчишка, которого распирает большой секрет. Интересно, что еще он задумал. Он выглядит убийственно красивым и непосредственным со своими взъерошенными волосами, в белой футболке и черных джинсах и совсем не похож сегодня на генерального директора. Тейлор плавно останавливается у трапа, и Кристиан берет меня за руку.

— У меня для тебя сюрприз, — шепчет он и целует мои пальцы.

Я расплываюсь в улыбке.

— Приятный?

— Надеюсь. — Он тепло улыбается.

Хм-м-м… что же это может быть?

Сойер выскакивает из машины и открывает мою дверцу. Тейлор открывает дверцу Кристиана, затем достает из багажника наши чемоданы. Стивен ждет наверху трапа. Бейли в кабине щелкает тумблерами на внушительной приборной доске.

Кристиан со Стивеном обмениваются рукопожатиями.

— Доброе утро, сэр. — Стивен улыбается.

— Спасибо, что подготовили все за такой короткий срок, — улыбается в ответ Кристиан. — Наши гости здесь?

— Да, сэр.

Гости? Я поворачиваюсь и удивленно ахаю. Кейт, Элиот, Миа и Итан — все сидят на кремовых кожаных сиденьях и улыбаются. Ух ты! Я разворачиваюсь к Кристиану.

— Сюрприз! — говорит он.

— Как? Когда? Кто? — бессвязно бормочу я, пытаясь сдержать свою бурную радость.

— Ты сказала, что мало видишь своих друзей. — Он пожимает плечами и улыбается немного виновато.

— Ох, Кристиан, спасибо. — Я бросаюсь ему на шею и крепко целую перед всеми. Он кладет руки мне на бедра, просовывая пальцы в петли моих джинсов, и добавляет от себя.

Улет.

— Продолжай в том же духе, и я утащу тебя в спальню, — шепчет он.

— Не посмеешь, — также шепотом отвечаю я.

— Ох, Анастейша. — Он ухмыляется, качая головой. Отпускает меня и без предупреждения наклоняется. Хватает меня за ноги и взваливает на плечо.

— Кристиан, верни меня на место! — Я шлепаю его по спине.

Мельком вижу улыбку Стивена — он поворачивается и направляется в кабину. Тейлор в дверях старательно прячет улыбку. Не обращая внимания на мои мольбы и тщетное сопротивление, Кристиан проходит по узкому салону мимо Миа и Итана, которые сидят лицом друг к другу, мимо Кейт и Элиота, который вопит и улюлюкает, как свихнувшийся гиббон.

— С вашего позволения, — говорит он нашим четверым гостям. — Мне надо переговорить с женой наедине.

— Кристиан! — кричу я. — Верни меня на место!

— Всему свое время, детка.

Передо мной мелькают смеющиеся Миа, Кейт и Элиот. Проклятье! Это уже не смешно, это неловко. Итан таращится на нас разинув рот, совершенно шокированный, а мы исчезаем в салоне.

Кристиан закрывает за собой дверь и отпускает меня — я соскальзываю так медленно, что чувствую каждый его мускул и каждое сухожилие. Он улыбается мальчишеской улыбкой, крайне довольный собой.

— Вы устроили целое представление, мистер Грей, — ворчу я, скрестив руки и глядя на него с напускным негодованием.

— Было забавно, миссис Грей. — Ухмылка растягивается. Офигеть. Он выглядит таким молодым.

— Собираешься довести дело до конца? — Я вскидываю бровь, сама не зная, что чувствую. То есть я имею в виду, другие ведь услышат. Мне вдруг становится неловко. Нервно взглянув на кровать, я вспоминаю нашу брачную ночь и чувствую, как щеки заливает румянец. Мы так много вчера говорили, так много сделали. Как будто перепрыгнули какое-то неизвестное препятствие. Но в том-то и беда, что оно неизвестное. Кристиан наблюдает за мной со слегка насмешливым выражением, и я не в состоянии оставаться серьезной. Его улыбка так заразительна.

— Мне кажется, было бы не совсем вежливо заставлять наших гостей ждать, — вкрадчиво говорит он, делая шаг ко мне. Когда это его стало волновать, что думают люди? Я отступаю к стене салона, дальше отступать некуда. Он наклоняется и трется носом о мой нос.

— Приятный сюрприз? — В вопросе нотки беспокойства.

— Ох, Кристиан, сюрприз фантастический. — Я пробегаю ладонями по его груди, обнимаю за шею и целую.

— Когда ты все это организовал? — спрашиваю я, отстраняяс

убрать рекламу



ь и гладя его по волосам.

— Прошлой ночью, когда не мог уснуть. Отправил мейл Элиоту и Миа, и вот они здесь.

— Очень мило. Спасибо тебе. Уверена, мы классно проведем время.

— Надеюсь. Я подумал, в Аспене будет легче избежать прессы, чем дома.

Папарацци! Он прав. Если бы мы остались в «Эскале», то оказались бы в осаде. Я с дрожью вспоминаю треск фотоаппаратов и ослепительные вспышки, от которых мы умчались этим утром.

— Идем. Нам лучше занять свои места — Стивен скоро взлетает. — Он протягивает руку, и мы вместе возвращаемся в главный салон.

Элиот встречает нас одобрительными возгласами.

— Как прошел предполетный инструктаж? — насмешливо вопрошает он.

Кристиан не обращает на него внимания.

— Пожалуйста, садитесь, дамы и господа, так как мы скоро выруливаем на взлетную полосу, — разносится по салону спокойный и уверенный голос Стивена. Брюнетка… э-э-э… Натали? Та, что была на борту в нашу брачную ночь, появляется из бортовой кухни и собирает чашки из-под кофе. Наталия… Ее зовут Наталия.

— Доброе утро, мистер Грей, миссис Грей, — мурлычет она. Почему в ее присутствии мне как-то не по себе? Может, все дело в том, что она брюнетка? Как он сам признавался, Кристиан обычно не нанимает брюнеток, потому что находит их привлекательными. Он награждает Наталию вежливой улыбкой и садится за стол лицом к Элиоту и Кейт. Я быстро обнимаю Кейт и Миа, машу Итану и Элиоту, сажусь рядом с Кристианом и пристегиваюсь. Он кладет ладонь мне на колено. Выглядит расслабленным и счастливым, даже несмотря на то, что мы с компанией. Мимолетно задаюсь вопросом, почему он не может быть всегда таким, а не властным тираном.

— Надеюсь, ты взяла с собой походную обувь.

— А разве мы не будем кататься на лыжах?

— В августе это было бы проблематично, — весело отзывается он.

А, ну конечно!

— Ты умеешь ходить на лыжах, Ана? — прерывает нас Элиот.

— Нет.

Кристиан убирает ладонь с колена, чтобы взять меня за руку.

— Уверен, мой младший брат тебя научит. — Элиот подмигивает мне. — Он у нас на все руки мастер.

Чувствую, что краснею. Поднимаю взгляд на Кристиана — он бесстрастно смотрит на Элиота, но, думаю, пытается подавить смех. Самолет выруливает на взлетную полосу.

Наталия ясным звенящим голосом рассказывает о правилах безопасности на борту. На ней аккуратная синяя блузка с короткими рукавами и такого же цвета юбка-карандаш. Макияж безупречен — она на самом деле очень привлекательная. Мое подсознание вскидывает свою тонко выщипанную бровь.

— Ты как? В порядке? — многозначительно спрашивает Кейт. — Я имею в виду это историю с Хайдом.

Я киваю. Не хочу сейчас ни говорить, ни думать о Хайде, но у Кейт, похоже, другие планы.

— А что это вдруг на него нашло? — спрашивает она, в своей неподражаемой манере сразу беря быка за рога.

Тряхнув головой, отбрасывает волосы за спину, готовясь досконально изучить вопрос.

Кристиан холодно смотрит на нее и пожимает плечами.

— Я его уволил, — говорит он напрямик.

— О? За что? — Кейт склоняет голову набок: она в своей стихии.

— Он приставал ко мне, — бормочу я. Пытаюсь пнуть Кейт по ноге под столом, но промахиваюсь. Черт!

— Когда?

— Да уже давно.

— Ты не рассказывала, что он к тебе приставал! — шипит она.

Я примирительно пожимаю плечами.

— Конечно, можно понять его недовольство, вот только реакция больно уж острая, — продолжает Кейт, но теперь адресует свои вопросы Кристиану. — Он что, психически нестабилен? Что насчет той информации, которую нашли у него на вас, Греев?

Такой допрос с пристрастием мне совсем не нравится, но Кейт уже установила, что я ничего не знаю, поэтому расспрашивать меня не может. Неприятная мысль.

— Мы считаем, что тут есть связь с Детройтом, — мягко отвечает Кристиан. Слишком мягко. О нет, Кейт, оставь это пока.

— Хайд тоже из Детройта?

Кристиан кивает.

Самолет ускоряется, и я крепко сжимаю руку мужа. Он бросает на меня успокаивающий взгляд. Знает, как я ненавижу взлеты и посадки. Стискивает в ответ мою ладонь и большим пальцем поглаживает костяшки пальцев, успокаивая меня.

— А что ты  знаешь о нем? — спрашивает Элиот, не обращая внимания, что мы несемся по взлетной полосе в маленьком самолетике, который вот-вот взлетит в небо, а также явно растущего раздражения Кристиана из-за расспросов Кейт. Та подается вперед, внимательно слушая.

— Это не для огласки, — говорит Кристиан непосредственно ей. Рот Кейт сжимается в чуть заметную тонкую линию. Я сглатываю. О черт.

— Мы знаем о нем мало, — продолжает Кристиан. — Его отец был убит в пьяной драке в баре. Мать спилась. Ребенком он переходил из одной приемной семьи в другую, попал в дурную компанию, которая занималась в основном грабежом машин. Провел некоторое время в колонии для несовершеннолетних. Потом его мать по какой-то программе для малообеспеченных вылечилась от алкоголизма, и Хайд полностью изменился. Выиграл стипендию в Принстон.

— В Принстон? — изумленно переспрашивает Кейт.

— Да. Он смышленый парень. — Кристиан пожимает плечами.

— Не такой уж смышленый, раз попался, — бормочет Элиот.

— Но ведь не мог же он провернуть все это в одиночку? — спрашивает Кейт.

Я чувствую, как напрягается Кристиан.

— Мы пока не знаем, — тихо говорит он. Черт. Возможно ли такое, что с ним кто-то работает?

Я поворачиваюсь и в ужасе смотрю на Кристиана. Он снова пожимает мою руку, но не смотрит в глаза. Самолет плавно поднимается в воздух, и у меня в животе появляется ужасное тянущее ощущение.

— Сколько ему лет? — спрашиваю я Кристиана, наклонившись так, что слышит только он. Как бы мне ни хотелось знать, что происходит, я не желаю поощрять расспросы Кейт. Знаю, что они раздражают Кристиана, и уверена, она у него в немилости после нашего «Кок-тейльгейта».

— Тридцать два. А что?

— Просто любопытно.

Кристиан напрягается.

— Хайд — неподходящий объект для твоего любопытства. Я очень рад, что его арестовали. — Это почти выговор, но я решаю не обращать внимания на его тон.

— А как ты  думаешь, у него есть сообщники? — От мысли, что в события может быть замешан кто-то еще, мне становится нехорошо. Это означает, что еще ничего не закончено.

— Не знаю, — сдержанно отвечает Кристиан.

— Может быть, кто-то, у кого на тебя зуб? — предполагаю я. Проклятье, надеюсь, это не педофилка. — Например, Элена? — шепчу я. Сознаю, что произнесла ее имя вслух, но слышит только он. Бросаю встревоженный взгляд на Кейт, но она занята разговором с Элиотом, который, похоже, зол на нее. Хм-м-м.

— Тебе очень хочется демонизировать ее, да? — Кристиан закатывает глаза и недовольно качает головой. — Может, она и имеет на меня зуб, но ничего подобного не выкинула бы. — Он пригвождает меня твердым взглядом. — Давай не будем обсуждать ее. Знаю, она не является твоей любимой темой для разговора.

— А ты ее спрашивал? — шепчу я, не уверенная, что на самом деле хочу это знать.

— Ана, я не разговаривал с ней со своего дня рождения. Пожалуйста, оставь это. Я не хочу говорить о ней. — Он подносит мою руку к губам и легонько целует костяшки пальцев. Глаза его прожигают меня насквозь, и я понимаю, что сейчас не время продолжать расспросы.

— Найдите кроватку, — поддразнивает Элиот. — Ах да, вы уже нашли, но что-то давненько ею не пользовались. — Он ухмыляется.

Кристиан поднимает глаза и пригвождает Элиота холодным взглядом.

— Пошел к черту, Элиот, — беззлобно говорит он.

— А что я? Я просто говорю так, как оно есть. — Глаза Элиота вспыхивают весельем.

— Как будто ты знаешь, — сардонически бормочет Кристиан, вскидывая бровь.

Элиот ухмыляется, явно получая удовольствие от пикировки.

— Ты женился на своей первой подружке. — Он указывает на меня.

Черт. Куда он клонит? Я краснею.

— И кто меня в этом обвинит? — Кристиан снова целует мою руку.

— Только не я. — Элиот смеется и качает головой.

Я вспыхиваю, а Кейт шлепает Элиота по бедру.

— Прекрати! Не будь ослом, — ворчит она.

— Послушай свою подружку, — говорит Кристиан Элиоту, и его прежняя озабоченность, кажется, исчезает.

Мы набираем высоту, у меня откладывает уши. Напряжение в каюте рассеивается, самолет выравнивается. Кейт сверлит Элиота сердитым взглядом. Между ними что-то происходит, но что — я не уверена.

Элиот прав. В самом деле, какая ирония судьбы. Я была первой девушкой Кристиана, и теперь я его жена. Пятнадцать саб и порочная миссис Робинсон не в счет. Но, с другой стороны, Элиот не знает о них, и Кейт явно ничего ему не рассказала. Я улыбаюсь ей, и она заговорщически мне подмигивает. Ей можно доверить любой секрет.

— Итак, дамы и господа, мы летим на высоте приблизительно тридцать две тысячи футов. Расчетное время полета — один час пятьдесят шесть минут, — объявляет Стивен. — Можно отстегнуть ремни.

Из кухонного отсека внезапно появляется Наталия.

— Могу я предложить кому-нибудь кофе? — осведомляется она.

Глава 13

 Сделать закладку на этом месте книги

В Сарди-Филд приземляемся в двенадцать двадцать пять. Стивен останавливает самолет невдалеке от главного терминала, и через иллюминаторы я замечаю ожидающий нас «Фольксваген» — мини-вэн.

— Отличная посадка. — Кристиан улыбается и пожимает Стивену руку. Мы готовимся сойти.

— Это все благодаря расчету плотности воздуха, сэр. — Стивен улыбается в ответ. — У Бейли хорошо с математикой.

Кристиан кивает первому помощнику Стивена.

— Вы молодчина, Бейли. Плавная посадка.

— Спасибо, сэр. — Она довольно улыбается.

— Хорошего уикенда, мистер Грей, миссис Грей. Увидимся завтра. — Стивен отступ

убрать рекламу



ает в сторону, пропуская нас к выходу, и Кристиан ведет меня по трапу и дальше к машине, где нас ждет Тейлор.

— Мини-вэн? — удивленно говорит Кристиан, когда Тейлор открывает дверь.

Тейлор виновато улыбается и слегка пожимает плечами.

— В последнюю минуту, знаю, — произносит Кристиан, тут же смягчаясь. Тейлор возвращается к самолету, чтобы забрать наш багаж.

— Хочешь осмотреть салон? — шепчет мне на ухо Кристиан. Глаза его озорно блестят.

Я хихикаю. Кто этот незнакомец и что он сделал с мистером Злым Серым Волком последних двух дней?

— Ну же, вы, двое. Залезайте, — нетерпеливо говорит Миа. Мы забираемся в машину, проходим к двойному сиденью сзади и садимся. Я прижимаюсь к Кристиану, и он кладет руку на спинку.

— Удобно?

Миа с Итаном усаживаются напротив нас.

— Да. — Я улыбаюсь, и Кристиан чмокает меня в лоб. По какой-то неведомой причине я сегодня его стесняюсь. Почему? Из-за прошлой ночи? Из-за того, что мы не одни? Не могу разобрать.

Кейт с Элиотом усаживаются последними, а Тейлор открывает багажник, чтобы загрузить багаж. Через пять минут мы уже едем.

Мы направляемся в Аспен, и я смотрю в окно. Деревья еще зеленые, но признаки приближающейся осени повсюду уже заметны в пожелтевших кончиках листьев. Небо кристально ясной голубизны, хотя на западе темнеют тучи. Нас окружают Скалистые горы, и самая высокая вершина — прямо впереди. Склоны укрыты буйной растительностью, пики увенчаны снежными шапками и похожи на детские рисунки гор.

Мы в излюбленном зимнем месте отдыха богатых и знаменитых. И у меня здесь есть дом. Верится в это с трудом. В глубине души появляется знакомая неловкость, возникающая всякий раз, когда я пытаюсь осмыслить размеры богатства Кристиана. Я даже чувствую себя виноватой. Что я сделала, чтобы заслужить такой образ жизни? Ничего. Ничего, кроме того, что полюбила.

— Ты когда-нибудь бывала в Аспене, Ана? — спрашивает Итан, отрывая меня от размышлений.

— Нет, это первый раз. А ты?

— Мы с Кейт часто приезжали сюда подростками. Папа — страстный лыжник. Мама — нет.

— Я надеюсь, муж научит меня кататься на лыжах. — Я бросаю взгляд на своего мужчину.

— На твоем месте я бы не был так уверен, — бормочет Кристиан.

— Я не настолько безнадежна!

— Ты можешь сломать себе шею. — От улыбки ни следа.

Не хочу спорить и портить ему настроение, поэтому меняю тему.

— Давно у тебя здесь дом?

— Около двух лет. Теперь он и ваш тоже, миссис Грей, — мягко отвечает он.

— Знаю, — шепчу я, но в глубине души хозяйкой себя не чувствую.

Наклонившись, целую Кристиана в подбородок и снова прижимаюсь к его плечу, слушаю, как он смеется и шутит с Итаном и Элиотом. Миа время от времени что-то вставляет, но Кейт молчалива, и я гадаю, размышляет ли она о Джеке Хайде или о чем-то еще. И кое-что вспоминаю. Аспен… Этот дом Кристиана проектировала Джиа Маттео, а перестраивал Элиот. Не об этом ли думает Кейт? Я не могу спросить ее в присутствии Элиота, учитывая его прошлые отношения с Джиа. Да и известно ли Кейт о связи Джиа с домом? Хмурюсь, снова и снова задаваясь вопросом, что же ее беспокоит. Решаю спросить, когда мы будем одни.

Мы проезжаем через центр Аспена, и мое настроение улучшается. Город прекрасен. Он застроен квадратными зданиями по большей части из красного кирпича, в стиле швейцарских шале, и множеством старинных домов, выкрашенных в «амстердамский» цвет — темно-терракотовый. Еще тут на каждом шагу банки, рестораны и модные бутики, выдающие богатство местного населения. Конечно, Кристиан прекрасно вписывается в эту атмосферу.

— Почему ты выбрал Аспен? — интересуюсь я.

— Что? — озадаченно смотрит на меня.

— Для покупки дома.

— Мама с папой, бывало, привозили нас сюда, когда мы были детьми. Здесь я научился ходить на лыжах, и мне здесь нравится. Надеюсь, тебе тоже понравится — в противном случае продадим этот дом и купим где-нибудь еще.

Ну разумеется, чего уж проще!

Он заправляет мне за ухо выбившуюся прядку.

— Ты сегодня чудесно выглядишь.

Моим щекам жарко. На мне обычная дорожная одежда: джинсы, майка и легкий синий пиджак. Проклятье. Откуда вдруг взялось это стеснение?

Он целует меня нежным, сладким, любящим поцелуем.

Мы выезжаем из города и начинаем подниматься на другую сторону долины, кружа по извилистой горной дороге. Чем выше поднимаемся, тем сильнее меня охватывает радостное возбуждение. А вот Кристиан напрягается.

— Что случилось? — спрашиваю я, когда мы делаем поворот.

— Надеюсь, тебе нравится, — тихо говорит он. — Мы приехали.

Тейлор сбрасывает газ, проезжает через ворота, сложенные из серого, бежевого и красного камня, едет по подъездной аллее и, наконец, останавливается перед внушительным домом с двойным фасадом и заостренными крышами. Темное дерево и тот же, что и ворота, камень. Смотрится потрясающе — современный и строгий, вполне в стиле Кристиана.

— Дом, — произносит он одними губами, пока наши гости начинают выгружаться из машины.

— Выглядит замечательно.

— Идем. Посмотришь, — говорит он с радостным и взволнованным блеском в глазах, словно собирается показать мне свой научный проект или что-то в этом роде.

Миа бежит по ступенькам — туда, где в дверях стоит женщина. Миниатюрная, с иссиня-черными волосами, припорошенными сединой. Миа бросается ей на шею и крепко обнимает.

— Кто это? — спрашиваю я, когда Кристиан помогает мне выйти из вэна.

— Миссис Бентли. Они с мужем живут здесь. Присматривают за домом.

Ну и ну… очередная прислуга?

Миа представляет Итана, потом Кейт. Элиот тоже обнимает миссис Бентли. Пока Тейлор выгружает багаж, Кристиан берет меня за руку и ведет к входной двери.

— С возвращением, мистер Грей. — Миссис Бентли улыбается.

— Кармела, это моя жена Анастейша, — гордо объявляет Кристиан. Его язык ласкает мое имя, и сердце сбивается с ритма.

— Здравствуйте, миссис Грей. — Миссис Бентли уважительно кивает. Я протягиваю руку, и мы обмениваемся рукопожатием. Меня не удивляет, что с Кристианом она более официальна, чем с остальными членами семьи.

— Надеюсь, полет был приятным. Погоду на все выходные обещали хорошую, хотя я не уверена. — Она оглядывает темнеющие серые тучи позади нас.

— Ланч готов, так что милости прошу. — Она снова улыбается, ее темные глаза тепло поблескивают, и я сразу же проникаюсь к ней симпатией.

— Ну-ка. — Кристиан подхватывает меня на руки.

— Что ты делаешь? — взвизгиваю я.

— Переношу вас через порог, миссис Грей.

Я улыбаюсь во весь рот, а он вносит меня в просторный холл и после короткого поцелуя мягко опускает на паркетный пол. Интерьер строгий и напоминает гостиную в «Эскале» — белоснежные стены, темное дерево и современная абстрактная живопись. Холл переходит в большую гостиную, где три белых кожаных дивана окружают занимающий доминирующее положение каменный камин. Единственное цветное пятно — разбросанные по диванам мягкие подушки. Миа хватает Итана за руку и тащит дальше в дом. Кристиан провожает их взглядом. Глаза прищурены, рот плотно сжат. Он качает головой, затем поворачивается ко мне.

Кейт громко присвистывает.

— Красота!

Я оглядываюсь, вижу, что Элиот помогает Тейлору с багажом, и снова спрашиваю себя, знает ли она, что Джиа приложила руку к этому дому.

— Показать тебе дом? — спрашивает меня Кристиан. Какие бы мысли в отношении Миа и Итана его ни занимали, теперь они забыты. Он излучает радостное волнение — или это беспокойство? Трудно сказать.

— Конечно. — Я вновь потрясена его богатством. Сколько стоил этот дом? А я не внесла в него никакого вклада. Переношусь в мыслях в тот день, когда Кристиан впервые привел меня в «Эскалу». Тогда я была ошеломлена. «Ты привыкла к этому», — шипит мое подсознание.

Кристиан хмурится, но берет меня за руку и ведет по дому. Оборудованная по последнему слову техники кухня — сплошь белые мраморные стойки и черная мебель. Есть тут и внушительный винный погреб, а на первом этаже — уютная семейная гостиная с большой плазменной панелью, мягкими диванами и… бильярдным столом. Я изумленно таращу глаза и краснею под взглядом Кристиана.

— Хочешь сыграть? — спрашивает он с лукавым блеском в глазах. Я качаю головой, и он снова хмурит брови и, взяв меня за руку, ведет на второй этаж. Там четыре спальни, каждая — с отдельной ванной.

Главная спальня — это что-то. Кровать широченная, больше, чем дома, и стоит перед огромным панорамным окном, выходящим на Аспен и зеленые горы.

— Это гора Аякс… или гора Аспен, если хочешь, — говорит Кристиан, настороженно глядя на меня. Он стоит в дверях, засунув большие пальцы в петли пояса своих черных джинсов.

Я киваю.

— Ты что-то притихла, — бормочет он.

— Тут так красиво, Кристиан. — И внезапно мне ужасно хочется назад, в «Эскалу».

В пять широких шагов он становится передо мной, берет за подбородок и освобождает мою нижнюю губу из плена.

— Что случилось? — спрашивает он, заглядывая мне в глаза.

— Ты очень богат.

— Да.

— Иногда твое богатство застает меня врасплох.

— Наше богатство.

— Наше, — машинально повторяю я.

— Не переживай из-за этого, Ана, пожалуйста. Это всего лишь дом.

— А что конкретно делала здесь Джиа?

— Джиа? — Он удивленно поднимает брови.

— Да. Она ведь что-то здесь перестраивала?

— Ну да. Она спроектировала семейную гостиную. Элиот ее построил. — Он проводит рукой по волосам и хмурится. — А почему мы говорим о Джиа?

— Ты знал, что у нее был роман с Элиотом?

Кристиан с минуту смотрит на меня.

— Элиот переспал с половиной Сиэтла, Ана.

Я изумленно таращу глаза.

— Главным образом с женщинами, как я понимаю, — шутит Кристиан. Думаю, его забавляет выражение моего лица.

— Нет!

Кристиан кивает.

— Это не мое дело. — Он вскидывает руки ладонями вверх.

— Не думаю, что Кейт знает.

<

убрать рекламу



p>— Не уверен, что он кричит об этом на каждом углу. Полагаю, Кейт тоже не все о себе рассказывает.

Я потрясена. Милый, скромный, белокурый, голубоглазый Элиот? Не могу в это поверить.

Кристиан наклоняет голову набок, внимательно меня разглядывая.

— Не может быть, что это все из-за Джиа и неразборчивости Элиота.

— Знаю. Прости. Просто после всего, что случилось на этой неделе… — Я пожимаю плечами, и глаза у меня ни с того ни с сего на мокром месте. Кристиан крепко меня обнимает, зарывается носом в волосы.

— Знаю. Ты тоже прости. Давай расслабимся и будем получать удовольствие, хорошо? Ты можешь оставаться здесь и читать или смотреть телевизор, можешь походить по магазинам, погулять по окрестностям и даже порыбачить. Все, что пожелаешь. И забудь, что я сказал про Элиота. Брякнул, не подумав.

— Это несколько объясняет, почему он вечно над тобой подтрунивает, — бормочу я, утыкаясь носом в его грудь.

— На самом деле он понятия не имеет о моем прошлом. Я же говорил, в семье меня считали геем. Девственником, но геем.

Я хихикаю. Напряжение понемногу уходит. Обнимая мужа, удивляюсь, как кто-то может считать его геем. Какая нелепость.

— Миссис Грей, вы надо мной подсмеиваетесь?

— Ну, может, чуть-чуть, — признаюсь я. — Знаешь, вот чего я не понимаю, так это зачем ты купил этот дом.

— Что ты имеешь в виду? — Он целует меня в волосы.

— У тебя есть яхта, это понятно, есть квартира в Нью-Йорке для бизнеса, но дом здесь? Ты ведь ни с кем тут не жил.

Кристиан затихает и несколько секунд молчит.

— Я ждал тебя, — мягко говорит он, и его серые глаза темнеют и светятся.

— Это… это так мило… так приятно слышать.

— Это правда. Просто тогда я сам этого не знал. — Он улыбается своей неотразимой улыбкой.

— Рада, что ты дождался.

— Вы стоите любого ожидания, миссис Грей. — Он наклоняется и нежно меня целует.

— Ты тоже. — Я улыбаюсь. — Хотя я чувствую себя обманщицей. Мне совсем не пришлось ждать тебя долго.

Он усмехается.

— Я такой желанный приз?

— Кристиан, ты — джек-пот в лотерее, лекарство от рака и три желания от лампы Аладдина вместе взятые.

Он вскидывает бровь.

— Когда же ты это наконец поймешь? — ворчу я. — Ты был весьма завидным холостяком. И я не имею в виду все это. — Я обвожу жестом окружающую нас роскошь. — Я имею в виду это. — Кладу ладонь ему на грудь там, где сердце, и зрачки его расширяются. Мой уверенный в себе, сексуальный муж бесследно исчез, и передо мной — потерянный мальчик. — Поверь мне, пожалуйста, — шепчу я и тянусь к его губам. Он стонет, и я не знаю, от чего — от сказанного ли мною или такова его обычная реакция. Я целую его, мои губы смакуют его губы, язык проникает в рот…

Когда нам обоим становится нечем дышать, он отрывается от меня и глядит с сомнением.

— Когда же до тебя наконец дойдет, что я люблю тебя? — в отчаянии спрашиваю я.

Он сглатывает.

— Когда-нибудь.

Уже прогресс. Я улыбаюсь и в награду получаю ответную застенчивую улыбку.

— Идем поедим, а то остальные уже недоумевают, где мы. Заодно обсудим, кто чем хочет заняться.


— О нет! — внезапно восклицает Кейт.

Все взгляды устремляются на нее.

— Смотрите, — говорит она, указывая на панорамное окно. Дождь. Даже ливень. Мы сидим за темным деревянным столом в кухне, уничтожив целую гору фантастически вкусной итальянской пасты, приготовленной миссис Бентли, и уговорив бутылку или две фраскати. Я наелась до отвала и немножко захмелела.

— Плакал наш поход, — бормочет Элиот, и в его тоне слышатся нотки облегчения. Кейт сверлит его сердитым взглядом. Между ними определенно что-то происходит. Со всеми нами они чувствуют себя свободно, друг с другом — нет.

— Мы можем поехать в город, — предлагает Миа. Итан довольно улыбается ей.

— Отличная погода для рыбалки, — говорит Кристиан.

— Я пойду рыбачить, — заявляет Итан.

— Давайте разделимся. — Миа хлопает в ладоши. — Девочки — по магазинам, мальчики — развлекаться на природу.

Я бросаю взгляд на Кейт, которая снисходительно смотрит на Миа. Рыбалка или магазины? Ну и выбор.

— Ана, что ты хочешь делать? — спрашивает Кристиан.

— Я не возражаю, — лгу я.

Кейт ловит мой взгляд и одними губами произносит «магазины». Наверно, хочет потрепаться. Криво улыбаюсь ей и Миа. Кристиан ухмыляется. Он знает, что я терпеть не могу ходить по магазинам.

— Я могу остаться здесь с тобой, — говорит он, и что-то темное и порочное шевелится у меня в животе от его тона.

— Нет, ты иди порыбачь, — отвечаю я. Кристиану нужно побыть в мужской компании.

— Это уже план, — провозглашает Кейт, поднимаясь из-за стола.

— Тейлор поедет с вами, — говорит Кристиан, и это не просьба, а приказ, не подлежащий обсуждению.

— Нам не нужна нянька, — резко заявляет Кейт.

Я кладу ладонь ей на руку.

— Кейт, Тейлору следует поехать.

Она хмурит брови, потом пожимает плечами и впервые в жизни придерживает язык.

Я несмело улыбаюсь Кристиану. Лицо его бесстрастно. Надеюсь, он не злится на Кейт.

Элиот хмурится.

— Мне надо купить в городе батарейку для часов. — Он бросает быстрый взгляд на Кейт и слегка краснеет. Кейт не замечает, потому что подчеркнуто его игнорирует.

— Возьми «Ауди», Элиот. Когда вернешься, пойдем рыбачить, — говорит Кристиан.

— Ладно, — рассеянно отзывается Элиот. — Отличный план.


— Сюда. — Миа за руку тащит меня в дизайнерский бутик — сплошь розовый шелк и псевдофранцузская, грубо сработанная мебель. Кейт идет за нами следом, а Тейлор остается ждать снаружи, спрятавшись от дождя под козырьком. Из динамиков громко разносится «Say a Little Prayer» Ареты Франклин. Мне нравится эта песня. Надо бы записать ее на айпод Кристиана.

— Это будет чудесно смотреться на тебе, Ана. — Миа поднимает какой-то серебряный лоскут. — Давай, примерь.

— Э… оно коротковато.

— Ты будешь выглядеть в нем офигительно. Кристиану понравится.

— Думаешь?

Миа буквально сияет от удовольствия.

— Ана, у тебя классные ноги, и если мы сегодня пойдем в клуб… — Она улыбается, чувствуя близкую победу. — Муж глаз не оторвет.

Я моргаю, слегка ошеломленная. Мы идем в клуб? Но я не хожу по клубам.

Видя мою растерянность, Кейт смеется. Сейчас, вдали от Элиота, она кажется более раскованной.

— Немножко размяться не помешает.

— Иди и примерь, — приказывает Миа. И я неохотно направляюсь в примерочную.

Дожидаясь, когда же Кейт и Миа появятся из гардеробной, я прохожу к витрине и смотрю на залитую дождем центральную улицу. Душещипательное пение продолжается: Дайон Уорвик поет «Walk On By». Еще одна классная вещь — одна из маминых любимых. Я опускаю глаза, смотрю на платье. Хотя платье —  это, пожалуй, преувеличение. Оно с открытой спиной и очень короткое, но Миа заявила, что это «самый шик», то, что надо для клубной тусовки. По всей видимости, мне нужны еще и туфли, а также крупные бусы, на поиски которых мы и отправляемся. Я снова размышляю о том, как мне повезло, что у меня есть Кэролайн Эктон, мой персональный ассистент.

В окно бутика я вижу Элиота. Он появляется на другой стороне тенистой главной улицы, выбираясь из большого «Ауди», и ныряет в магазин, словно убегая от дождя. Похоже на ювелирный магазин… быть может, он ищет батарейку для часов. Через несколько минут он появляется вновь. И не один — с женщиной.

Вот так номер! Он разговаривает с Джиа! Какого черта она здесь делает?

Пока я наблюдаю, они коротко обнимаются, и она беззаботно смеется над его словами. Элиот целует Джиа в щеку и бежит к ожидающей машине. Она поворачивается и идет по улице, а я смотрю ей вслед разинув рот. Оборачиваюсь к гардеробным, но ни Кейт, ни Миа пока не видно.

Я смотрю на Тейлора, который ждет перед магазином. Он ловит мой взгляд и пожимает плечами. Снова оборачиваюсь, Миа и Кейт выходят наконец, обе смеются. Кейт смотрит на меня вопросительно.

— Что случилось, Ана? — спрашивает она. — Охладела к платью? Ты в нем такая… чувственная.

— Э… нет.

— С тобой все в порядке? — настораживается Кейт.

— Все хорошо. Расплатимся? — Я направляюсь к кассе и присоединяюсь к Миа, которая выбрала две юбки.

— Добрый день, мэм. — Девушка-продавец, на которой блеска для губ больше, чем мне когда-либо доводилось видеть в одном месте, улыбается. — Восемьсот пятьдесят долларов.

Что? За этот кусочек ткани! Я ошеломленно моргаю и покорно подаю ей свою черную «American Express».

— Миссис Грей, — мурлычет мисс Блеск Для Губ.

Следующие два часа я следую за Кейт и Миа как в тумане, борясь с собой. Следует ли рассказать Кейт? Мое подсознание твердо качает головой. Да. Я должна ей рассказать. Нет, не должна. Это могла быть просто невинная встреча. Вот черт. Что же мне делать?


— Ну, тебе нравятся туфли, Ана? — Миа стоит передо мной, уперев руки в боки.

— А… да, конечно.

В результате я становлюсь обладательницей дизайнерских босоножек на невероятно высоких каблуках и с ремешками, которые выглядят так, словно сделаны из зеркал. Они идеально гармонируют с платьем и обходятся Кристиану почти в тысячу долларов. С длинной серебряной цепочкой, на которой настояла Кейт, мне везет больше: ее удается купить за восемьдесят четыре доллара.

— Привыкаешь к тому, что есть деньги? — беззлобно спрашивает Кейт, когда мы возвращаемся к машине. Миа бежит впереди.

— Ты же знаешь, что это не я, Кейт. Я все время чувствую себя из-за этого как-то неловко. Но меня предупреждали, что это входит в комплект. — Я поджимаю губы, и Кейт обнимает меня.

— Ты привыкнешь, Ана, — сочувственно говорит она. — И будешь выглядеть обалденно.

— Кейт, как у вас с Элиотом? — спрашиваю я.

Ее широко открытые голубые глаза на секунду встречаются с моими.

Ой!

Она качает головой.

— Не хочу сейчас об этом говорить. — Она кивает в сторону М

убрать рекламу



иа. — Но все… — Она не заканчивает предложение.

Это так не похоже на мою несгибаемую Кейт. Я знаю: что-то случилось. Нужно ли сказать ей, что видела? А что я видела? Элиот и мисс Холеная Сексуальная Хищница поговорили, обнялись и поцеловались в щечку. Они ведь просто старые друзья, да? Нет, я не расскажу ей ничего. Не сейчас. Киваю, даю знать, что прекрасно понимаю и уважаю ее частную жизнь. Она берет меня за руку и благодарно сжимает, и вот оно — быстрый проблеск боли и обиды в ее глазах, который она тут же прикрывает, моргнув. Я чувствую внезапную потребность защитить свою дорогую подругу. Что за игру, черт побери, ведет этот распутник Элиот Грей?


По возвращении домой Кейт решает, что после такого успешного, но утомительного похода по магазинам мы заслуживаем коктейля, и смешивает для нас клубничный дайкири. Мы устраиваемся с ногами на диванах перед горящим камином в гостиной.

— Элиот в последнее время какой-то отчужденный, — бормочет Кейт, устремив взгляд в огонь. Наконец-то мы с ней одни, Миа удалилась со своими покупками.

— А?

— И, думаю, я в немилости из-за того, что втянула тебя в неприятности.

— Ты слышала об этом?

— Да. Кристиан позвонил Элиоту, Элиот позвонил мне.

Я закатываю глаза. Ой, ой…

— Извини. Кристиан… у него пунктик насчет моей безопасности. Ты не видела Элиота после нашей встречи?

— Нет.

— Ясно.

— Он мне по-настоящему нравится, Ана, — шепчет она. И на одно ужасное мгновение мне кажется, что она заплачет. Это так не похоже на Кейт. Возвращение розовой пижамы? Она поворачивается ко мне.

— Я влюбилась в него. Вначале думала, что это просто классный секс. Но он обаятельный, добрый, теплый и забавный. Я вижу, как мы старимся вместе, — ну, ты знаешь… дети, внуки и все такое.

— Твое «жили долго и счастливо», — шепчу я.

Она грустно кивает.

— Может, тебе стоит с ним поговорить. Постарайся найти возможность побыть с ним наедине. Выяснить, что его тревожит.

«Или кто», — рычит мое подсознание. Я пощечиной затыкаю ему рот, потрясенная непокорностью своих мыслей.

— Быть может, вы, ребята, сходите завтра утром куда-нибудь? Прогуляетесь?

— Посмотрим.

— Кейт, мне ужасно не нравится видеть тебя такой.

Она слабо улыбается, и я наклоняюсь, чтобы ее обнять. Я твердо решаю не упоминать Джиа, а вот поговорить об этом с самим распутником не мешало бы. Как он может играть чувствами моей подруги!

Миа возвращается, и мы меняем тему.


Огонь шипит и сыплет искрами, когда я подбрасываю последнее полено. У нас почти закончились дрова. Хотя сейчас и лето, огонь в этот промозглый день совсем не лишний.

— Миа, ты знаешь, где лежат дрова для камина? — спрашиваю я, пока она смакует свой дайкири.

— Думаю, в гараже.

— Пойду принесу. Заодно и осмотрюсь.

Дождь немного утих. Я выхожу на улицу и направляюсь к примыкающему к дому гаражу на три машины. Боковая дверь не заперта, и я вхожу и включаю свет, чтобы развеять мрак. Флуоресцентные лампы с тихим гудением оживают.

В гараже стоит машина, и до меня доходит, что это та самая «Ауди», в которой я сегодня видела Элиота. Еще тут два снегохода. Но по-настоящему привлекают мое внимание два мотоцикла, оба по 125 кубов. Вспоминаю Итана, храбро вызвавшегося прошлым летом научить меня ездить на мотоцикле. Я машинально потираю руку, которую здорово ушибла, когда упала.

— Умеешь водить? — спрашивает Элиот у меня за спиной.

Я резко поворачиваюсь.

— Ты вернулся.

— Похоже на то. — Он улыбается, и я сознаю, что Кристиан мог бы сказать мне то же самое — но без широкой, ослепительной улыбки. — Так как?

Распутник!

— Немного.

— Хочешь прокатиться?

Я фыркаю.

— Хм, нет… не думаю, что Кристиану это понравится.

— Кристиана здесь нет. — Элиот ухмыляется (о, это семейная черта) и делает жест рукой, показывая, что мы одни. Подходит к ближайшему мотоциклу и перебрасывает ногу через сиденье, садится и кладет руки на руль.

— Кристиан… э… беспокоится о моей безопасности. Мне не следует…

— А ты всегда делаешь так, как он говорит? — Светло-голубые глаза Элиота озорно поблескивают, и я вижу проблеск плохого мальчишки — плохого мальчишки, в которого влюбилась Кейт. Плохого мальчишки из Детройта.

— Нет. — Я укоризненно вскидываю бровь. — Но стараюсь. Ему и без того есть о чем беспокоиться. Он вернулся?

— Не знаю.

— Ты не ездил на рыбалку?

Элиот качает головой.

— У меня были кое-какие дела в городе.

Дела! Дела по имени «холеная блондинка»!

— Если не хочешь прокатиться, то что ты делаешь в гараже? — интересуется Элиот.

— Ищу дрова для камина.

— Вот ты где. А, Элиот… ты вернулся. — К нам присоединяется Кейт.

— Привет, детка. — Он широко улыбается.

— Поймал что-нибудь?

Я пристально слежу за реакцией Элиота.

— Нет. Была пара дел в городе. — Я улавливаю в его голосе нотку неуверенности.

Вот черт.

— Вообще-то я пришла за Аной. — Кейт в замешательстве смотрит на нас.

— Мы просто болтали, — говорит Элиот, а напряжение между ними буквально потрескивает.

Мы все замолкаем, услышав шум подъезжающей машины. А, Кристиан вернулся. Слава богу. Гаражная дверь начинает со скрежетом открываться, напугав всех нас, и когда она медленно поднимается, нашим взорам предстают Кристиан и Итан, а также черный грузовичок. Кристиан останавливается, увидев нас в гараже.

— Гаражная банда? — насмешливо осведомляется он, входя и направляясь прямо ко мне.

Я широко улыбаюсь. Ужасно рада видеть его. Под курткой на нем — рабочий комбинезон, который я продала ему в «Клейтоне».

— Привет. — Кристиан вопросительно смотрит на меня, не обращая внимания на Элиота и Кейт.

— Привет. Симпатичный комбинезон.

— Много карманов. Очень удобно для рыбалки. — Голос мягкий и соблазнительный — только для моих ушей, в глазах — жар страсти.

Я вспыхиваю, и он расплывается в широкой восторженной улыбке, предназначенной только для меня.

— Ты мокрый.

— Там дождь. А что вы, ребята, делаете в гараже? — Он наконец замечает, что мы не одни.

— Ана пришла взять дров. — Элиот ухмыляется. Он умудряется произнести это так, что предложение звучит непристойно. — Я пытался подбить ее прокатиться. — Он мастер вкладывать в свои слова двойной смысл.

Лицо Кристиана вытягивается, и мое сердце останавливается.

— Она отказалась. Сказала, тебе это не понравится, — говорит Элиот добродушно и без подтекста.

Серые глаза Кристиана вновь обращаются на меня.

— Вот как?

— Послушайте, я целиком и полностью за то, чтоб стоять тут и обсуждать, что Ана сделала или не сделала, но, может, вернемся в дом? — резко бросает Кейт. Она наклоняется, хватает два полена и, развернувшись на пятках, решительно шагает к двери. Черт. Кейт разозлилась — но я знаю, что не на меня. Элиот вздыхает и, не говоря ни слова, идет за ней. Я смотрю им вслед, но Кристиан отвлекает меня.

— Ты умеешь водить мотоцикл? — недоверчиво спрашивает он.

— Не очень хорошо. Итан учил.

Глаза его тут же леденеют.

— Ты приняла правильное решение, — говорит он заметно холоднее. — Земля сейчас очень твердая, а после дождя еще и скользко.

— Куда положить снасти? — кричит Итан снаружи.

— Оставь их. Тейлор об этом позаботится.

— А как насчет рыбы? — продолжает Итан чуть насмешливо.

— Ты поймал рыбу? — удивленно спрашиваю я.

— Не я, Кавана. — И Кристиан очаровательно надувает губы.

Я весело смеюсь.

— Отдай миссис Бентли — она разберется, — отзывается он. Итан усмехается и направляется в дом.

— Я вас забавляю, миссис Грей?

— Ужасно. Ты мокрый… давай приготовлю тебе ванну.

— Только если составишь компанию. — Он наклоняется и целует меня.


Я наполняю водой большую круглую ванну в просторной ванной комнате и вливаю дорогого масла, которое тут же начинает пениться. Аромат божественный… жасмин? Вернувшись в спальню, вешаю платье.

— Хорошо провела время? — спрашивает Кристиан, входя в комнату. Он в майке, спортивных штанах и босиком. Закрывает за собой дверь.

— Да. — Я любуюсь им. Я соскучилась по нему. Нелепо, ведь прошло лишь несколько часов.

Он склоняет голову набок и смотрит на меня.

— Что такое?

— Думаю, как сильно соскучилась по тебе.

— Вы говорите так, словно ужасно страдали, миссис Грей.

— Так и есть, мистер Грей.

Он идет ко мне.

— Что ты купила? — шепчет он, меняя тему разговора.

— Платье, туфли и цепочку. Потратила кучу твоих денег. — Я виновато вскидываю на него глаза.

Кристиан довольно улыбается.

— Хорошо, — говорит он и заправляет прядь волос мне за ухо. — И в сотый раз: наших денег. — Он тянет мой подбородок, высвобождая губу из зубов, и проводит указательным пальцем по майке, между грудями, через живот, к нижнему краю.

— В ванне тебе это не понадобится, — шепчет он и обеими руками медленно тянет майку вверх. — Подними руки.

Я подчиняюсь, не отрывая от него глаз, и он бросает майку на пол.

— Я думала, мы просто примем ванну. — Пульс учащается.

— Сначала я хочу как следует тебя испачкать. Я тоже соскучился. — Он наклоняется и целует меня.


— Черт, вода! — Я пытаюсь сесть, вся размякшая и разнеженная после секса. Кристиан не отпускает.

— Кристиан, ванна! — Я смотрю на него сверху, лежа у него на груди.

Он смеется.

— Расслабься, ничего страшного. — Он перекатывается на меня и быстро целует. — Сейчас закручу кран.

Он грациозно поднимается с кровати и идет в ванную. Мои глаза жадно следуют за ним. М-м-м… мой муж, обнаженный… и скоро будет мокрый. Моя внутренняя богиня сладострастно облизывает губы и похотливо ухмыляется. Я спрыгиваю с кровати.

Мы сидим в противоположных концах ванны. Она такая полная, что вода при каждом нашем шевелении выплескивается через край на пол. Нежимся. Кристиан моет мне

убрать рекламу



ноги, массирует ступни, мягко тянет за пальцы. Он целует каждый палец и легонько прикусывает мизинец.

— Ах! — Я чувствую это — там,  внизу живота.

— Нравится? — выдыхает он.

— М-м-м, — бессвязно бормочу я.

Он снова начинает массировать. О, как приятно! Я закрываю глаза.

— Я видела в городе Джиа.

— Правда? Мне кажется, у нее здесь есть дом, — небрежно отзывается он. Эта тема его нисколько не интересует.

— Она была с Элиотом.

Кристиан останавливается. Зацепило. Я открываю глаза — он сидит с озадаченным выражением.

— Что ты имеешь в виду?

Я объясняю, что видела.

— Ана, они просто друзья. Мне кажется, Элиот здорово запал на Кейт. — Кристиан на секунду замолкает, затем добавляет спокойнее: — В сущности, я знаю,  что он здорово запал на нее. — И смотрит на меня своим понятия-не-имею-почему взглядом.

— Кейт — красавица. — Я ощетиниваюсь, защищая подругу.

Он фыркает.

— Все равно я рад, что это ты свалилась ко мне в офис.

Он целует мой большой палец, отпускает левую ногу и берет правую, чтобы возобновить массаж. Пальцы у него такие сильные и умелые, и я снова расслабляюсь. Не хочу спорить из-за Кейт. Закрываю глаза и позволяю ему творить волшебство на своих стопах.


Я изумленно гляжу на себя в большое, во весь рост, зеркало и не узнаю знойную красотку, которая смотрит на меня из него. Кейт сегодня превзошла себя, потрудившись над моей прической и макияжем. Мои волосы прямые и густые, глаза ярко накрашены, губы алого цвета. Я выгляжу… сексуально. Ноги от ушей, особенно в этих босоножках на высоченных каблуках и неприлично коротком платье. Хорошо бы получить добро от Кристиана; у меня ужасное чувство, что ему не понравится, как я оголилась. Ввиду нашего «сердечного согласия» решаю, что спросить все же следует. Беру свой «блэкберри».

От кого: Анастейша Грей

Тема: Мой зад в этом не слишком большой?

Дата: 27 августа 2011 г. 18:53

Кому: Кристиан Грей

Мистер Грей! Нужен ваш совет стилиста.

Ваша миссис Г.

От кого: Кристиан Грей

Тема: Потрясающе

Дата: 27 августа 2011 г. 18:55

Кому: Анастейша Грей

Миссис Грей! Сильно в этом сомневаюсь. Но приду и хорошенько рассмотрю ваш зад, просто чтобы убедиться.

Весь в предвкушении мистер Г. Кристиан Грей, генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес» и по совместительству Инспектор Задов

Пока я читаю мейл, дверь спальни открывается. И Кристиан застывает на пороге. Челюсть у него отвисает, глаза лезут на лоб.

Черт… неизвестно чем это все обернется.

— Ну? — шепчу я.

— Ана, ты выглядишь… ух…

— Тебе нравится?

— Да, пожалуй. — Голос слегка охрипший.

Он медленно входит в комнату и закрывает дверь. На нем черные джинсы и белая рубашка с черным пиджаком. Выглядит божественно. Он медленно приближается ко мне, но как только подходит, кладет мне руки на плечи и поворачивает лицом к большому зеркалу, а сам встает позади меня. Я встречаюсь с ним взглядом в зеркале, и он опускает глаза, очарованный моей голой спиной. Палец скользит вниз по позвоночнику и достигает кромки на пояснице, где бледная кожа встречается с серебристой тканью.

— Оно очень открытое, — бормочет он.

Его рука скользит ниже, по моей заднице, и дальше, к обнаженному бедру. Рука приостанавливается, серые глаза, напряженные и горячие, вглядываются в голубые. Медленно ведет пальцы назад.

Я наблюдаю, как пальцы скользят, легко и дразняще по моей коже, оставляя за собой покалывающий след, и мои губы округляются.

— Как близко отсюда, — он дотрагивается до края, тянется выше, — досюда…

Я замираю: он гладит меня через трусики, лаская и дразня.

— И ты хочешь сказать?.. — шепчу я.

— Я хочу сказать… что отсюда так недалеко, — пальцы плавно движутся по кружеву, затем один ныряет внутрь, на мою мягкую увлажнившуюся плоть, — досюда. А потом… досюда. — Он погружает один палец внутрь.

Я ахаю и издаю тихий мяукающий звук.

— Это мое, — бормочет он мне на ухо. Закрыв глаза, медленно вводит и выводит палец. — Не хочу, чтобы кто-то еще это видел.

Дыхание мое сбивается, подстраиваясь под ритм его пальца. Наблюдать в зеркале, как он делает это… так невозможно эротично.

— Так что будь паинькой и не наклоняйся, и все будет отлично.

— Ты одобряешь? — шепчу я.

— Нет, но не собираюсь запрещать. Ты выглядишь потрясающе, Анастейша. — Он резко вытаскивает палец, оставляя меня жаждущей большего, и обходит кругом. Кладет кончик своего пальца-скитальца на мою нижнюю губу. Я инстинктивно вытягиваю губы и целую его и в награду получаю порочную ухмылку. Он кладет палец себе в рот. И выражение его лица говорит, что мой вкус хорош… очень хорош. Я вспыхиваю. Неужели меня всегда будет шокировать то, как он это делает?

Он хватает меня за руку.

— Идем. — Я хочу возразить, что и так собиралась, но, помня о вчерашнем, решаю воздержаться.


Мы ждем десерта в роскошном ресторане. До сих пор все шло чудесно, и Миа полна решимости продолжать в том же духе. Сейчас же она в кои-то веки сидит молча, ловя каждое слово Итана, беседующего с Кристианом. Миа явно увлечена Итаном, а Итан… ну, трудно сказать. Я не знаю, то ли они просто друзья, то ли между ними нечто большее.

Кристиан кажется непринужденным. Он оживленно болтает с Итаном. Рыбалка явно их сблизила. Они говорят главным образом о психологии. Кристиан, как ни смешно, выглядит более компетентным. Я тихонько хмыкаю, вполуха слушая их разговор, с грустью признавая, что его познания — результат собственного опыта общения с множеством психоаналитиков.

«Ты — лучшее лекарство». Его слова, шепотом произнесенные однажды, когда мы занимались любовью, эхом звучат у меня в голове. Так ли это? Ох, Кристиан, надеюсь, что так.

Перевожу взгляд на Кейт. Она выглядит потрясающе, впрочем, как всегда. Они с Элиотом самые тихие. Он как будто нервничает, его шутки чересчур громкие, а смех несколько натянутый. Поругались? Что с ним такое? Может, это из-за той женщины? Сердце сжимается при мысли, что Элиот мог обидеть мою подругу. Я бросаю взгляд на вход, почти ожидаю увидеть Джиа, как ни в чем не бывало шествующую к нам через ресторан. Подсознание играет со мной плохие шутки, как я подозреваю, от выпитого. Начинает болеть голова.

Все вдруг вздрагивают: это Элиот, поднявшись, так резко отодвигает стул, что тот скрежещет по полу. Он несколько секунд смотрит на Кейт, затем опускается перед ней на колено.

Ну и ну!

Он берет ее за руку — и тишина, словно одеяло, опускается на весь ресторан; все перестают жевать, разговаривать, ходить и только смотрят.

— Моя прекрасная Кейт, я люблю тебя. Твое изящество, твоя красота и твой пламенный дух не знают себе равных, ты пленила мое сердце. Выходи за меня замуж и будь моей женой.

Вот это да!

Глава 14

 Сделать закладку на этом месте книги

Внимание всего ресторана сосредоточено на Кейт и Элиоте, все как один ждут затаив дыхание. Ожидание невыносимо. Тишина тянется, как тугая резиновая лента. Атмосфера гнетущая, тревожная и все же полная надежды.

Кейт тупо смотрит на Элиота, взирающего на нее с тоскливым желанием, даже со страхом. Черт побери, Кейт! Положи же конец его страданиям. Пожалуйста. Бог мой, он мог бы сделать это наедине.

Одинокая слезинка скатывается по ее щеке, хотя лицо по-прежнему ничего не выражает. Проклятье! Кейт плачет? Потом она улыбается медленной, изумленной, счастливой улыбкой.

— Да, — шепчет она. Это трепетное, нежное согласие так не похоже на Кейт.

На долю секунды возникает пауза, потом весь ресторан испускает коллективный вздох облегчения, за этим следует оглушающий шум. Спонтанные аплодисменты, подбадривающие возгласы, свист, радостные крики — и внезапно по моим щекам катятся слезы, размазывая безупречный макияж.

Не замечая ничего вокруг себя, влюбленная пара находится в собственном маленьком мире. Из кармана Элиот достает маленькую коробочку, открывает ее и преподносит Кейт. Кольцо. Насколько я вижу, эксклюзивное кольцо, но мне надо рассмотреть поближе. Не это ли он делал с Джиа? Выбирал кольцо? Черт! Ох, как я рада, что не рассказала Кейт!

Кейт переводит взгляд с кольца на Элиота и обнимает его за шею. Они целуются — на удивление целомудренно, — и толпа неистовствует. Элиот встает и выражает признательность за поддержку удивительно грациозным поклоном, затем, сияя широкой самодовольной улыбкой, снова садится. Я не могу оторвать от них глаз. Вынув кольцо из коробочки, он бережно надевает его Кейт на палец, и они снова целуются.

Кристиан сжимает мою руку. Я и не заметила, что так крепко тискаю его ладонь. Отпускаю, немного смущенная, и он трясет рукой, одними губами говоря «ох».

— Извини. Ты знал об этом? — шепчу я.

Кристиан улыбается, и я понимаю, что знал. Он подзывает официанта.

— Две бутылки «Кристаль», пожалуйста. Две тысячи второго года, если есть.

Я усмехаюсь.

— Что? — спрашивает он.

— Потому что две тысячи второй год гораздо лучше, чем две тысячи третий, — поддразниваю я.

Он смеется.

— Для того, кто умеет распознавать вкус, Анастейша.

— А вы очень даже умеете распознавать вкус, мистер Грей, — улыбаюсь я.

— Что есть, то есть, миссис Грей. — Он наклоняется ближе. — Твой вкус самый лучший, — шепчет он и целует чувствительное местечко за ухом. По спине бежит приятный, волнующий холодок. Я краснею как рак и с нежностью вспоминаю его недавнюю демонстрацию явных недостатков моего платья.

Миа первая

убрать рекламу



вскакивает, спеша обнять Кейт и Элиота, и мы все по очереди поздравляем счастливую пару. Я стискиваю Кейт в крепком объятии.

— Видишь? Он просто нервничал из-за своего предложения, — шепчу я.

— Ох, Ана! — Она полуплачет, полусмеется.

— Кейт, я так счастлива за тебя! Поздравляю.

Кристиан позади меня. Он пожимает Элиоту руку, затем — удивив и Элиота, и меня — обнимает его. Я могу лишь уловить, что он говорит.

— Молодец, Лелиот, — бормочет он. Элиот ничего не отвечает, явно потрясенный и растроганный, затем тоже обнимает брата.

Лелиот?

— Спасибо, Кристиан, — выдавливает Элиот.

Кристиан коротко, немножко неуклюже обнимает Кейт на расстоянии вытянутой руки. Я знаю, что отношение Кристиана к Кейт в лучшем случае терпимое и по большей части двойственное — прогресс налицо. Отпустив ее, он говорит так тихо, что слышим только она и я.

— Надеюсь, ты будешь так же счастлива в своем браке, как я в своем.

— Спасибо, Кристиан. Я тоже надеюсь, — мило отзывается она.

Возвращается официант с шампанским, которое тут же и открывает с подчеркнутой торжественностью.

Кристиан поднимает свой бокал с шампанским.

— За Кейт и моего дорогого брата Элиота. Поздравляю!

Мы все отпиваем шампанского. Хм, «Кристаль» действительно хорош, и я вспоминаю тот первый раз, когда пила его в клубе Кристиана, и нашу последующую поездку в лифте на первый этаж.

Кристиан хмурится.

— О чем ты думаешь? — шепчет он.

— О том, как пила это шампанское в первый раз.

Он вопросительно вскидывает брови.

— Мы были в твоем клубе, — напоминаю я.

Он ухмыляется.

— О да. Я помню. — И подмигивает мне.

— Элиот, вы назначили дату церемонии? — интересуется Миа.

Элиот бросает на сестру раздраженный взгляд.

— Я же только что сделал предложение Кейт, когда бы мы успели?

— Ой, пусть это будет рождественская свадьба. Это было бы так романтично, и вам не составит труда помнить годовщину. — Миа хлопает в ладоши.

— Приму это к сведению, — усмехается Элиот.

— После шампанского можем мы пойти в клуб, пожалуйста? — Миа поворачивается и устремляет на Кристиана взгляд своих больших карих глаз.

— Думаю, нам следует спросить Элиота и Кейт, хотят ли они пойти.

Мы все, как один, с надеждой поворачиваемся к ним. Элиот пожимает плечами, а Кейт становится пунцово-красной. Ее чувственное влечение к своему жениху так очевидно, что я чуть не разливаю по столу четырехсотдолларовое шампанское.


«Закс» — самый шикарный ночной клуб в Аспене, по крайней мере, так говорит Миа. Кристиан, обнимая меня за талию, проходит мимо короткой очереди, и нас сразу же впускают. Я коротко задаюсь вопросом, не является ли он владельцем. Бросаю взгляд на часы — половина двенадцатого, и у меня слегка кружится голова. Два бокала шампанского и несколько бокалов вина за обедом начинают оказывать свое действие, и я благодарна Кристиану за поддержку.

— Мистер Грей, добро пожаловать, — говорит очень привлекательная длинноногая блондинка в узких черных атласных брючках, такой же по цвету блузке без рукавов и с маленьким красным галстуком-«бабочкой». Она демонстрирует широкую ослепительную улыбку, показывая идеальные белые зубы, обрамленные алыми, как и галстук, губами. — Макс возьмет ваше пальто.

Молодой человек, одетый во все черное, к счастью не атласное, улыбается, предлагая взять мое пальто. У него теплые, располагающие глаза. Я единственная в пальто — Кристиан настоял, чтобы я взяла его у Миа, чтобы прикрыться сзади, — поэтому Максу приходится заниматься только мной.

— Красивое пальто, — говорит он, пристально глядя на меня.

Кристиан ощетинивается и пригвождает Макса убийственным взглядом. Тот краснеет и быстро вручает Кристиану номерок.

— Позвольте, я провожу вас к вашему столику.

Мисс Атласные Брючки хлопает ресницами, встряхивает своими длинными белокурыми волосами и плавной походкой идет через фойе. Я сжимаю пальцы на руке Кристиана, и он вопросительно смотрит на меня, затем ухмыляется. Мы следуем за мисс Атласные Брючки в бар.

Свет приглушен, стены черные, мебель темно-красная. По бокам у стен — кабинки, а посредине — большой бар в форме подковы. Тут многолюдно, учитывая, что сейчас не сезон, но не слишком — просто богатые жители Аспена пришли приятно провести субботний вечер. Дресс-код не строгий, и я впервые чувствую себя чересчур разодетой или… э… раздетой, точно не знаю. Пол и стены вибрируют от музыки, пульсирующей с танцпола за баром, и огни кружатся и вспыхивают. В моем слегка одурманенном состоянии все это смахивает на эпилептический кошмар.

Атласные Брючки ведет нас к угловой кабинке. Она рядом с баром, и из нее легко попасть на танцпол. Определенно лучшие места.

— Сейчас кто-нибудь подойдет, чтобы принять ваш заказ. — Она ослепляет нас улыбкой на пару сотен ватт и, еще разок взмахнув ресницами в сторону моего мужа, уплывает туда, откуда пришла. Миа уже приплясывает на месте, так ей не терпится пойти потанцевать. Итан проявляет благородство.

— Шампанского? — спрашивает Кристиан, когда они, держась за руки, направляются к танцполу. Итан вскидывает большие пальцы, а Миа с энтузиазмом кивает.

Кейт с Элиотом усаживаются на мягкие бархатные сиденья, рука об руку. Они выглядят такими счастливыми, их лица мягко светятся в бликах, отражающихся от хрустальных подставок на низком столике. Кристиан жестом предлагает мне сесть, и я устраиваюсь рядом с Кейт. Он садится рядом со мной и беспокойно оглядывает зал.

— Покажи мне свое кольцо. — Повышаю голос, чтобы перекричать музыку. К тому времени, как уходить, точно охрипну. Кейт ослепительно улыбается мне и протягивает руку. Кольцо изящное, один большой солитер в изысканной оправе, с крошечными бриллиантами по обе стороны. Похоже на викторианское ретро.

— Какая красота!

Она восторженно кивает и кладет руку на бедро Элиота. Он наклоняется и целует ее.

— Найдите кроватку! — кричу я.

Элиот ухмыляется.

Молодая женщина с короткими темными волосами и озорной улыбкой в уже знакомых сексуальных атласных брючках — по-видимому, здешняя униформа — подходит, чтобы принять наш заказ.

— Что будете пить? — спрашивает Кристиан.

— Ты же не собираешься и за это платить, — ворчит Элиот.

— Элиот, не начинай, — мягко отзывается Кристиан.

Несмотря на возражения Кейт, Элиота и Итана, Кристиан заплатил за наш обед в ресторане. Он просто отмахнулся от них и не захотел даже слышать, что платить будет кто-то еще. Я с нежностью смотрю на него. Командир.

Элиот открывает рот, чтобы что-то сказать, но, подумав, закрывает.

— Я буду пиво, — говорит он.

— Кейт? — спрашивает Кристиан.

— Еще шампанского, пожалуйста. «Кристаль» восхитителен. Но я уверена, Итан предпочтет пиво.

Она ласково — да, ласково — улыбается Кристиану. Моя подруга буквально светится от счастья. Я чувствую, как оно исходит от нее, и это такое удовольствие — купаться в ее радости.

— Ана?

— Шампанское, пожалуйста.

— Бутылку «Кристаль», три перони, бутылку охлажденной минеральной воды, шесть бокалов, — говорит Кристиан в своей обычной властной, строгой манере.

И это так сексуально.

— Спасибо, сэр. Сейчас принесу. — Мисс Атласные Брючки Номер Два адресует ему милую улыбку, но, по крайней мере, не хлопает ресницами, хотя щеки ее слегка краснеют.

Я решительно качаю головой. Он мой, подруга.

— Что? — спрашивает меня Кристиан.

— Она не похлопала ресницами. — Я усмехаюсь.

— О. А должна была? — осведомляется он весело.

— Все женщины обычно хлопают, — иронически отвечаю я.

Он улыбается.

— Миссис Грей, неужели вы ревнуете?

— Ни капельки. — Я надуваю губы. И в этот момент сознаю, что начинаю терпеть женщин, пожирающих моего мужа жадными взглядами. Почти. Кристиан берет меня за руку и целует костяшки пальцев.

— У вас нет причин ревновать, миссис Грей, — бормочет он у моего уха, его дыхание щекочет меня.

— Знаю.

— Вот и хорошо.

Официантка возвращается, и минуту спустя я уже потягиваю шампанское.

— Вот. — Кристиан вручает мне стакан воды. — Выпей это.

Я хмурюсь и скорее вижу, чем слышу его вздох.

— Три бокала белого вина за обедом и два шампанского после клубничного дайкири и двух бокалов фраскати за ланчем. Пей. Быстро, Ана.

Откуда он знает про коктейли днем? Я сердито насупливаюсь. Но вообще-то он прав. Взяв стакан воды, выпиваю его залпом, дабы показать свой протест против того, что мне снова указывают. Вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Умница, — усмехается он. — Тебя уже однажды вырвало на меня. Не желаю повторять этот опыт.

— Не знаю, на что ты жалуешься. Ты же переспал со мной после этого.

Он улыбается, и его глаза смягчаются.

— Да.

Итан и Миа возвращаются.

— Итан пока больше не хочет. Идемте, девочки, покажем класс. Растрясем жирок, сожжем калории от шоколадного мусса.

Кейт тут же поднимается.

— Ты идешь? — спрашивает она Элиота.

— Дай мне полюбоваться на тебя, — отвечает он. И я вынуждена быстро отвести глаза, краснея от взгляда, которым он на нее смотрит. Я встаю, и она улыбается.

— Собираюсь сжечь немного калорий, — говорю я и, наклонившись, шепчу на ухо Кристиану: — Ты тоже можешь полюбоваться на меня.

— Не наклоняйся, — рычит он.

— Хорошо. — Я резко выпрямляюсь. Ух ты! Голова кружится, и я хватаюсь за плечо Кристиана, когда комната слегка наклоняется и покачивается.

— Может, тебе стоит выпить еще воды? — бормочет Кристиан с явным предостережением в голосе.

— Все в порядке. Просто эти сиденья низкие, а каблуки у меня высокие.

Кейт берет меня за руку, и, сделав глубокий вдох и ничуточки не качаясь, я иду следом за ней и Миа на танцпол.

Пульсирует музыка, техноритм с бухающей басовой темой. На танцполе мало народу, а значит, у нас есть пространство. Микс электризующий — и молодежь, и лю

убрать рекламу



ди постарше, все одинаково дергаются под музыку. Танцую я плохо. По сути дела, начала танцевать только после знакомства с Кристианом. Кейт обнимает меня.

— Я так счастлива! — кричит она, пытаясь перекрыть музыку, и начинает танцевать.

Миа — в своей стихии. Улыбаясь нам обеим, расходится вовсю. Места на танцполе ей явно мало. Я оглядываюсь на наш столик. Мужчины наблюдают за нами. Начинаю двигаться. Ритм пульсирует. Я закрываю глаза и отдаюсь танцу.

Открыв глаза, обнаруживаю, что танцпол заполняется. Кейт, Миа и я вынуждены сдвинуться поближе друг к другу. И, к своему удивлению, обнаруживаю, что на самом деле получаю удовольствие. Добавляю энтузиазма. Кейт одобрительно вскидывает большие пальцы, и я широко улыбаюсь ей.

Снова закрываю глаза. Почему я не делала этого первые двадцать лет жизни? Танцам я предпочитала чтение. Во времена Джейн Остин такой музыки не было, а Томас Гарди… хм-м-м, он бы чувствовал себя виноватым из-за того, что не танцевал со своей первой женой. От этой мысли я хихикаю.

Это все Кристиан. Он дал мне уверенность и смелость в движениях.

Неожиданно мне на бедра ложатся две ладони. Я улыбаюсь. Кристиан присоединился ко мне. Я изгибаюсь, и его руки скользят на мои ягодицы, тискают и возвращаются на бедра.

Я открываю глаза. Миа в ужасе таращится на меня. Неужели все так плохо? Я кладу руки поверх ладоней Кристиана. Они волосатые. Черт! Это не его руки. Я разворачиваюсь — надо мной возвышается здоровенный блондин, зубов у которого, кажется, даже больше, чем полагается. А еще он похотливо ухмыляется, демонстрируя челюсти.

— Убери от меня руки! — кричу я сквозь грохочущую музыку, вне себя от злости.

— Да ладно тебе, киска, мы же просто веселимся. — Он улыбается, вскидывая свои обезьяньи лапы, голубые глаза блестят в пульсирующих ультрафиолетовых огнях.

Даже не успев сообразить, что делаю, наотмашь бью его по лицу.

Ой! Черт… моя рука. Как больно!

— Отойди от меня! — ору я. Он изумленно таращится на меня, держась за щеку. Я сую другую свою руку ему под нос, растопырив пальцы, чтобы показать кольцо.

— Я замужем, придурок!

Он довольно надменно пожимает плечами и нерешительно смущенно улыбается.

Я лихорадочно озираюсь. Миа справа от меня, сверлит белокурого великана убийственным взглядом. Кейт увлеченно танцует, ничего не замечая вокруг. Кристиана за столиком нет. Ой, надеюсь, он ушел в туалет. Я отступаю на позицию, которую хорошо знаю. А, черт. Кристиан обнимает меня за талию и притягивает к себе.

— Убери свои грязные лапы от моей жены, — говорит он. Не кричит, но почему-то его слышно, несмотря на грохот музыки.

О господи!

— Она и сама может постоять за себя! — кричит Белобрысый Великан. Он убирает руку от щеки, куда я ударила его, и Кристиан выбрасывает кулак вперед. Я как будто наблюдаю за этим в замедленной съемке. Идеально рассчитанный удар в подбородок с такой скоростью и такой силы, что блондин не успевает отреагировать и валится на пол, как мешок с дерьмом.

О черт!

— Кристиан, нет! — в панике кричу я, вставая перед ним, чтобы удержать. Господи, он же его убьет. — Я уже приложилась! — перекрикиваю я музыку.

Кристиан на меня не смотрит. Он сверлит противника таким убийственно злобным взглядом, какого я еще никогда у него не видела. Впрочем, быть может — один раз, после того, как Джек Хайд приставал ко мне.

Другие танцующие отходят назад, как рябь на воде, расчищая пространство вокруг нас, держась на безопасном расстоянии. Блондин поднимается на ноги, и тут к нам присоединяется Элиот.

Ой-ой! Кейт со мной, смотрит на всех нас, разинув рот.

Элиот хватает Кристиана за руку, Итан тоже возникает рядом.

— Успокойся, ладно? Я не хотел никого обидеть. — Белобрысый вскидывает руки, признавая поражение, и торопливо ретируется. Кристиан взглядом провожает его с танцпола. На меня он не смотрит.

Музыка сменяется с лирической на танцевальную, в техноритме. Элиот бросает взгляд на меня, потом на брата и, отпустив Кристиана, притягивает Кейт к себе. Они танцуют. Я обнимаю Кристиана руками за шею, пока он наконец не встречается со мной глазами, которые все еще сверкают свирепо и мрачно. Вот он, тот самый драчливый подросток. Боже мой.

Он внимательно вглядывается в мое лицо.

— Ты в порядке?

— Да. — Я потираю ладонь, пытаясь унять жжение, и кладу руки ему на грудь. Руку дергает. Я никогда раньше никого не била. Что на меня нашло? Прикосновение — не самое страшное преступление против человечества, ведь так?

И все же в глубине души я понимаю, почему ударила блондина. Я инстинктивно знала, как отреагирует Кристиан, увидев, что меня лапает какой-то незнакомец. Знала, что он потеряет свое драгоценное самообладание. И мысль, что какое-то ничтожество может вывести из себя моего мужа… меня взбесила. Ужасно взбесила.

— Хочешь присесть? — спрашивает Кристиан под грохот музыки.

Вернись ко мне, пожалуйста!

— Нет. Потанцуй со мной.

Он смотрит на меня бесстрастно, ничего не говоря.

«Прикоснись ко мне», — поет женщина.

— Потанцуй со мной. — Он все еще зол. — Потанцуй, Кристиан. Пожалуйста. — Я беру его за руки. Кристиан бросает сердитый взгляд вслед парню, но я начинаю двигаться, обвиваясь вокруг него.

Толпа танцующих снова окружает нас, хотя теперь в радиусе двух футов — запретная зона.

— Ты ударила его? — спрашивает Кристиан, стоя как вкопанный. Я беру за руки.

— Разумеется. Думала, это ты, но у него руки волосатые. Пожалуйста, потанцуй со мной.

Кристиан смотрит на меня — и огонь в его глазах медленно меняется, перерождается во что-то другое, что-то более темное, более знойное. Он хватает меня за запястья и рывком притягивает к себе, пригвождая руки за своей спиной.

— Хочешь потанцевать? Давай потанцуем, — рычит мне в ухо и прижимается ко мне. Захваченная в плен, я вынуждена подчиниться.

Ого! Кристиан умеет двигаться, двигаться по-настоящему. Он держит меня крепко, не отпуская, но пальцы на моих запястьях постепенно расслабляются. Мои ладони пробираются вверх по его рукам, по бугрящимся под пиджаком мышцам, поднимаются к плечам. Он прижимает меня к себе, и я повторяю его движения.

В какой-то момент он хватает меня за руку и кружит сначала в одну сторону, потом в другую, и я понимаю, что Кристиан вернулся. Я улыбаюсь. Он тоже.

Мы танцуем вместе, и это так здорово, так весело. Либо позабыв, либо подавив гнев, он виртуозно кружит меня на нашем маленьком пространстве танцпола, ни на мгновение не отпуская. С ним я легкая и грациозная. С ним я сексуальная, потому что таков он сам. Он дает мне почувствовать себя любимой, потому что, при всех своих оттенках, хранит в себе море нерастраченной любви. Наблюдая за ним таким, веселящимся, можно подумать, что это самый беззаботный человек на свете. Но я же знаю, что любовь Кристиана омрачена проблемами гиперопеки и контроля, хотя от этого люблю его не меньше.

Я совсем запыхалась. Одна песня плавно переходит в другую.

— Посидим? — выдыхаю я.

— Конечно. — Он уводит меня с танцпола.

— Я такая горячая и потная, — шепчу я, когда мы возвращаемся за столик.

Он притягивает меня в свои объятия.

— Я люблю, когда ты горячая и потная. Хотя предпочитаю тебя такую наедине, — мурлычет он, и сладострастная улыбка приподнимает уголки его губ.

Такое чувство, будто инцидента на танцполе никогда и не было. Я немного удивляюсь, что нас не вышвырнули. Оглядываю бар. Никто на нас не смотрит, а здоровяка-блондина нигде не видно. Может, он ушел, или, может, его вышвырнули. Кейт с Элиотом ведут себя на танцполе до неприличия раскрепощенно, Итан с Миа — чуть сдержаннее. Отпиваю шампанского.

— Вот. — Кристиан ставит передо мной еще один стакан с водой и внимательно смотрит. Выражение лица выжидающее. Оно говорит: «Выпей. Выпей сейчас же».

Делаю, как сказано. Кроме того, я ужасно хочу пить.

Он вынимает бутылку перони из ведерка со льдом, ставит ее на стол и делает затяжной глоток.

— А если бы здесь была пресса? — спрашиваю я.

Кристиан сразу же понимает, что я имею в виду наш маленький инцидент.

— У меня дорогие адвокаты, — холодно отзывается он, воплощенная надменность.

Я хмурюсь.

— Но ты не выше закона, Кристиан. И я действительно контролировала ситуацию.

Его глаза покрываются ледяной коркой.

— Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне, — говорит он с пугающей категоричностью, словно я не понимаю очевидного.

Ничего себе. Я делаю еще глоток шампанского и чувствую, что с меня довольно. Музыка слишком громкая, стучит в висках, голова и ноги гудят, и меня слегка подташнивает.

— Пошли. Я хочу отвезти тебя домой, — говорит он и хватает меня за руку. К нам подходят Кейт и Элиот.

— Вы уходите? — спрашивает Кейт с надеждой в голосе.

— Да, — отвечает Кристиан.

— Хорошо, мы с вами.

Пока ждем возле гардеробной Кристиана, Кейт расспрашивает меня:

— Что там, с тем парнем на танцполе?

— Он меня лапал.

— Я только и увидела, как ты влепила ему пощечину.

Пожимаю плечами.

— Ну, я же знала, что Кристиан рассвирепеет, а это могло испортить ваш вечер. — Я еще не до конца разобралась в своем отношении к поступку Кристиана. Меня беспокоит, что могло быть хуже.

— Наш вечер. А он довольно вспыльчивый, да? — сухо добавляет Кейт, глядя на Кристиана, забирающего в гардеробной пальто.

Я фыркаю и улыбаюсь.

— Что есть, то есть.

— Думаю, ты хорошо с ним справилась.

— Справилась? — Я хмурюсь. Справилась с Кристианом?

— Я здесь. — Он уже держит пальто наготове.


— Проснись, Ана. — Кристиан легонько трясет меня. Мы приехали домой. Я неохотно открываю глаза и, пошатываясь, выхожу из мини-вэна. Кейт и Элиот исчезли, а Тейлор терпеливо ждет рядом с машиной.

— Тебя отнести? — спрашивает Кристиан.

Качаю головой.

— Я привезу мисс Грей и мистера Кавана, — говорит Тейл

убрать рекламу



ор.

Кристиан кивает и ведет меня к передней двери. Ноги гудят, и я едва ковыляю следом за ним. У двери он наклоняется, хватает меня за лодыжку и осторожно снимает вначале одну босоножку, потом вторую. Ах, какое облегчение! Он выпрямляется и с нежностью, держа в руке мою обувь, смотрит на меня.

— Лучше? — спрашивает он.

Я киваю.

— А я так мечтал, как твои ноги в них будут обвивать меня за шею, — бормочет он, с тоской глядя на босоножки. Качает головой и, снова взяв меня за руку, ведет через темный дом, потом — вверх по лестнице, в нашу спальню.

— Ты совсем без сил, да? — мягко спрашивает Кристиан, глядя на меня.

Я киваю. Он начинает расстегивать пояс пальто.

— Я сама, — бормочу я, делая неуверенную попытку отказаться от его помощи.

— Позволь мне.

Вздыхаю. Я понятия не имела, что так устала.

— Это высота. Ты к ней не привыкла. И спиртное, разумеется.

Он усмехается, снимает с меня пальто и бросает на стул. Взяв за руку, ведет в ванную. Зачем мы туда идем?

— Сядь, — велит он.

Я сажусь на стул и закрываю глаза. Слышу, как он возится с пузырьками на трельяже. Я слишком устала, чтоб открыть глаза и посмотреть, что он делает. Секунду спустя он отводит мою голову назад, и я удивленно открываю глаза.

— Глаза закрыты, — командует Кристиан. Господи, ватный диск! Он мягко вытирает мой правый глаз. Я сижу потрясенная, пока он методично удаляет макияж.

— А вот и женщина, на которой я женился, — говорит он через минуту.

— Тебе не нравится макияж?

— Нравится, нравится, но я предпочитаю то, что под ним. — Он целует меня в лоб. — Вот, выпей. — Он кладет в мою ладонь пару таблеток адвила и вручает стакан воды.

Я недовольно надуваю губы.

— Выпей.

Закатываю глаза, но подчиняюсь.

— Хорошо. Тебе нужна минутка уединения? — сардонически интересуется он.

Я фыркаю.

— Вы сама скромность, мистер Грей. Да, мне надо пописать.

Он смеется.

— Ждешь, чтобы я ушел?

Я хихикаю.

— А ты хочешь остаться?

Он склоняет голову набок. Улыбается.

— Ах ты, извращенный сукин сын. Прочь. Я не хочу, чтобы ты смотрел, как я писаю. Это уж слишком. — Я встаю и взмахом руки выпроваживаю его.


Когда я появляюсь из ванной, он уже переоделся в пижамные штаны. Хм-м-м… Кристиан в пижаме. Зачарованная, смотрю на его живот, мускулы, полоску волос. Это отвлекает. Он подходит ко мне.

— Любуешься видом? — насмешливо спрашивает он.

— Всегда.

— Думаю, вы слегка пьяны, миссис Грей.

— Думаю, в кои-то веки вынуждена с вами согласиться, мистер Грей.

— Давай помогу тебе снять этот лоскуток, который почему-то называют платьем. Ей-богу, его следует продавать с предупреждением «Опасно для здоровья». — Он поворачивает меня и расстегивает единственную пуговицу на шее.

— Ты был так зол, — бормочу я.

— Да.

— На меня?

— Нет. Не на тебя. — Он целует меня в плечо. — В кои-то веки.

Я улыбаюсь. Не злится на меня. Это прогресс.

— Приятное разнообразие.

— Точно. — Он целует другое мое плечо, затем стаскивает платье вниз по моему телу и на пол. Вместе с платьем снимает и трусики, оставляя меня обнаженной. Берет за руку.

— Шагай, — командует он, и я выступаю из платья, держась за его руку для равновесия.

Он подбирает платье и трусики и бросает их на стул к пальто Миа.

— Руки вверх, — мягко приказывает Кристиан. Надевает на меня свою майку и тянет вниз, прикрывая мою наготу. Ко сну готова.

Он привлекает меня в свои объятия и целует; мое мятное дыхание смешивается с его.

— Как бы ни хотелось мне заняться с вами любовью, миссис Грей, вы слишком много выпили, вы на высоте почти восьми тысяч футов, и вы плохо спали прошлой ночью. Идем. Забирайся в постель. — Он откидывает покрывало, и я ложусь. Накрывает меня и снова целует в лоб.

— Закрывай глаза. Когда я приду, ты уже должна спать. — Это угроза, это приказ… это Кристиан.

— Не уходи, — молю я.

— Мне надо сделать несколько звонков, Ана.

— Сегодня же суббота. Уже поздно. Пожалуйста.

Он ерошит волосы.

— Ана, если лягу сейчас с тобой в постель, ты совсем не отдохнешь. Спи. — Он непреклонен.

Я закрываю глаза, и его губы касаются моего лба.

— Спокойной ночи, детка, — выдыхает он.

Образы прошедшего дня мелькают передо мной:

Кристиан несет меня на плече в самолете. Его волнение — понравится ли мне дом. Мы занимаемся любовью. Ванна. Его реакция на мое платье. Инцидент со здоровяком — блондином — у меня еще побаливают пальцы. И Кристиан, укладывающий меня в постель.

Кто бы мог подумать? Я широко улыбаюсь, в голове проносится слово «прогресс», и я засыпаю.

Глава 15

 Сделать закладку на этом месте книги

Мне слишком тепло. Как всегда, когда Кристиан обнимает меня во сне. Его голова — на моем плече, и он мягко дышит мне в шею, ноги переплетены с моими, рука обвивает талию. Понимаю, что если полностью проснусь, разбужу и его тоже, а он мало спал. Мысленно перебираю события вчерашнего вечера. Я слишком много выпила — даже слишком много. Удивительно, что Кристиан не остановил. Я улыбаюсь, вспоминая, как он укладывал меня в постель. Это было мило, действительно мило и неожиданно. Наспех провожу ревизию. Желудок? Отлично. Голова? На удивление хорошо, но в тумане. Ладонь все еще красная после вчерашнего. Интересно, рассеянно думаю я, у Кристиана болела ладонь, когда он шлепал меня. Я ерзаю, и он просыпается.

— Что случилось? — Сонные серые глаза вглядываются в мои.

— Ничего. Доброе утро. — Пропускаю его волосы сквозь пальцы здоровой руки.

— Миссис Грей, вы чудесно выглядите этим утром, — говорит он, целуя меня в щеку, и я вспыхиваю изнутри.

— Спасибо за то, что позаботился обо мне вчера вечером.

— Мне нравится заботиться о тебе. Это то, что я хочу делать, — тихо отзывается он, но глаза выдают его: в их серых глубинах вспыхивает триумф. Он как будто выиграл первенство по бейсболу или Суперкубок.

Ох, мои Пятьдесят Оттенков!

— Ты даешь мне почувствовать себя нежно любимой.

— Это потому, что ты нежно любима, — шепчет он, и мое сердце сжимается.

Он стискивает мою руку. И я морщусь. Он тут же отпускает меня, встревоженный.

— Болит рука? — Глаза затягиваются льдом, а голос звенит от гнева.

— Ладонь. Я дала ему пощечину.

— Негодяй!

Я думала, мы покончили с этим вчера вечером.

— Мне невыносимо, что он к тебе прикасался.

— Он не сделал ничего плохого, просто вел себя развязно. Кристиан, со мной все в порядке. Ладонь немножко красная, вот и все. Ты же знаешь, как это бывает? — улыбаюсь я, и он веселеет.

— Да, миссис Грей, мне это хорошо знакомо. — Его губы насмешливо дергаются. — И я могу освежить это ощущение сию же минуту, если вы желаете.

— Ой, поберегите свою чешущуюся ладошку, мистер Грей.

Я глажу его лицо покрасневшей рукой, пальцами лаская волосы на висках. Мягко тяну за короткие волоски. Это его отвлекает, и он берет мою руку и нежно целует ладонь. Чудесным образом боль проходит.

— Почему ты вчера не сказала, что болит?

— Ну… я вчера как-то не чувствовала боли. И сейчас все в порядке.

Его глаза смягчаются, только губы подрагивают.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем заслуживаю.

— Крепкая вы женщина, миссис Грей.

— И вам не мешало бы это помнить, мистер Грей.

— О, в самом деле? — Он внезапно перекатывается на меня, вжимая в матрас, держа мои руки над головой. И с нежностью взирает на меня. — Готов побороться с вами с любое время, миссис Грей. В сущности, подчинить тебя в постели — вот моя фантазия. — Он целует меня в шею.

Что?

— Я думала, ты постоянно это делаешь. — Я ахаю, когда он легонько закусывает мочку уха.

— Но мне бы хотелось сопротивления, — бормочет он, тычась носом в мою скулу.

Сопротивления? Я затихаю. Он останавливается, отпускает мои руки и приподнимается на локтях.

— Хочешь, чтобы я боролась с тобой? Здесь? — шепчу я, пытаясь скрыть удивление. Ладно — шок. Он кивает, глаза непроницаемые, но настороженные — оценивает мою реакцию.

— Сейчас?

Он пожимает плечами, и я вижу, как эта мысль проносится в его голове. Улыбается мне своей застенчивой улыбкой и снова медленно кивает.

Он напряжен, лежит на мне сверху, и я чувствую нарастающее давление на мою разбуженную и уже ждущую плоть. Что это будет? Драка? Борьба? Сделает ли он мне больно? Моя внутренняя богиня качает головой: никогда. Она облачается в свою каратистскую форму и разминается. Клод был бы доволен.

— Ты это имел в виду, когда говорил, что в постель надо ложиться злым?

Он снова кивает, глаза по-прежнему настороженные.

Так, Пятьдесят Оттенков хотят побороться.

— Не кусай губу, — предостерегает он.

Я послушно отпускаю губу.

— Думаю, я по сравнению с вами в невыгодном положении, мистер Грей. — Я хлопаю ресницами и провокационно ерзаю под ним. Это может быть забавно.

— В невыгодном?

— Вы ведь уже заполучили меня туда, куда хотели?

Он ухмыляется и вновь вжимается в меня.

— Справедливо подмечено, миссис Грей, — шепчет он и быстро целует меня в губы. Потом резко перекатывается вместе со мной так, что я оказываюсь на нем сверху.

Хватаю его руки и прижимаю у него над головой, не обращая внимания на ноющую боль в ладони. Волосы падают, накрывая нас каштановым шатром, и я трясу головой так, чтобы пряди щекотали ему лицо. Он отдергивает лицо, но не пытается меня остановить.

— Значит, тебе хочется грубой игры? — Я трусь о него низом живота.

Кристиан открывает рот и резко втягивает воздух.

— Да, — шипит он, и я отпускаю.

— Подожди. — Я протягиваю руку за стаканом вод

убрать рекламу



ы рядом с кроватью, где он сам его и оставил. Вода холодная и пузырящаяся — слишком холодная для комнаты. Интересно, когда же Кристиан лег.

Пока делаю большой глоток, Кристиан рисует пальцами круги на моем бедре, оставляя после себя покалывающую кожу, потом обхватывает и стискивает мою голую попу.

Следуя примеру из его впечатляющего репертуара, я наклоняюсь и целую его, вливая чистую прохладную воду ему в рот.

Он пьет.

— Очень вкусно, миссис Грей. — Расплывается в мальчишеской игривой улыбке.

Поставив стакан на прикроватную тумбочку, я убираю его руки на место.

— Значит, я должна изображать нежелание? — усмехаюсь я.

— Да.

— Актриса из меня не ахти.

Он ухмыляется.

— Постарайся.

Я наклоняюсь и целомудренно целую его.

— Ладно, попробую, — шепчу я и прохожусь зубами по подбородку, чувствуя под губами и языком колючую щетину.

Кристиан глухо ворчит — получается довольно сексуально — и бросает меня на кровать рядом с собой. Я удивленно вскрикиваю — и вот он уже на мне сверху; я начинаю вырываться, а он пытается поймать мои руки. Я упираюсь ладонями в грудь и с силой толкаю, пытаясь отпихнуть, тогда как он стремится раздвинуть мои ноги коленом.

Продолжаю толкать его в грудь — ого, какой тяжелый! — но он не останавливается, как когда-то. Ему это нравится! Пытается поймать мои запястья и наконец завладевает одним, несмотря на мои храбрые попытки вывернуть руку. В плен попала ушибленная рука, поэтому я уступаю ее ему, но другой хватаю его за волосы и силой тяну.

— А-а! — Он рывком высвобождает голову и смотрит на меня дикими горящими глазами.

— Дикарка, — шепчет он, голос пронизан сладострастным восторгом.

В ответ на это единственное произнесенное шепотом слово мое либидо прорывается наружу. Я перестаю играть и снова силюсь вырвать руку. В то же время пытаюсь сцепить лодыжки и стараюсь сбросить его с себя. Он слишком тяжелый. Уф! Это так утомительно и так возбуждает.

Кристиан завладевает другой моей рукой. Теперь он держит оба моих запястья в своей левой руке, а правая неспешно — почти оскорбительно медленно — путешествует вниз по моему телу, по пути поглаживая и пощупывая, потом сжимает сосок.

Я вскрикиваю в ответ, удовольствие коротко, резко и жарко выстреливает от соска к паху. Предпринимаю еще одну бесплодную попытку сбросить Кристиана, но он уже всем телом на мне.

Пытается поцеловать меня, но я отдергиваю голову в сторону. Его нахальная рука тут же перемещается от края майки вверх к подбородку, удерживая меня на месте. Он проводит зубами по моей скуле, повторяя то, что я только что делала с ним.

— Давай же, детка, сопротивляйся, — хрипит он.

Я дергаюсь и извиваюсь, пытаясь высвободиться из его безжалостной хватки, но это безнадежно. Он гораздо сильнее. Мягко прикусывает мою нижнюю губу, пытается проникнуть ко мне в рот. И я осознаю, что не хочу больше сопротивляться. Я хочу его, как всегда — сейчас, немедленно. Перестаю бороться и пылко отвечаю на поцелуй. Мне плевать, что я не чистила зубы. Плевать, что мы должны играть в какую-то игру. Желание, горячее и сильное, бурлит в моей крови, и я терплю поражение. Расцепив лодыжки, обвиваю его ногами и пятками тащу пижамные штаны вниз.

— Ана, — выдыхает он и целует меня везде. И больше нет борьбы, только руки, языки, прикосновения и ласки, быстрые и нетерпеливые.

Он подтягивает меня выше и одним стремительным движением стаскивает майку.

— Ты, — шепчу я, потому что это единственное, что мне приходит в голову. Я хватаюсь спереди за его штаны и сдергиваю их вниз, освобождая возбужденную плоть. Хватаю и сжимаю его. Какой твердый, упругий. Кристиан со свистом втягивает воздух, и я упиваюсь его откликом.

— Черт, — бормочет он. Отклоняется назад, приподнимает меня, опускает на кровать — все это время я не оставляю его пульсирующий член. Обнаружив капельку влаги, обвожу его большим пальцем. Он опускает меня на матрас, и я втягиваю палец в рот, чтобы попробовать его на вкус, в то время как его ладони рыщут по моему телу, выглаживая выпуклости, живот, груди.

— Вкусно? — спрашивает он, нависая надо мной и обжигая взглядом.

— Да. Вот. — Я вталкиваю свой большой палец ему в рот, и он посасывает и прикусывает подушечку. Я стону, хватаю его за голову и тяну на себя, чтобы поцеловать. Обхватываю ногами за спину, пальцами стянув штаны, — и крепко сжимаю. Его губы с остановками прокладывают дорожку поцелуев вдоль скулы к подбородку.

— Ты такая красивая. — Он опускает голову ниже, к впадинке на шее. — Такая прекрасная кожа. — Дыхание его мягкое, губы скользят вниз к правой груди.

Что? Сбитая с толку, я тяжело дышу и сгораю от желания. Думала, это будет быстро.

— Кристиан. — Я слышу тихую мольбу в своем голосе и тяну его за волосы.

— Тише, — шепчет он и обводит мой сосок языком, потом всасывает в рот и с силой тянет.

— А-а! — Я извиваюсь, верчусь под ним, но прием соблазна не срабатывает. Он улыбается и переключает внимание на левую грудь.

— Не терпится, миссис Грей? — Теперь сладкая боль пронзает левый сосок. Я тяну его за волосы. Он стонет и поднимает глаза. — Я свяжу тебя.

— Возьми меня, — умоляю я.

— Всему свое время. — Он щекочет меня языком, а его рука спускается вниз к моему бедру. Медленно, так невыносимо медленно! Дыхание сбилось, и я снова пытаюсь заманить его в себя, пуская в ход все известные приемы. Но он не спешит и вовсю наслаждается своей чувственной игрой.

К черту. Я дергаюсь и извиваюсь, решительно настроенная скинуть его с себя.

— Какого…

Схватив меня за руки, Кристиан пригвождает их широко раскинутыми к кровати и наваливается всем телом, полностью подчиняя меня себе. Я задыхаюсь.

— Ты хотел сопротивления, — говорю я, тяжело дыша. Он приподнимается и смотрит на меня, по-прежнему крепко удерживая мои руки. Я кладу подошвы ему на ноги и толкаю. Он не двигается. Ух!

— Не хочешь по-хорошему? — удивляется он.

— Я просто хочу, чтоб ты занялся со мной любовью, Кристиан.

Ну можно ли быть таким бестолковым? То мы боремся и деремся, то он весь такой нежный и ласковый. Это сбивает с толку. Я в постели с мистером Непостоянство.

— Пожалуйста. — Я снова прижимаю пятки к его ягодицам. Горящие серые глаза вглядываются в мои. О чем он думает? Во взгляде мелькает смущение. Он отпускает мои руки и садится на пятки, притягивая меня к себе на колени.

— Ладно, миссис Грей, пусть будет по-вашему. — Приподнимает и медленно опускает меня на себя.

— Ах!

Вот оно — то, чего я хочу. То, что мне нужно. Обвив его руками за шею, я запутываюсь пальцами в волосах, упиваясь ощущением его в себе. Я начинаю двигаться. Задавая тон, овладеваю им в собственном темпе, со своей скоростью. Он тихо стонет, его губы находят мои, и мы отдаемся нашей страсти.


Я пропускаю сквозь пальцы волосы на груди Кристиана. Он лежит рядом со мной, тихо, не шевелясь и лишь неспешно поглаживая меня по спине. Мы оба переводим дух.

— Ты притих, — шепчу я и целую его в плечо. Он поворачивается и смотрит на меня. Лицо, как обычно, бесстрастное. — Было здорово. Черт, что-то случилось?

— Вы смутили меня, миссис Грей.

— Смутила тебя?

Он поворачивается так, что мы лежим лицом друг к другу.

— Да. Ты. Тем, что распоряжалась. Это… по-другому.

— По-другому хорошо или по-другому плохо? — Я обвожу пальцем его губы. Он хмурит брови, словно не вполне понимает вопрос. Рассеянно целует мой палец.

— По-другому хорошо, — отвечает он не слишком уверенно.

— Ты никогда раньше не предавался этой маленькой фантазии?

Я краснею, спрашивая это. Действительно ли я хочу знать о пестрой… калейдоскопической сексуальной жизни моего мужа до меня? Мое подсознание настороженно оглядывает меня поверх своих очков в черепаховой оправе: «Ты действительно хочешь знать?»

— Нет, Анастейша. Ведь только ты можешь прикасаться ко мне. — Это простое объяснение, которое говорит о многом. Конечно, те пятнадцать не могли.

— Миссис Робинсон дотрагивалась до тебя, — бормочу я прежде, чем успеваю себя остановить. Черт, зачем я упомянула о ней?

Он застывает. Глаза его расширяются, в них читается: «О боже, опять она об этом».

— То было другое, — шепчет он.

Внезапно я понимаю, что хочу знать.

— Другое хорошее или другое плохое?

Он смотрит на меня. Сомнение и, возможно, боль мелькают на его лице, и на короткий миг он становится похожим на тонущего.

— Плохое, я думаю. — Его почти не слышно.

Вот это да!

— Я думала, тебе это нравилось.

— Нравилось. В то время.

— Не сейчас?

Он смотрит на меня долгим взглядом, потом медленно качает головой.

Вот так так.

— Ох, Кристиан!

Меня переполняют нахлынувшие чувства. Мой потерянный мальчик! Я кидаюсь к нему, целую лицо, шею, грудь, маленькие круглые шрамы. Он стонет, притягивает меня к себе, страстно целует в ответ. И очень медленно и нежно, в своем собственном темпе, снова занимается со мной любовью.


— Ана Тайсон. Выступает против тяжеловесов! — Итан аплодирует, когда я выхожу в кухню к завтраку. Он сидит с Миа и Кейт за барной стойкой, а миссис Бентли печет вафли. Кристиана нигде не видно.

— Доброе утро, миссис Грей. — Миссис Бентли улыбается. — Что хотите на завтрак?

— Доброе утро. Что угодно, что есть, спасибо. А где Кристиан?

— Во дворе. — Кейт указывает головой в сторону заднего двора.

Я подхожу к окну, которое выходит во двор и на горы за ним. День ясный, небо изумительно голубое, и мой красавец-муж футах в двадцати разговаривает с каким-то мужиком.

— Он разговаривает с мистером Бентли! — кричит Миа от стойки.

Я поворачиваюсь посмотреть на нее, привлеченная ее угрюмым тоном. Она сердито поглядывает на Итана. Ну вот. Я вновь задаюсь вопросом, что между ними происходит. Хмурюсь и опять перевожу взгляд на своего мужа и мистера Бентли.

Муж миссис Бентли, светловоло

убрать рекламу



сый, черноглазый и жилистый, одет в рабочие штаны и майку с надписью «Пожарное депо Аспена». На Кристиане черные джинсы и футболка. Вместе они не спеша идут по лужайке в сторону дома. Кристиан небрежно наклоняется, чтобы поднять что-то похожее на бамбуковую палку, которую, должно быть, принесло ветром. Приостановившись, рассеянно вытягивает руку, словно взвешивает находку, и с силой рассекает воздух.

Мистер Бентли, похоже, не видит ничего странного в его поведении. Они продолжают свою беседу, снова приостанавливаются, и Кристиан повторяет жест. Кончик палки ударяет по земле. Подняв глаза, он видит меня у окна. Я вдруг чувствую себя какой-то шпионкой. Он останавливается. Я смущенно машу ему, поворачиваюсь и возвращаюсь к кухонной стойке.

— Что ты там делала? — спрашивает Кейт.

— Просто смотрела на Кристиана.

— Тяжелый случай, — фыркает она.

— А твой — нет, сестричка? — отвечаю я с улыбкой, пытаясь избавиться от стоящей перед глазами картины: Кристиан, рубящий палкой воздух.

Я вздрагиваю — это Кейт подпрыгивает и обнимает меня.

— Сестричка! — восклицает она, и ее радостью трудно не заразиться.


— Эй, соня! — Кристин будит меня. — Скоро приземляемся. Пристегнись.

Сонно нащупываю ремень. Но Кристиан уже его застегивает. Он целует меня в лоб и откидывается на сиденье. Я снова кладу голову ему на плечо и закрываю глаза.

Невозможно долгая пешая прогулка и пикник на вершине захватывающе красивой горы измотали меня. Остальная компания тоже притихла, даже Миа. Выглядит подавленной и была такой весь день. Интересно, как у нее дела с Итаном? Я даже не знаю, где они спали этой ночью. Ловлю ее взгляд и улыбаюсь легкой улыбкой. В ответ она печально улыбается и возвращается к своей книге. Я поглядываю сквозь ресницы на Кристиана. Он работает над контрактом или еще чем-то, внимательно читает документ и делает пометки. Элиот тихонько похрапывает рядом с Кейт.

Надо было бы припереть Элиота к стенке и выспросить насчет Джиа, но оторвать его от Кейт невозможно. Кристиану это неинтересно, и он никого спрашивать не собирается, что раздражает, но давить на него я не хочу. Мы так замечательно провели время. Элиот по-хозяйски кладет руку на колено Кейт. Она вся светится. Даже не верится, что всего сутки назад ситуация выглядела неопределенной. Как Кристиан его назвал? Лелиот? Может, это семейное прозвище? Оно милое, лучше, чем «распутник». Элиот открывает глаза и смотрит прямо на меня. Я краснею, будто меня поймали за подглядыванием.

Он усмехается.

— А мне нравится, как ты краснеешь, Ана, — дразнит он, потягиваясь. Кейт улыбается самодовольной улыбкой кошки, съевшей канарейку.

Бейли объявляет, что мы заходим на посадку, и Кристиан сжимает мою руку.


— Как вам наш уикенд, миссис Грей? — спрашивает Кристиан, когда мы, загрузившись в «Ауди», направляемся домой. Тейлор и Райан сидят впереди.

— Хорошо, спасибо. — Я улыбаюсь, отчего-то вдруг застеснявшись.

— Мы можем ездить туда в любое время. И брать кого пожелаешь.

— Надо будет взять Рэя. Он любит рыбалку.

— Хорошая идея.

— А тебе как было? — спрашиваю я.

— Хорошо, — отвечает он через секунду, удивленный моим вопросом. — По-настоящему хорошо.

— Выглядишь отдохнувшим.

Он пожимает плечами.

— Я знал, что ты в безопасности.

Я хмурюсь.

— Кристиан, я в безопасности большую часть времени. И уже говорила, что ты и до сорока не дотянешь, если все время будешь так дергаться. А я хочу стариться и седеть вместе с тобой. — Сжимаю его руку.

Он смотрит на меня так, словно не понимает, о чем речь. Мягко целует мои пальцы и меняет тему.

— Как твоя рука?

— Лучше, спасибо.

Он улыбается.

— Очень хорошо, миссис Грей. Готова снова встретиться с Джиа?

Черт. Я и забыла, что мы встречаемся с ней сегодня вечером для обсуждения окончательного проекта дома. Закатываю глаза.

— Пожалуй, мне лучше убрать тебя с дороги, чтобы обезопасить. — Я усмехаюсь.

— Защищаешь меня? — Кристиан смеется надо мной.

— Как всегда, мистер Грей. От сексуальных хищниц.


Кристиан чистит зубы, а я забираюсь в кровать. Завтра мы возвращаемся в реальный мир — с работой, с папарацци и с Джеком под арестом, но с вероятностью, что у него есть сообщник. Кристиан не сказал по этому поводу ничего определенного. Знает ли он? И если знает, скажет ли мне? Вздыхаю. Выведывать что-то у Кристиана — все равно что тянуть зуб, а у нас был такой замечательный уикенд. Хочу ли я испортить приятный момент, пытаясь вытащить из него информацию?

Для меня было откровением увидеть Кристиана вне обычного окружения, за пределами этой квартиры, спокойного и счастливого, в семейном кругу. Я рассеянно гадаю, не потому ли он заводится, что мы здесь, в этой квартире, со всеми ее воспоминаниями и ассоциациями. Может, нам лучше переехать?

Я фыркаю. Мы и так переезжаем — у нас огромный дом на побережье. Проект Джиа готов и одобрен, и бригада Элиота начинает строительство на следующей неделе. Усмехаюсь, вспоминая потрясенное выражение лица Джиа, когда я сказала, что видела ее в Аспене. Выяснилось, что это не более чем совпадение. Она поехала туда на выходные, чтобы вплотную поработать над нашим проектом. В какой-то момент я даже подумала, что она приложила руку к выбору кольца, но, по-видимому, мои подозрения безосновательны. И все же я еще не доверяю Джиа. Хочу услышать ту же историю от Элиота. По крайней мере, в этот раз она держится от Кристиана на почтительном расстоянии.

Смотрю на ночное небо. Я скучала по этому виду: Сиэтл у наших ног, город, полный стольких возможностей и притом такой далекий… Быть может, в этом проблема Кристиана — он слишком долго изолировал себя от настоящей жизни, удалившись в добровольную ссылку. И все же в кругу семьи он не такой властный, не такой беспокойный, он свободнее, счастливее. Возможно, ему нужна собственная семья. Я качаю головой — мы слишком молоды, все это для нас слишком ново.

Кристиан входит в комнату, как обычно невозможно красивый, но задумчивый.

— Все хорошо? — спрашиваю я. Он рассеянно кивает и забирается в кровать.

— Мне совсем не хочется возвращаться к реальности, — говорю я.

— Не хочется?

Я качаю головой и глажу его красивое лицо.

— Чудесный был уикенд. Спасибо.

Он мягко улыбается.

— Ты — моя реальность, Ана.

— Ты скучаешь по всему этому?

— По чему? — озадаченно спрашивает он.

— Сам знаешь. Трости, порка… все такое прочее, — смущенно шепчу я.

Он смотрит на меня бесстрастным взглядом. Потом на его лице мелькает сомнение, а взгляд как будто спрашивает: «К чему она клонит?»

— Нет, Анастейша, не скучаю. — Голос у него ровный и тихий. Он гладит меня по щеке. — Доктор Флинн сказал мне кое-что, когда ты ушла, кое-что, что осталось со мной. Он сказал, что я могу не быть тем, чем был, если ты этого не хочешь. Для меня это стало откровением. — Он замолкает и хмурится. — Я не знал никакого другого пути, Ана. Теперь знаю. Я многому научился.

— У меня? — Я фыркаю.

Его взгляд смягчается.

— А ты не скучаешь по этому? — спрашивает он.

— Я не хочу, чтобы ты делал мне больно, но мне нравится играть, Кристиан. Ты это знаешь. Если тебе хочется сделать что-нибудь… — Я смотрю на него и пожимаю плечами.

— Что-нибудь?

— Ну, ты знаешь, с флоггером или с твоей плеткой… — Я краснею и замолкаю.

Он удивленно вскидывает бровь.

— Что ж… посмотрим. А прямо сейчас мне бы хотелось старой доброй ванили. — Он проводит большим пальцем по моей нижней губе и снова целует.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Доброе утро

Дата: 29 августа 2011 г., 09:14

Кому: Кристиан Грей

Мистер Грей! Я просто хотела сказать, что люблю вас. Это все.

Всегда ваша, Анастейша Грей, редактор SIP

От кого: Кристиан Грей

Тема: Изгнание понедельничной хандры

Дата: 29 августа 2011 г., 09:18

Кому: Анастейша Грей

Миссис Грей! Какое удовольствие слышать эти слова от жены (даже от заблудшей) утром в понедельник. Позвольте заверить вас, что я чувствую то же самое. Извините за прием сегодня вечером. Надеюсь, он не будет для вас слишком утомительным.

Кристиан Грей, генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

Ах да. Прием, который дает Американская судостроительная ассоциация. Я закатываю глаза… Очередное мероприятие. Кристиан определенно знает, чем меня развлечь.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Корабли, проплывающие в ночи

Дата: 29 августа 2011 г., 09:26

Кому: Кристиан Грей

Дорогой мистер Грей!

Уверена, вы придумаете, как придать трапезе остроты…

Вся в приятном ожидании, ваша миссис Г. Анастейша (и вовсе не заблудшая) Грей, редактор SIP

От кого: Кристиан Грей

Тема: Разнообразие — вот что придает остроту жизни

Дата: 29 августа 2011 г., 09:35

Кому: Анастейша Грей

Есть парочка идей…

Кристиан Грей, генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес», теперь с нетерпением ожидающий приема АСА

Хм, интересно, что он задумал. Я уже дрожу в нетерпении. Стук в дверь прерывает мои размышления.

— Готова посмотреть свое расписание на эту неделю, Ана?

— Конечно. Садись. — Я улыбаюсь, восстанавливая самообладание, и минимизирую свою программу электронной переписки.

— Мне пришлось перенести пару встреч. Мистера Фокса — на следующую неделю, а доктора…

Звонит телефон. Это Роуч. Просит зайти к нему в кабинет.

— Мы можем вернутьс

убрать рекламу



я к этому через двадцать минут?

— Конечно.

От кого: Кристиан Грей

Тема: Вчерашний вечер

Дата: 30 августа 2011 г., 09:24

Кому: Анастейша Грей

Было… весело. Кто бы мог подумать, что ежегодный прием АСА может быть таким стимулирующим?

Вы, как всегда, не разочаровываете, миссис Грей.

Я люблю тебя.

Кристиан Грей, благоговеющий генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

От кого: Анастейша Грей

Тема: Люблю поиграть с мячиком…

Дата: 30 августа 2011 г., 09:33

Кому: Кристиан Грей

Дорогой мистер Грей! Я скучала по серебряным шарикам. Это вы никогда не разочаровываете.

Это все.

Миссис Г. Анастейша Грей, редактор SIP

Ханна стучит в дверь, прерывая мои эротические мысли о предыдущем вечере. Руки Кристиана… его рот.

— Входи.

— Ана, только что звонила секретарь мистера Роуча. Он хочет, чтобы этим утром ты присутствовала на совещании. Это означает, что мне опять придется перенести несколько назначенных встреч. Ничего?

Его язык…

— Конечно. Да, — бормочу я, пытаясь остановить своевольные мысли.

Ханна улыбается и выходит из кабинета, оставляя меня наедине со сладостными воспоминаниями о вчерашнем вечере.

От кого: Кристиан Грей

Тема: Хайд

Дата: 1 сентября 2011 г., 15:24

Кому: Анастейша Грей

Анастейша! Сообщаю тебе, что Хайду было отказано в освобождении под залог и он остался под арестом. Его обвиняют в попытке похищения и поджога. Дата суда пока не назначена.

Кристиан Грей, генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

От кого: Анастейша Грей

Тема: Хайд

Дата: 1 сентября 2011 г., 15:53

Кому: Кристиан Грей

Это хорошая новость. Значит ли она, что ты сократишь охрану?

Ана Анастейша Грей, редактор SIP

От кого: Кристиан Грей

Тема: Хайд

Дата: 1 сентября 2011 г., 15:59

Кому: Анастейша Грей

Нет. Охрана останется на месте. Никаких возражений.

Что не так с Прескотт? Если она тебе не нравится, я ее заменю.

Кристиан Грей, генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

Я недовольно хмурюсь. Прескотт не так уж и плоха.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Не выпрыгивай из штанов!

Дата: 1 сентября 2011 г., 16:03

Кому: Кристиан Грей

Я просто спросила (закатывает глаза). И я подумаю насчет Прескотт.

Уйми свою чешущуюся руку!

Ана Анастейша Грей, редактор SIP

От кого: Кристиан Грей

Тема: Не искушай меня

Дата: 1 сентября 2011 г., 16:11

Кому: Анастейша Грей

Заверяю вас, миссис Грей, что штаны мои на месте — пока.

Рука, однако, чешется.

Сегодня вечером мне, возможно, придется с этим что-то сделать.

Кристиан Грей, генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

От кого: Анастейша Грей

Тема: Ерзание

Дата: 1 сентября 2011 г., 16:20

Кому: Кристиан Грей

Обещания, обещания…

И хватит докучать мне. Я пытаюсь работать. У меня импровизированная встреча с автором. Постараюсь не отвлекаться на мысли о тебе во время встречи.

А. Анастейша Грей, редактор SIP

От кого: Анастейша Грей

Тема: Плавание & Парение & Шлепанье

Дата: 5 сентября 2011 г., 09:18

Кому: Кристиан Грей

Муж! А ты знаешь, как развлечь девушку. Буду, разумеется, ожидать такого обращения каждые выходные.

Ты меня балуешь. И мне это нравится.

Твоя жена. Анастейша Грей, редактор SIP

От кого: Кристиан Грей

Тема: Главная цель моей жизни…

Дата: 5 сентября 2011 г., 09:25

Кому: Анастейша Грей

…баловать вас, миссис Грей. И беречь как зеницу ока, потому что я люблю вас.

Кристиан Грей, влюбленный генеральный директор холдинга «Грей энтерпрайзес»

Ну и ну. Куда как романтично.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Главная цель моей жизни…

Дата: 5 сентября 2011 г., 09:33

Кому: Кристиан Грей

…отпустить — потому что я тоже люблю.

А теперь перестань быть таким сентиментальным, или я расплачусь.

Анастейша Грей, по уши влюбленный редактор SIP

Следующий день. Я просматриваю настольный календарь. Всего пять дней до 10 сентября — моего дня рождения. Я знаю, мы едем посмотреть на дом, как идут дела у Элиота и его бригады. Интересно, есть ли у Кристиана еще какие-нибудь планы? Я улыбаюсь. Ханна стучит в дверь кабинета.

— Входи.

За ее спиной маячит Прескотт. Странно…

— Привет, Ана, — говорит Ханна. — Тебя хочет видеть некая Лейла Уильямс. Говорит, по личному делу.

— Лейла Уильямс? Я не знаю никакой… — Во рту у меня пересыхает, и Ханна делает большие глаза.

Лейла? Черт. Что ей нужно?

Глава 16

 Сделать закладку на этом месте книги

— Хочешь, чтобы я ее отфутболила? — спрашивает Ханна, встревоженная моим видом.

— Э… нет. Где она?

— В приемной. Она не одна. С ней еще какая-то девушка.

Ой!

— И мисс Прескотт хочет поговорить с тобой, — добавляет Ханна.

Кто бы сомневался.

— Пришли ее сюда.

Ханна отступает в сторону, и Прескотт входит в кабинет. Она при исполнении, сама деловитость и профессионализм.

— Дай мне минутку, Ханна. Прескотт, присаживайтесь.

Ханна закрывает дверь, оставляя нас с Прескотт наедине.

— Миссис Грей, Лейла Уильямс входит в черный список посетителей.

— Что? У меня есть черный список?

— В перечне наших обязанностей, мэм. Тейлор и Уэлч особо указывали на недопустимость ее контакта с вами.

Я непонимающе хмурюсь.

— Она опасна?

— Не могу сказать, мэм.

— Почему мне вообще сообщили, что она здесь?

Прескотт натужно сглатывает, неловко мнется.

— Я отошла в туалет. Она вошла, заговорила прямо с Клэр, а Клэр позвонила Ханне.

— А, понятно. — Я сознаю, что Прескотт тоже надо писать, и смеюсь. — Черт…

— Да, мэм. — Прескотт смущенно улыбается. И я впервые вижу трещину в ее доспехах. У нее красивая улыбка. — Мне надо еще раз переговорить с Клэр насчет протокола, — говорит она уныло.

— Конечно. А Тейлор знает, что она здесь? — Я непроизвольно скрещиваю пальцы, надеясь, что она не сказала Кристиану.

— Я оставила ему короткое голосовое сообщение.

— Значит, у меня очень мало времени. Я бы хотела знать, что ей надо.

Прескотт несколько мгновений смотрит на меня.

— Я бы вам не советовала, мэм.

— Есть ведь какая-то причина, по которой она хочет меня видеть.

— Я обязана предотвратить это, мэм. — Тон мягкий, но решительный.

— Но я действительно хочу услышать, что она хочет сказать, — упираюсь я.

Прескотт подавляет вздох.

— Прежде я бы хотела обыскать их обеих.

— Ладно. Вы имеете право это делать?

— Я здесь, чтобы защитить вас, миссис Грей, поэтому да, имею. Я бы также хотела остаться с вами, пока вы будете разговаривать.

— Хорошо. — Я иду на эту уступку. Кроме того, когда я в последний раз встречалась с Лейлой, она была вооружена. — Действуйте.

Прескотт поднимается.

— Ханна, — зову я.

Ханна открывает двери слишком быстро. Должно быть, стояла рядом.

— Не могла бы ты посмотреть, свободен ли зал заседаний?

— Уже посмотрела, свободен.

— Прескотт, это подойдет? Вы можете обыскать их там?

— Да, мэм.

— Значит, я приду туда через пять минут. Ханна, проводи Лейлу Уильямс и кто там с ней в зал заседаний.

— Хорошо. — Ханна переводит встревоженный взгляд с Прескотт на меня. — Мне отменить твою следующую встречу? Она в четыре, но это на другом конце города.

— Да, — рассеянно бормочу я. Ханна кивает и уходит.

Какого черта надо Лейле? Не думаю, что она пришла с каким-то злым умыслом. Она ведь не сделала ничего плохого в прошлый раз, когда имела такую возможность. Кристиан будет вне себя. Мое подсознание поджимает губы, чопорно скрещивает ноги и кивает. Надо сказать ему. Взглянув на часы, я быстро печатаю небольшое письмо. Чувствую мимолетный укол сожаления. После Аспена между нами все было так хорошо. Нажимаю «отправить».

От кого: Анастейша Грей

Тема: Посетители

Дата: 6 сентября 2011 г., 15:27

Кому: Кристиан Грей

Кристиан! Пришла Лейла, хочет увидеться со мной. Я встречусь с ней в присутствии Прескотт. Воспользуюсь своим недавно приобретенным навыком давать пощечину теперь уже зажившей рукой, если понадобится. Очень прошу тебя, постарайся не волноваться. Я большая девочка. Позвоню, когда мы поговорим.

Анастейша Грей,
убрать рекламу



>редактор SIP

Я поспешно прячу трубку в ящик стола. Встаю, расправляю серую юбку-карандаш на бедрах, щиплю щеки, чтобы придать им немного цвета, и расстегиваю еще одну пуговицу на своей серой шелковой блузке. Ладно, готова. Сделав глубокий вдох, выхожу из кабинета, чтобы встретиться с Лейлой, не обращая внимания на доносящийся из ящика стола рингтон «Твоя любовь — король».

Лейла выглядит намного лучше. Не просто лучше — она очень привлекательна: румянец на щеках, живые карие глаза, чистые и блестящие волосы. На ней бледно-розовая блузка и белые брюки. Я вхожу в зал заседаний, и она встает. Как и ее подруга — темноволосая девушка с мягкими карими глазами цвета бренди. Прескотт застыла в углу, не сводя глаз с Лейлы.

— Миссис Грей, большое спасибо, что согласились встретиться со мной.

— Э… извините насчет охраны, — говорю я, потому что не могу придумать, что еще сказать, и рассеянно машу в сторону Прескотт.

— Моя подруга Сьюзи.

— Здравствуйте. — Я киваю Сьюзи. Она похожа на Лейлу. И похожа на меня. О нет. Еще одна.

— Да, — говорит Лейла, словно читает мои мысли. — Сьюзи тоже знает мистера Грея.

Что, черт побери, я должна на это сказать? Адресую ей вежливую улыбку.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — бормочу я.

Стук в дверь. Это Ханна. Я киваю, прекрасно зная, почему она нас беспокоит.

— Извини, что прерываю, Ана. У меня на линии мистер Грей.

— Скажи ему, что я занята.

— Он очень настойчив, — испуганно говорит она.

— Не сомневаюсь. Пожалуйста, извинись перед ним и скажи, что я очень скоро перезвоню.

Ханна колеблется.

— Прошу тебя.

Она кивает и торопливо выходит. Я вновь поворачиваюсь к двум сидящим передо мной женщинам. Они обе взирают на меня с благоговейным почтением. От этого как-то неловко.

— Чем я могу вам помочь? — спрашиваю я.

— Я знаю, это несколько странно, но мне тоже хотелось встретиться с вами. Женщина, которая завоевала Крис…

Я поднимаю руку, останавливая ее на середине предложения. Не желаю этого слышать.

— Э… мне все понятно.

— Мы называем себя саб-клубом. — Она улыбается мне, в глазах радость.

О господи.

Лейла охает и делает Сьюзи большие глаза, она потрясена и в то же время с трудом сдерживает смех. Сьюзи морщится. Подозреваю, Лейла пнула ее под столом.

Ну и что на это сказать? Бросаю нервный взгляд на Прескотт, которая бесстрастно наблюдает за Лейлой.

Сьюзи, кажется, опомнилась. Она краснеет, потом кивает и встает.

— Я подожду в приемной. Это шоу Лулу. — Я вижу, что она смущена.

Лулу?

— Все в порядке? — спрашивает она Лейлу, которая улыбается ей. Сьюзи посылает мне открытую, искреннюю улыбку и выходит из комнаты.

Сьюзи и Кристиан… Это не та мысль, на которой я хотела бы задерживаться. Прескотт вытаскивает из кармана телефон и отвечает. Я не слышала, чтобы он звонил.

— Мистер Грей, — говорит она. Мы с Лейлой поворачиваемся к ней. Прескотт закрывает глаза, словно от боли.

— Да, сэр. — Она подходит и протягивает мне телефон.

Я закатываю глаза.

— Кристиан. — Я стараюсь скрыть свое раздражение. Встаю и быстро выхожу из комнаты.

— Какого черта, во что ты играешь? — орет он, кипя от злости.

— Не кричи на меня.

— Что значит «не кричи на тебя»? — орет он еще громче. — Я дал особые указания, которыми ты опять полностью пренебрегла. Проклятье, Ана, я страшно зол.

— Когда успокоишься, поговорим.

— Не вешай трубку, — шипит он.

— До свидания, Кристиан. — Я выключаю телефон Прескотт.

Черт. У меня совсем мало времени. Сделав глубокий вдох, я снова вхожу в комнату в зал заседаний. Лейла и Прескотт выжидательно смотрят на меня, и я отдаю Прескотт ее телефон.

— На чем мы остановились? — спрашиваю я Лейлу, садясь напротив. Глаза ее слегка расширяются.

«Да, я умею с ним обращаться», — так и подмывает меня сказать. Но не думаю, что она хочет это слышать.

Лейла нервно теребит концы своих волос.

— Первым делом я хотела бы извиниться, — тихо говорит она.

Ой.

Она поднимает глаза и замечает мое удивление.

— Да, да. И поблагодарить за то, что не выдвинули обвинение. Ну, знаете, за вашу машину и тот инцидент в вашей квартире.

— Я знаю, вы не… э, в общем… — бессвязно лепечу я. Вот уж чего не ожидала, так это извинений.

— Нет.

— Сейчас вы чувствуете себя лучше? — мягко спрашиваю я.

— Намного. Спасибо.

— А врач знает, что вы здесь?

Она качает головой.

О-хо-хо.

Она делает виноватое лицо.

— Я знаю, потом мне придется расплачиваться за это, но я должна была забрать кое-какие вещи и хотела повидать Сьюзи, и вас, и… мистера Грея.

— Вы хотите видеть Кристиана? — Мой желудок ухает куда-то вниз. Вот зачем она здесь.

— Да. Я хотела спросить у вас разрешения.

Ну дела! Я изумленно смотрю на нее и хочу сказать, что не разрешаю. Не хочу, чтобы она приближалась к моему мужу. Зачем она пришла? Оценить противника? Расстроить меня? Или, быть может, ей нужно это, чтобы в некотором роде поставить точку?

— Лейла. — Я с трудом подбираю слова. — Это не мне решать, а Кристиану. Вам надо спросить его самого. Ему не требуется мое разрешение. Он взрослый человек… по большей части.

Она бросает на меня быстрый взгляд, словно удивляясь моей реакции, потом тихонько смеется, нервно теребя волосы.

— На все мои просьбы увидеться с ним он упорно отвечает отказом.

Дело плохо. Меня ждут еще большие неприятности, чем я думала.

— Почему вам так важно увидеться с ним? — спрашиваю я.

— Чтобы поблагодарить. Если б не он, я бы гнила в вонючей тюремной психушке. Я знаю. — Она опускает глаза и проводит пальцем по кромке стола. — У меня было серьезное расстройство психики. И без мистера Грея и Джона, доктора Флинна… — Она пожимает плечами и снова с признательностью смотрит на меня.

И опять я не знаю, что сказать. Чего она ждет от меня? Она, конечно же, должна сказать все это Кристиану, не мне.

— И за художественную школу. Не знаю, как и благодарить его за нее.

Я знала! Кристиан платит за ее уроки. Сохраняя бесстрастное выражение лица, неуверенно прощупываю свои чувства к этой женщине теперь, только что подтвердившей мои подозрения о великодушии и щедрости Кристиана. К моему удивлению, я не держу на нее зла. Это откровение. И я рада, что ей лучше. Теперь, надо надеяться, она заживет своей жизнью и уйдет из нашей.

— Вы сейчас пропускаете уроки? — спрашиваю я, потому что мне интересно.

—