Название книги в оригинале: Веркин Эдуард. «Пчела-убийца». Гонки на мотоциклах

A- A A+ White background Book background Black background

На главную » Веркин Эдуард » «Пчела-убийца». Гонки на мотоциклах.



убрать рекламу



Читать онлайн «Пчела-убийца». Гонки на мотоциклах. Веркин Эдуард.

Эдуард Веркин

«Пчела-убийца». Гонки на мотоциклах

 Сделать закладку на этом месте книги

Пролог

Жмуркин пришел

 Сделать закладку на этом месте книги

Витька подышал на палец, приложил к стеклу. Поглядел в проплавленный во льду кругляк, вздохнул и сказал:

– Говорят, даже в Африке снег выпал.

Генка промолчал.

– И в Японии… Почти все Хоккайдо завалило, самураи снеговиков лепят…

Генка промолчал снова.

– У нас тоже… – Витька поглядел в окно. – Снегопад… Говорят, что эта зима – самая снежная за последние сто лет. Некоторые города на севере вообще занесло… А говорят – глобальное потепление.

– Это и есть потепление. – Генка поглядел на крестовую отвертку. – Просто его обратная сторона. Где-то потепление, где-то похолодание… У нас похолодание.

Генка поплевал на отвертку и принялся разбирать старый телевизор.

– А если все снегом засыплет? – спросил Витька. – Как жить тогда будем?

– Нормально, – ответил Генка – Нормально будем жить. Как в Японии. Снеговиков будем лепить…

Дверь пинком отворилась, и в гараж ввалился Жмуркин. В клубах пара и в поганом настроении – Жмуркин всегда пребывал в поганом настроении.

– Снеговиков собираетесь лепить?! – осведомился он. – Ну-ну. Лучше бы себе слепили немного мозга…

– Жмуркин… – поморщился Витька. – Это ты… А я слышал, что ты вроде как отравился… Заворот кишок, метеоризм…

– Спешу тебя разочаровать, я не отравился. И нет у меня никакого метеоризма, это у вас метеоризм! И в кишках, и в мозгах! Вы оба метеористы!

– Жмуркин, прилипни вчера, а? – попросил Генка.

– Сам вчера прилипни, – огрызнулся Жмуркин. – Вчера вам как раз подходит – вы оба – реликты…

Жмуркин замолчал и подозрительно уставился на Генку. Спросил:

– Зачем телик курочишь? Опять какую-то гадость придумал?

– Хочу на «Пчелу» турбонаддув поставить. Мощность на тридцать процентов возрастет…

– Лучше бы у вас мозговая активность возросла! Сколько можно возиться с этой рухлядью? Пора ее давно уже в утиль! Купите себе по скутеру, будьте счастливы!

Генка отвернулся.

– Где она? – Жмуркин оглядел гараж. – Где эта развалюха?

Это он так спросил, в гадком жмуркинском стиле – мотоцикл стоял на самом виду, поблескивал никелем, не заметить его было нельзя.

– Так-так, – промурлыкал Жмуркин, – вижу. Вижу этот металлолом…

– Не надо так говорить, – посоветовал Генка. – Техника не любит, когда ее ругают.

– Техника не любит, когда ее ругают! – дребезжащим голосом передразнил Жмуркин. – Не занимайтесь мракобесием! Не культивируйте идиотизм, с меня сегодня идиотизма хватит!

– В зеркало себя увидел случайно? – поинтересовался Витька.

Жмуркин скорчил в сторону Витьки поганую рожу.

– В фотомагазин сходил, – сообщил он. – А там придурки. Я им говорю, у вас есть кэноновский фикс-полтос, но только на один-четыре, а не на один-восемь, а они смотрят на меня как баран на новый «Шевроле». Ну, вот как ты, Витька. Примерно. Ну я им в жалобную книгу целую страницу вписал. Скандал, короче. Ну и потом еще тоже… А потом прихожу к вам, отдохнуть хочу душой и сразу вижу, как Генка каким-то маразмом занимается… Турбонаддув! В башку себе турбонаддув вставь!

Это Жмуркин уже почти крикнул.

Генка и Витька промолчали.

– Сидите, маетесь дурью… – Жмуркин хотел даже плюнуть, но в помещении плевать постеснялся.

– А что делать-то? – спросил Витька.

– Что делать?! – Жмуркин свирепо шагнул к мотоциклу. – Сейчас я покажу, что надо делать! Сейчас я…

Жмуркин запнулся, взмахнул руками и упал на мотоцикл. Вернее, на руль мотоцикла.

Вскрикнул, поднялся, обернулся.

По щеке, от глаза к нижней челюсти, стремительно наливался фонарь.

– Я же тебя предупреждал, – сказал Генка. – Они не любят…

И Генка с Витькой с удовольствием рассмеялись. Жмуркин поглядел в зеркало на стене.

– Ну все, – в голосе Жмуркина проскочило бешенство, – это последняя капля…

Жмуркин огляделся, увидел блестящую кувалду на стене, с трудом взял ее в руки и двинулся к мотоциклу.

Витька вздохнул грустно.

Генка тоже вздохнул. Предупреждающе. Очень предупреждающе. Жмуркин прошел мимо мотоцикла, приблизился к наковальне и принялся бешено лупить по ней кувалдой. Получалось звонко. При каждом ударе барабанные перепонки у Генки болезненно вздрагивали.

Жмуркин ковал.

Витька хотел уже было сказать Жмуркину что-нибудь глупое, но тут Жмуркин выдохся и отбросил кувалду в сторону.

– Развели тут… бардак… – просипел Жмуркин.

После чего принялся ругаться уже систематически. Он скрипел и бухтел, ругался злобно и иронично, бродил по гаражу, пинал канистры, снова ругался, проклинал Генкин изобретательский гений, Витькину мечтательность, врунов из Гидрометцентра, старую железную рухлядь и баранов из фотомагазина, которые не могут отличить экспокоррекцию от автоэкспозиции…

Генка задумчиво разглядывал телевизионные внутренности.

Витька глядел в окно с морозными зигзагами и вспоминал, как все начиналось.

Глава 1

ГЗМ не желаете?

 Сделать закладку на этом месте книги

– Гони жвачку! – сказал Витькa. – «Кава»[1] второй пришла.

Генка вздохнул и полез в карман за жвачкой.

– Не, – Витькa усмехнулся. – Ты мне не эту фруктозу давай, а настоящий минт. И не батоны эти каменные, а чтобы в пластинках. Чтобы все по-честному, как в Пенсильвании.

– Нету у меня нормальной, – вздохнул Генка. – Только такая есть.

– Тогда беги, – Витькa кивнул в сторону киоска. – Двигай поршнями.

Генка вздохнул и побежал к киоску.

Витькa устроился поудобнее и стал смотреть в бинокль.

Впрочем, больше ничего интересного не происходило. Соревнования закончились. Грейдеры[2] убирали трассу, приводили ее в порядок для завтрашней гонки. Забрызганные грязью пилоты отдыхали, общались друг с другом и с прессой, позировали фотографам на фоне мотоциклов, смеялись. Механики с серьезными злыми лицами загружали машины в трейлеры, вокруг них суетились мальчишки, старались подержаться за руль, потрогать бак, а если повезет, то за сцепление дернуть…

Витькa отыскал среди мальчишек Хаванова и показал ему издали кулак. Потом быстро огляделся. Никто не видел. Никто Хавану не расскажет. Витькa надеялся, что не расскажет…

Он осторожно пощупал языком зуб на нижней челюсти. Зуб шатался. Это все Хаван… С Хаваном шутки плохи.

– У, Хаван, – прошептал Витькa, – смотри! Получишь свое еще…

Хаванов стоял рядом с победителем и подобострастно чистил победительский шлем. Дышал на него и быстро протирал специальной бархоткой.

– Лизоблюд! – прошипел Витькa. – Лизоблюд зеленый!

Хаванов Витькиного шепота, конечно же, не слышал и вовсю продолжал драить победную каску. Усердно, высунув язык. И тут вдруг произошло совершенно невероятное – гонщик потрепал Хаванова по голове и разрешил посидеть на своем мотоцикле!

У Витьки аж дыхание перехватило от такой вселенской несправедливости. Хаван сидел на «Ямахе»[3]! Да еще и за газ держался! Да еще за сцепление держался! Да еще и щеки раздувал, изображая рев мотора! А ему, Витьке, за всю жизнь посчастливилось лишь рядом постоять. Да и то давно. Да и то не с «Ямахой», а с каким-то стареньким «КТМ»[4]. Хотя Витька и не очень разбирался в технике и с трудом мог отличить коленчатый вал от какого-нибудь шатуна, но мотогонки он любил.

Ему нравилось наблюдать за срывающимися с места машинами, нравился запах бензина, нравились азарт соревнований, рык моторов, вопли с трибун… И вообще – атмосфера праздника, сопровождавшая каждую гоночную субботу, очень нравилась. Витьку интересовала, так сказать, внешняя сторона соревнований, а к технике у него никаких способностей не было. К тому же у Витьки не было и необходимости знать все эти технические штуковины – если что, он мог всегда узнать интересующую информацию у технически подкованного Генки. А Генка, когда-то почти три года занимавшийся в секции мотокросса, мог ответить на любой вопрос об устройстве мопеда, мотоцикла или даже автомобиля.

Витька скрипнул зубами, оторвался от бинокля и стал в злобе ковырять землю носком ботинка. Ковырял и ковырял. Когда прибежал Генка, Витькa уже целую яму проковырял, чуть ли не по колено. Ботинок перепачкал, а с утра он его, между прочим, начистил что надо, до блеска.

– Чего это ты? – Генка указал на яму.

– А ты сам посмотри. – И Витькa протянул Генке бинокль.

Генка приложил окуляры к глазам и сразу же отдернул, как ожегся. Он ничего не сказал, но Витькa заметил, что нос у Генки сморщился. Это означало, что Генка злится. Сильно злится. Витькa-то прекрасно знал, что посидеть на настоящей боевой кроссовой «Ямахе» – самая заветная, самая радужная Генкина мечта. А уж о том, чтобы на «Ямахе» прокатиться, и говорить нечего! Это только в самом волшебном сне… только… Да нет, таких «только» и не бывает.

– Жевку возьми. – Генка протянул серебристую упаковку.

Жвачки уже не хотелось, и Витькa спрятал ее в карман, на будущее.

– Да уж… – протянул Генка, глядя на трассу.

Там, внизу, под трибунами, началось

убрать рекламу



награждение. Победители забирались на пьедестал. Девушки дарили им цветы, журналисты ослепляли вспышками, судья для торжественности размахивал клетчатым черно-белым флагом. Потом пилоту «Ямахи» дали большущую бутылку шампанского, он ее взболтал и принялся поливать всех направо и налево. А Хаван стоял справа и держал начищенный до блеска шлем. Вид у него был гордый и счастливый.

Тоже мне, оруженосец, подумал Витькa, Санча Панча выискался скудоумный…

И по инерции огляделся – не слышал ли кто? С Хаваном ведь шутки плохи.

После того как шампанское кончилось, после того как устроители соревнований пожали руки всем призерам, после того как пилоту вручили ключи от главного приза – новенькой белой «десятки», на пьедестал залез человек в судейском костюме. Он прокашлялся и сказал в микрофон:

– Мы поздравляем участников и зрителей с завершением очередного этапа первенства России по кроссовым гонкам! Надеемся, что и в следующем году наша трасса вновь примет очередной этап соревнований. И надеемся, что наши спортсмены снова займут места на пьедестале почета. Ведь администрация нашей области уделяет особое внимание развитию физкультуры и спорта! Причем не только взрослого, но и юношеского. Так, в прошлом году наши юные спортсмены заняли почетное второе место на зональных соревнованиях…

– Ага, как же, – скептически сказал Генка. – Знаю я, как они заняли! Папаня Хавана просто с судьей в одном институте учился! Вот Хаван и занял…

– Погоди ты! – перебил Витькa. – Послушай, что говорят!

– …И в целях дальнейшего развития этого вида спорта и привлечения к нему подрастающего поколения глава администрации нашей области объявляет о начале подготовки к открытым соревнованиям по мотокроссу среди подростков от десяти до четырнадцати лет. Состязания пройдут в классе мотоциклов до пятидесяти кубических сантиметров. Соревнования состоятся через месяц – в конце августа, перед началом занятий в школах. Так что у наших юных спортсменов будет хороший шанс подготовиться! Принять участие может любой, у кого имеется в наличии мотоцикл или мопед…

– Это все не про нас… – сказал Генка.

– А теперь самое главное! – объявил судья. – Победитель получит право представлять нашу область на зональных соревнованиях по мотокроссу. Более того – победителю будет вручен ценный приз, любезно предоставленный спонсором соревнований – сетью супермаркетов «Континент». Призом станет новенький японский мопед «Хонда»[5].

– Р-р-р! – Генка стукнул кулаком по земле.

– Повторяю: принять участие в соревнованиях могут все желающие! Заявки должны быть предоставлены за неделю до начала состязаний. Надеемся…

– Р-р-р! – Генка стукнул кулаком еще раз.

– Не расстраивайся, – утешил его Витькa. – «Хонда» наверняка поюзанная… Жвачку хочешь?

Генка жвачки не хотел.

– Слушай, давай пойдем на гонку и будем Хавану в глаза солнечные зайчики пускать! – предложил Витька. – Он со своей тачки и навернется…

Генка посмотрел на Витьку весьма выразительно, так как не одобрял подобных уловок и вообще всякой неспортивности.

– Как скажешь, – Витькa пожал плечами.

– Я бы Хавана и так сделал, – сказал грустно Генка. – Он плохо водит. По-девчачьи. Когда мы на секцию ходили, я его всегда обходил… И сейчас я бы его сделал…

– У Хавана тачка классная. – Витькa спрятал бинокль в футляр. – А у нас и вообще тачки нет.

– Мне бы мотоцикл… – продолжал мечтать Генка.

– Могу предложить тебе ГЗМ, – сказал Витькa. – У меня дома как раз одна завалялась…

– Что такое ГЗМ? – спросил Генка.

– Губозакаточная машинка.

– Понятно. Угости жевкой, что ли…

Генка пожевал в задумчивости жвачку, выдул большой печальный пузырь. Пузырь лопнул и залепил Генке все лицо.

– Не печалься, – Витькa толкнул друга в плечо. – Пойдем лучше на крышу.

– Зачем?

– Просто. Змея позапускаем. Мне папка «пустельгу» вчера подарил.

– «Пустельга» так «пустельга», – Генка пожал плечами. – Зачем Хавану «Хонда»? Ему папахен и так все купит…

– «Хонда» лишней не бывает, – глубокомысленно заметил Витькa.

– Да уж…

Они взглянули последний раз на трассу, на маленькие издали мотоциклы и пошли запускать змея.

Глава 2

Чудес не бывает…

 Сделать закладку на этом месте книги

«Пустельга»[6] парила метрах в двадцати над крышей. Ныряла, била крыльями, закладывала виражи. Витькa лежал на старой раскладушке и ловко управлял змеем, так что казалось даже, будто «пустельга» живая. Говорили, что если будешь управлять змеем достаточно искусно, то вполне можно приманить из неба настоящую, всамделишную пустельгу и устроить с ней драку. Витьке приманить настоящую пустельгу еще ни разу не удалось.

Генка лежал на соседней раскладушке и рассматривал вырезки с мотоциклами из журналов. Вырезки Генка собирал уже два года. Их у него скопилось достаточно много, и предназначались они как раз для таких вот минут – минут грусти и печали. Генка уверял, что вырезки успокаивают его и заживляют рубцы, коими, по его утверждению, уже давно «испещрена вся его душа». Витькa иногда поглядывал на друга, но вопросов не задавал и не приставал, полагая, что время – лучшее лекарство. Так всегда говорила Витькина мама. Особенно когда Витькa являлся домой с фонарем или с другой какой неприятностью.

А с фонарем Витька являлся довольно-таки часто. Не потому, что он был задира или драчун, а потому, что отличался какой-то особой, какой-то нездоровой неудачливостью. С Витькой постоянно происходили всякие неприятности. Это были мелкие неприятности вроде неожиданных, буквально с чистого неба, голубиных безобразий. Или внезапного грузовика, влетающего во внезапную же лужу в тот самый миг, когда мимо нее проходит за хлебом Витька. Это были средние неприятности вроде уличения Витьки в списывании на экзамене по химии, в то время как Витька и не думал списывать. Это были даже крупные неприятности вроде поскальзывания в ванне и перелома ключицы, а посему пропуска по болезни целой четверти и лихорадочного последующего наверстывания по всем предметам.

Эта неудачливость являлась фамильной Витькиной чертой, то есть неудачливостью страдал не только сам Витька, но его отец и даже дедушка. Если Витькин папа шел на рыбалку, то обязательно подцеплял себя за палец блесной или падал в реку. А если уж на охоту пускался дедушка Витьки, то окрестные леса пустели – потому что дедушка в силу слабого зрения стрелял исключительно на звук. И однажды попал подобным образом в егеря, пробив ему голень и мясистые части этой голени выше. Вообще, когда дедушка Витьки служил в войсках Буденного, его называли Долговязая Смерть. Потому что один раз во время сабельной атаки дедушка свалился с коня и зашиб насмерть двух белых офицеров, за что и получил революционный бинокль из рук самого героического маршала. Витька пошел в родственников. Когда на физкультуре приходила Витькина очередь метать гранату, одноклассники прятались за угол. Правда, биноклей за это не выдавали. Не везло Витьке с биноклями.

Да и с фонарями тоже не везло. Если случалась драка и Витька хотя бы просто проходил мимо – ему обязательно доставалось. Просто так, для порядка. А если Витькин класс бежал кросс, то Витька всегда умудрялся вывихнуть лодыжку или разбить палец. Одним словом, если где-то случалась неприятность, можно было быть уверенным, что эта неприятность случалась с Витькой. Даже внешность Витьки подходила под определение неудачника – Витька был высок и имел длинный нос, который так и просился влипать в скверные ситуации и застревать в дверных косяках, где его непременно прищемляли и покалечивали. Витька был белобрыс, что тоже было фамильной чертой, поскольку Витька происходил из семьи потомственных поволжских немцев, а немцы, как правило, белобрысы. Белобрысый, долговязый, неудачливый немец. Многие думают, что такие вот неудачники только в книжках случаются – так нет, это они в книжки из жизни перепрыгивают. Витька встречал, кстати, и других неудачников, не таких крутых, как он, но тоже неслабых. И все они были на него похожи. Наверное, думал Витька, это ген такой – неудачливости. Если заскочит в какую семью – так и не выберется потом, сколько лбом о стену ни бейся. Только терпеть остается.

Генка, напротив, был удачлив. Все, за что когда-либо брался Генка, он успешно доводил до победного конца. Он выигрывал во всех соревнованиях (кроме, конечно, олимпиад по математике, литературе, химии и другим школьным предметам). Он был лучшим велогонщиком школы, брал призы в соревнованиях по маунтбайку, конструировал модели самолетов с бензиновыми моторчиками, имел юношеский разряд по спортивному ориентированию. И вообще, Генка имел много талантов, особенно в спортивной и технической области. Правда, ни один из этих талантов Генка не развивал до конца, поскольку, достигнув первых результатов, одержав первую победу, сразу переключался на другое дело. Так, кстати, было и с секцией мотокросса, – победив на городских соревнованиях, Генка секцию забросил, хотя сам вид спорта любить продолжал. И на соревнования они с Витькой ходили регулярно.

А еще Генка был изобретателем. Изобретал он тоже все: от мышеловок до очков с вентиляторами, от усиленных лазерных указок, способных прожигать бумагу, до противотараканной сигнализации. Однажды Генка даже сшил из старых парашютов дирижабль. Правда, испытать летательное средство не получилось – о готовящемся полете разведал Генкин папаша и пустил дирижабль на чехлы для автомобиля.

Да, Генку, кстати, прозывали частенько Крокодайлом – в честь Крокодила Гены. Но на самого Крокодила Гену он похож не был. Крокодил Гена имел необычную внешность, а внешность Генки была самая заурядная. Если бы Генка встретил себя на улице, он себя бы не узн

убрать рекламу



ал, настолько Генка походил на тысячи своих сверстников. Пожалуй, единственной отличительной, даже замечательной чертой Генки являлись его руки. Руки у Генки были золотые. Генка мог починить практически любую сломанную вещь, даже не зная толком, как она работает. Эта особенность… Впрочем, сам Генка почему-то не очень любил рассказывать про эту свою особенность, предпочитая больше действовать, чем разговаривать.

И хотя Генка и Витька не были похожи, дружили они давно. Они вполне удачно дополняли друг друга – неумелый и неудачливый Витька и ловкий счастливчик Генка. Витька тормозил слишком бурную Генкину активность, а Генка сглаживал слишком подозрительную Витькину осторожность.

Вот и сейчас – Витька философски бороздил «пустельгой» в небе, а Генка рассматривал фотографии мотоциклов. Они лежали на крыше уже довольно долго – солнце дошло до антенны на соседней девятиэтажке, а это значило, что сейчас никак не меньше пяти часов. Но домой идти не хотелось. Да и чего дома делать, когда лето и каникулы?

– Вот и я говорю, – сказал Витькa, нарушив молчание. – Зачем тебе «Хонда»? У тебя ее угонят сразу…

– Не сыпь мне соль на сахар, – ответил Генка.

– Хотя… – Витькa задумался, и змей вильнул вправо. – Хотя… «Хонда» – это, конечно, класс! Можно было бы на Волгу ездить, на рыбалку…

– Или в поход отправиться. По «Золотому кольцу». От предков оторваться! Пожить по-человечески!

– Или…

– Все мечтаете? – сказал кто-то. – Не надоело?

– Не надоело, – ответил Генка. – А тебе-то что, Жмуркин?

Что-то определенное о Жмуркине сказать было трудно. Например, Витька никогда не мог понять, что за тип этот Жмуркин. У Жмуркина не было никаких особенностей, которые, по мнению Витьки, заслуживали бы внимания. Хотя нет, одна особенность у Жмуркина имелась – Жмуркин всегда неожиданно появлялся.

– Тебе-то что, Жмуркин? – повторил Генка.

– Мне ничего. – Появившийся Жмуркин выбрал себе раскладушку и тоже на нее улегся. – Мне ничего. Жалко просто вас, остолопов. Пора спуститься с небес… – и Жмуркин указал на бьющуюся на ветру «пустельгу», – на землю. – Теперь Жмуркин указал вниз, на улицу. – Пора бросить все эти бесполезные занятия, – сказал Жмуркин.

– А что же нам еще делать? – спросил Генка.

– Делом надо заняться. Делом. Полезным чем-нибудь.

– Это машины, что ли, мыть? – спросил Витькa.

– Необязательно, – возразил Жмуркин. – Берите пример с меня – работаю в киноиндустрии…

– Ага, – усмехнулся Генка. – Пленки таскаешь с первого этажа на второй…

– Все начинается с малого, – изрек Жмуркин и завозился на раскладушке. – Зато скоро стану помощником механика. Кстати, могу оказать вам, оглоблям, протекцию.

«Пустельга» опасно завалилась на крыло.

– Ты устроишь нас в кинотеатр?! – не поверил Генка.

– Могу, – важно сказал Жмуркин. – У нас как раз два места освободилось. Между сеансами ряды убирать.

– Это шнырями, что ли? – покривился Витькa.

– Не шнырями, а адвайзерами[7] кинозала, – поправил Жмуркин. – Надо различать.

Витькa отпустил леску, и «пустельга» стала набирать высоту.

– Так там, наверное, нельзя во время сеанса находиться, – протянул Генка. – Кина и не увидишь…

– Зато деньги нормальные платят. Соглашайтесь.

Генка посмотрел на Витьку, Витькa – на Генку. Витькa сказал:

– Не, Жмуркин, ты в другом месте дурней поищи. Даже кино нельзя смотреть… Пусть медведь так работает, у него четыре лапы…

– Как хотите, – обиделся Жмуркин. – Я помочь хотел.

Все замолчали. Пауза затягивалась. Жмуркин повозился на раскладушке, а потом достал телефон. У Генки и Витьки отвисли челюсти. Потому что это был не простой телефон, это был новенький, блестящий и безумно красивый iPhone.

– Восьмигиговый? – негромко спросил Генка.

– Восьмигиговый… – презрительно зевнул Жмуркин. – С восьмигиговыми одни лошагеры в Пердяевке ходят, запомни на всю жизнь. Шестнадцать, дети мои, только шестнадцать.

Жмуркин надулся от важности и тут же сфотографировал растерянные лица своих приятелей.

– Вот так вот, – сказал с превосходством Жмуркин. – А вы все в чудеса верите. А чудес не бывает.

– Они бывают, – сказал Генка. – Еще как бывают.

– Не бывает, – уверил Жмуркин. – Бывают лишь…

Телефон в руке Жмуркина запел замысловатую мелодию.

– Але? – сказал Жмуркин. – Ага. Нормально. Чего? Не, не нужен. Кому продать? Не знаю, кому продать. Кому старый мопед сейчас нужен… Да. У деда? Ладно, до свидания.

Жмуркин спрятал телефон в аккуратный кожаный чехольчик, затем в карман и снова с превосходством поглядел на Генку и Витьку. Но Витьку и Генку интересовал уже не телефон. Они смотрели на Жмуркина так внимательно, что он даже оглянулся, нет ли там чего-нибудь у него за спиной.

– У твоего деда есть мопед? – глухим голосом спросил Генка.

– Не у моего, – поправил Жмуркин. – У меня деда нет. У деда одного парня. Он не из нашей школы, с Северного. Вот его дед чего-то там продает.

– Так что, у того деда, ну, у деда того парня, есть мопед?

– Не знаю, – ответил Жмуркин. – Говорит, что есть. Хотя раньше я никаких мопедов не видел…

– И он хочет его продать? – продолжал Генка.

– Нет-нет, – поправил со значением Витькa. – Он хочет его НЕДОРОГО продать. Правда?

– Не знаю же! – Жмуркин выбрался из раскладушки. – Мне пора. У меня сеанс.

– Погоди-погоди! – Генка вскочил и перегородил Жмуркину дорогу. – Сначала проводи-ка нас до того дедушки!

– Нет уж, – Жмуркин попытался обойти Генку. – У меня времени нет. Да и вообще… Дед, говорят, так, «ку-ку» немножечко…

– Что значит «ку-ку»? – спросил Витькa.

– Просто «ку-ку». Крыша у него поехала. – Жмуркин попытался обойти Генку с другой стороны. – Вы с ним сами говорите, я вам адрес дам.

– Давай, – сказал Генка.

– Красногвардейская, пять. Это на окраине. – Жмуркин наконец обогнул Генку и направился к лестнице.

– А ты говорил, чудес не бывает, – сказал ему вслед Генка.

Жмуркин, не оборачиваясь, махнул рукой.

Витька сматывал на катушку леску, «пустельга» опускалась вниз. Генка быстро ходил вокруг раскладушек, чесал голову и усиленно думал. Так продолжалось минут пять, потом Генка резко остановился и сказал:

– Надо идти к деду.

– Денег-то все равно нет, – возразил Витькa. – На что ты этот мопед купишь?

– Пойдем, Вить. Хоть посмотрим.

– Ну пойдем.

Витькa спрятал «пустельгу» под мышку, и они пошли искать Красногвардейскую улицу, дом номер пять.

Глава 3

Мотоцикл Капитана

 Сделать закладку на этом месте книги

Красногвардейская улица обнаружилась не сразу. Друзья бродили по городским окраинам почти полтора часа, но с таким названием улицу найти им так и не удалось. Когда совсем стемнело, Витькa сказал, что надо идти домой.

– А как же мопед? – испугался Генка. – А вдруг он его…

– Не продаст, – успокоил Витькa. – До завтра точно не продаст. А по морде мы тут схлопочем. Тут территория деповских, лучше не вязаться.

Генка со злости пнул забор, но с Витькой согласился. Они обошли еще пару улиц и отправились по домам, договорившись встретиться завтра с утра в сарае Генки.

Наутро Витькa прибежал к Генкиному сараю первым, и, когда на место встречи явился сам Генка, Витькa уже ждал его и успел нагрызть целую горку семечек.

– Жмуркин нам вчера нагнал, – сразу же сказал Витькa. – Я вчера у папахена спросил, а он мне сказал, что никакой Красногвардейской в городе нет. Ее в Водную два года назад переименовали. Вот так. А Водная в той стороне.

Витькa указал за видневшуюся вдали телемачту.

– Киношник чертов! – ругнулся для порядка Генка, и они отправились искать улицу Водную.

Оказалось, что отыскать улицу Водную очень легко – она начиналась сразу за телемачтой и вообще была единственной улицей в том районе. И пятый дом тоже обнаружился без труда – здоровенный такой, из толстых белых бревен. Генка предположил, что это секвойи, но Витькa сказал, что секвойи у нас не растут.

– Они в Америке растут, – сказал Витькa и дернул за шнурок звонка.

Залаяла собака. Ворота не открылись. Витькa дернул еще раз.

– Сейчас! – послышалось из глубины дома.

Друзья на всякий случай отошли от ворот, поскольку каждый помнил слова Жмуркина про то, что дед «ку-ку». Конечно, верить Жмуркину было нельзя, но лишняя предосторожность никогда не помешает.

Собака залаяла ближе, и хриплый голос за воротами сказал:

– Тише ты, Шайка, это не к тебе.

Щелкнул замок, ворота раскрылись, и друзья увидели… Капитана. Сразу было видно, что это Капитан, именно Капитан – таких изображают в фильмах и рисуют на картинках. Старый. Седой. На плечах болтался белый капитанский китель, имелись также фуражка, бакенбарды и трубка. На левом плече в ткани белоснежного кителя виднелись шесть продольных полосок, и Витьке подумалось, что это, наверное, следы от когтей огромного белого попугая.

– Вам чего? – спросил Капитан.

Из-за ноги хозяина высунулась маленькая рыжая собачонка и тут же дружески завиляла хвостом.

– Вы мопед продаете? – Генка сразу же приступил к делу.

– Допустим, – уклончиво ответил дед. – А вы что, покупаете?

Витькa было толкнул Генку в бок, но Генка продолжил как ни в чем не бывало.

– Хотелось бы взглянуть.

– А мильрейсы-то у вас имеются? – улыбнулся Капитан.

– Чего? – Генка с Витькой переглянулись.

– Мильрейсы, – непонятно объяснил дед. – Тугрики, эскудо, песеты, тетрадрахмы, чатлы…

– Деньги, что ли? – догадался Витькa.

– Они, родимые, – снова улыбнулся дед.

– Вестимо, – ответил Генка. – Что мы, дети, что ли?

Витькa ткнул его в бок еще раз, но Генка уже не мог остановиться.

убрать рекламу



– Мы вполне пла-те-же-спо-соб-ны, – проговорил Генка. – Но для начала мы хотели бы взглянуть на товар.

Витькa хмыкнул – Генка вел себя точно как герой вчерашнего фильма про торговцев оружием. Они тоже всегда сначала спрашивали про товар.

– Товар первоклассный, – принял условия игры Капитан. – Прошу, милостивые государи!

Он распахнул ворота и пропустил ребят внутрь.

– Ого! – восхитился Генка. – Здорово у вас тут!

Двор представлял собой один большой парник – сверху стеклянные рамы, а внизу сад. Даже сливы. Даже мандарины.

– Жарко, как в Гондурасе, – сказал Генка.

Старик сорвал с дерева два мандарина и угостил Генку с Витькой. Мандарины были незрелые, но сочные, ребятам понравились. Генка подумал, что дед хоть и «ку-ку», а фрукты выращивает что надо.

– Сейчас я ананасами занялся, – сообщил хозяин. – А вас прошу сюда.

И провел ребят к небольшой пристройке в конце парника.

– Он там. – Дед открыл дверь и включил свет.

Ребята вошли в пристройку и увидели мотоцикл.

– Ну и рухлядь! – не удержался Витькa. – Да ему, наверное, лет сто!

– Тридцать шесть, – уточнил хозяин. – Но он в прекрасной форме.

– Ага, как новенький! – Витькa присел перед машиной. – Покрышки аж сопрели от старости! Вы что, на нем в Ледовом побоище, что ли, участвовали?

– Юноша, – наставительно сказал дед. – Как говорится в книгах, с вашей стороны несколько бестактно напоминать мне о моем возрасте.

– Извините, – покраснел Витькa. – Оно само…

– Понимаю, – кивнул дед. – Молодость, беспечность… Я тоже был молод… когда-то… А на нем… – Дед положил руку на сиденье мопеда. – На нем я объехал всю Европу! Быть в Париже и быть влюбленным…

Капитан вынул из зубов трубку и выбил ее о руль. Витькa огляделся – нет ли где емкостей с бензином, а то ведь как рванет! Но емкостей не было. Старик заново забил трубку табаком, закурил.

– Вот как сейчас помню…

– Вы, конечно, извините, – вежливо перебил Генка. – Но ведь это настоящий хлам! Покрышки сгнили, камеры, конечно, тоже сгнили. Фара побита, переднее крыло погнуто, заднего вообще нет. Но это пустяки. Пружины на амортизаторах всмятку… Половины спиц на колесах нет… бак помят… Рама вроде бы в порядке… хотя… движок…

Генка лег на пол и заглянул под двигатель.

– Так и есть, трещина! – сказал он. – Здоровенная, палец пролезет!

– И руль погнут, – добавил Витькa.

– А пробег? – Генка взглянул на спидометр. – Ого! Да вы на нем три раза вокруг света объехали!

– Ну, пусть и хлам. – Дед выпустил дымное кольцо. – Зато…

Он наклонился к баку и протер эмблему рукавом своего кителя. Эмблема зазолотилась.

– Смотрите! – гордо произнес Капитан. – Это же фирма!

– И в самом деле, – ответил пораженный Генка. – А я думал, их и не осталось уже…

Капитан дымил и любовался произведенным впечатлением.

– Да… – Витькa потрогал эмблему. – Да… А я и не знал, что они мопеды делали…

– Это не мопед! – сказал дед. – Это антиквариат! Раритет! Произведение искусства! А то, что краска немного облупилась, так это что… Вы, я гляжу, ребята знающие. Вы его за неделю на колеса поставите! Правда ведь?

– Правда, – сказал погрустневший Генка.

– Сколько вы за него хотите? – спросил тоже погрустневший Витькa, спросил почти шепотом.

– Немного. – Хозяин погладил мопед по рулю. – Немного. Две тысячи.

– Две тысячи рублей за такую развалюху?! – возмутился Генка. – Да мы…

– Вы меня не поняли, молодые люди, – голос у Капитана вдруг стал тихий и вкрадчивый. – Вы не поняли… Я хочу за него две тысячи долларов.

Генка от неожиданности икнул. Витька скривился. Найти две тысячи рублей было можно. Найти две тысячи долларов было невозможно вообще. Даже если продать… А продавать-то было и нечего.

– Мы подумаем, – собрав остатки гордости, мужественным голосом сказал Генка. – Мы подумаем. Я лично не считаю, что машина стоит больше четырехсот долларов. Но мы подумаем…

– Думайте, – улыбнулся в усы дед. – Только быстрее. На такую вещь много охотников найдется. Вот в воскресенье возьму и отведу его на базар. С руками оторвут!

– Мы сообщим вам о принятом нами решении, – официальным тоном заявил Генка.

И они пошли домой. Пошли, опустив головы. Готовые расплакаться. И они дошли уже почти до самых ворот, как вдруг Капитан окликнул их.

– Эй, ребята!

Они остановились.

– Идите-ка сюда!

Они обернулись.

Старик стоял возле пристройки и смотрел в небо сквозь стеклянные рамы.

– Идите сюда. Ну? Я передумал.

Дед улыбался.

– Я вам его подарю!

Витькa почувствовал, как под его ногами качнулась земля. Он посмотрел на Генку. Глаза у Генки были размером со стоваттные лампочки.

– Чудеса бывают, – прошептал Генка. – Чудеса бывают…

– Только у меня есть одно условие! – дед улыбался.

Глава 4

Как победить ржавчину…

 Сделать закладку на этом месте книги

– Вы мне напомнили меня в молодости, – сказал дед. – Я был точно таким же… К тому же, ну уж если совсем честно говорить, мопед-то мне тоже достался даром. Не совсем даром, пришлось двенадцать вагонов бумаги разгрузить… Впрочем, ладно. Нечего вам время терять. Значит, так…

Они сидели за столом и ели арбуз. Арбузы тут тоже росли.

– Значит, так. Я отдам вам машину, но при одном условии.

Витькa и Генка оторвались от арбуза.

– Вы мне поможете. Я собираюсь устроить в подвале маленькую гидропонную ферму[8]. А для этого нужны баки. Я тут по случаю прикупил десяток, только вот неприятность – заржавели они. Вы должны их почистить. Согласны?

– Конечно, – сразу же ответил Генка. – Мы согласны. Можем приступить прямо сейчас.

– Ага, – подтвердил Витькa.

– Тогда пойдемте. Баки на заднем дворе.

Баков оказалось несколько больше, чем говорил хозяин, не десяток.

– Да их двадцать штук! – быстро посчитал Генка.

– Все должны быть почищены за сегодняшний день. Если до вечера управитесь – мопед ваш. Не управитесь – увы. По рукам?

– Да тут на неделю работы… – протянул Витькa.

– Смотрите сами. Наждак вон в том ящике. К вечеру управитесь – забирайте машину. По рукам?

Друзья переглянулись.

– По рукам! – сказал Генка. – Чего уж там…

– Вот и отлично! – Капитан откусил еще арбуза и отправился в дом.

Витькa с Генкой доели арбуз и отправились вооружаться наждачкой.

– Три-три – будет дырка, – сказал Генка и выбрал себе самый большой кусок наждака.

– Хороший наждак, – отметил Витькa. – Смотри, на тряпичной основе сделан, крепкий. А сейчас на бумаге все делают. У бабушки чистил печку, раз шоркнешь – можно выкидывать. А с тряпичной основой можно хоть час теперь…

– Так ты, старик, опытный, – хмыкнул Генка и указал на ближайшую бочку: – Дерзай!

Витькa подошел к емкости.

– Слушай, Ген, а почему наждак так называется, а? – спросил Витька.

– Это по-турецки камень. Нам рассказывали…

– Ясно. Странные какие-то бочки. – Витькa пнул бочку, и она ответила гулом. – Прямоугольные…

– Это не бочки, а баки. Из-под пороха. На химзаводе снаряды заряжают, а порох вот в таких баках привозят. Старый, наверное, на заводе их купил.

– Плохо, что они квадратные. Круглые легче чистить. Сколько до темноты?

Генка взглянул на часы.

– Десять часов, – ответил он. – Десять часов и двадцать бочек. По часу на две бочки.

– По часу на бочку, – уточнил Витькa. – Нас ведь двое. Управимся.

Витькa зажал в руке наждачную бумагу и полез в первую бочку. Генка полез во вторую.

Чистить баки оказалось не так просто, как показалось поначалу. Баки были высокие и узкие, и, чтобы достать хотя бы до середины, приходилось нырять в бочку до половины, так что ноги иногда болтались в пространстве. Но особенно мешала ржавчина. Счищенная со стенок, она превращалась в легкий порошок и совсем не собиралась оседать на дно, а болталась в воздухе и мешала дышать. Поэтому ребятам периодически приходилось из бочек выныривать и перехватывать кислорода, что чрезвычайно тормозило работу.

В очередное выныривание Генка вытряс из головы рыжую пыль и сказал:

– У меня идея. Сделаем противогазы.

Генка огляделся и сразу же нашел возле забора нужную вещь – двухлитровую пластиковую бутылку.

– Пластиковая бутылка – самое гениальное изобретение человечества, – повторил Генка где-то слышанную фразу. – Из нее можно сделать практически все – от крыши до ракеты для фейерверка.

После чего Генка достал из кармана другую гениальную вещь – универсальный перочинный швейцарский нож. Витькa, конечно, подозревал, что нож не совсем швейцарский, а скорее китайский, но Генка всегда говорил, что нож настоящий. И имеет он на борту непосредственно нож, отвертку, ножницы, пилку, открывашку, вилку, шило.

– Незаменимая штука! – Генка очередной раз покрасовался ножиком. – Выручит в любой ситуации. С ним можно хоть на Северный полюс. А если соединить две гениальные вещи…

Генка отрезал у бутылки горлышко, загнул острые края среза, затем прорезал в краях небольшие дырки. В дырки Генка продел бечевку. Получилось что-то вроде маски. После этого он свинтил колпачок и поместил внутрь горлышка смоченный водой носовой платок.

– Противогаз готов. – Генка нацепил маску на лицо. – Респиратор[9], вернее…

– Ты сейчас на свинью похож, – сказал Витькa. – Сделай мне тоже.

Генка быстро сделал второй вариант, и Витька сразу же нацепил его. Они нырнули в бочки и продолжили работу. С респираторами было легче. Во всяком случае, дышать было легче. Но перерывы все равно приходилось делать – затекали плечи. К тому же солнце, забравшееся к этому времени почти в самый зенит, припекало безжалос

убрать рекламу



тно. Баки раскалились. Через сорок минут работы Генка предложил отдохнуть.

– Пить хочется, – сказал он. – Жарко.

– Ты давай за водой сбегай, – предложил Витька. – К старому в дом. А я еще почищу немного…

Генка побежал за водой, а Витька снова нырнул в бак.

Бегал Генка быстро и отсутствовал всего минуты две. Когда он вернулся с ковшиком воды, то обнаружил следующую картину – из бака, над которым трудился Витька, торчали лишь его ноги. Да и то по колено. Ноги крутились в разные стороны, их поведение указывало на то, что хозяин ног попал в затруднительную ситуацию. Генка подошел к баку, постучал по нему и спросил, совсем как на уроках английского:

– Эврибади хоум?

Из бака ответили неразборчиво. Ноги в кедах задергались сильнее. Генка заглянул в бак. Витька застрял капитально, сомнений не было, – он заполнил собой все внутрибаковое пространство и слабо шевелился, стараясь облегчить свою участь.

– Сейчас, – сказал растерявшийся Генка. – Сейчас я помогу тебе. Дышать можешь?

Ноги утвердительно дернулись. Генка рванул за хозяином.

Старик спал на веранде. Он покачивался в цветном гамаке, закрыв глаза черной пиратской повязкой и не выпуская из зубов трубку. Сиеста была в самом разгаре.

– Дедушка, – Генка осторожно подергал за рукав. – Дедушка, там Витька застрял.

Дед ответил сладким храпом.

– Дедушка! – потряс Генка настойчивее. – Там человек погибает!

Дед захрапел еще громче.

– Витька там застрял! – уже крикнул Генка. – В бочке вашей! Коньки отбросит скоро…

Дед лягнул Генку ногой.

– Ах так… – Генка огляделся в поисках того, чем бы можно было нанести ответный удар.

Ничего подходящего под рукой не обнаруживалось. И тут Генка вдруг увидел, что он до сих пор сжимает в левой руке ковшик с водой.

– Ну, дедушка, сами напросились, – сказал Генка и опрокинул ковшик на Капитана.

Не весь, конечно, а так, половину. Генка был все-таки гуманистом.

– Что?! – старик вывалился из своего гамака и вскочил на ноги. – Шум винтов по правому борту! Первый-четвертый аппараты, товсь! Торпедная атака… А, ничего не вижу! Я ослеп во сне!

– Вы повязку снимите, – подсказал Генка. – И проснитесь для начала.

Дед снял повязку и помотал головой, выбивая из нее остатки снов.

– Тебе чего? – спросил он. – Нехорошо пугать старших.

– Я же вам говорю, – стал объяснять Генка, – там Витька застрял. Полез в бочку и застрял. Торчит вверх ногами…

– Вверх ногами – это хорошо, – сказал старик. – Вверх ногами – это не вперед ногами… Хотя разница порой так неуловима… Идем!

Они вышли из дома во двор. Старик хмыкнул, пощупал Витькины ноги, оценил ситуацию и спросил у Генки:

– И что же, по-вашему, молодой человек, надо предпринять в подобной ситуации? В первую очередь?

– Вытащить, – сказал Генка. – Дернуть как следует.

Старик вздохнул.

– Сначала, молодой человек, надо привести вашего друга в горизонтальное положение. Он ведь все-таки не Гагарин – болтаться вверх тормашками. Кровь к мозгу приливает, а у молодого человека мозг – самое слабое место…

И старик легко положил бак набок. Витька в баке благодарно застонал.

– А теперь что? – спросил Генка. – Спасателей надо вызывать!

– Я вижу три выхода из данной ситуации, – сказал дед. – Первый – путь Винни-Пуха. То есть подождать, пока объект слегка похудеет. Но я думаю, что ни сам объект, ни его родители с подобной постановкой вопроса не будут согласны.

– Да уж… – Генка представил Витькиных родителей. – Да уж.

– Тогда есть второй вариант, испытанный. Надобно уменьшить трение между объектом и стенками сосуда. Проще говоря, надо полить его маслом.

Генка закивал.

– Ну и третий вариант, крайний. Надо выпиливать его оттуда.

Генка закивал отрицательно. Торчащие из бака ноги также выразили неодобрение идее выпиливания.

– Перед тем как приступить к третьему варианту, предлагаю использовать второй, – сказал дед. – Нормальные герои всегда… ищут альтернативные пути.

– Правильно, – согласился Генка. – Это вы верно придумали.

Дед сходил в дом и вернулся с бутылкой масла.

– Оливковое, – сказал он, разглядывая этикетку. – С острова Кипр. От сердца отрываю, самое лучшее.

Он поцеловал бутылку, снова поставил бак на дно и опрокинул бутылку внутрь. Витька замычал.

– Ничего, – утешил его Капитан. – В Древней Греции борцы всегда маслом натирались. И ничего.

Когда масло в бутылке кончилось, дед вновь уронил бочку набок.

– Надо его немножко покатать, – сказал он. – Чтобы маслом пропитался.

И они принялись катать бак.

Бак был прямоугольный, и катать его было тяжело. Генка налегал изо всех сил и думал, что если бы соседи увидели, чем они тут занимаются, то наверняка бы сообщили в милицию. Или в психушку. Старик в морской форме и мальчишка катают по двору прямоугольный бак, в котором зачем-то находится другой мальчишка. Бред.

– Хватит, – остановился старик через десять минут. – Я думаю, достаточно. Теперь надо как следует дернуть. Отойди-ка!

Дед схватил Витьку за ноги, своими ногами уперся в края бака, напрягся и вытащил Витьку наружу.

– Вот! – сказал он удовлетворенно. – Триумф духа над мертвой материей.

Генка не удержался и засмеялся – масло смешалось с железной пылью и выкрасило Витьку в красивый коричневый цвет.

– Ты, Витька, на негра стал похож, – хохотал Генка. – Можешь в кино теперь сниматься… у Жмуркина.

– Спасибо, – пробурчал Витька. – Мне и так хорошо.

И принялся соскабливать с себя ржавчину. Выглядел он слегка помято, но никаких особых повреждений видно не было. На лбу только шишка.

– Ладно, – зевнул старик. – Вы тут работайте, а я пойду, посплю немного. Сиеста, сами понимаете…

Он потянулся и отправился в дом.

– Удачный денек, – сказал Витькa. – Не каждый день так везет – застрять в бочке.

– До вечера не успеем, – вздохнул Генка. – Сделали всего пять баков. А три часа прошло. Осталось пятнадцать. А если опять кто-нибудь застрянет? Надо подумать.

– А я все руки себе содрал. – Витька продемонстрировал Генке мозоли на пальцах. – Давай думай.

И Генка стал думать. Думал он так – сидел на бочке и складывал и раскладывал свой швейцарский нож, иногда строгал им палочку. Витькa выжимал из рубашки масло и поглядывал на часы. На новую идею у Генки ушло двенадцать минут. Через двенадцать минут он вскочил.

– Жди, – сказал он. – Скоро вернусь.

И убежал. Витькa повесил рубашку на какой-то куст и принялся дуть на пальцы.

Хорошо бы сейчас «чертов палец»[10] при себе иметь, размышлял Витька. Приложил бы к мозолям – и все, готово, раны затянулись. Но «чертов палец» взять было негде, приходилось довольствоваться народными средствами – подорожником. Витька прикладывал к мозолям подорожник и прикидывал, как попадет ему дома за промасленную рубашку и измазанные в ржавчине брюки. От этих мыслей настроение ухудшалось, и Витька пытался подбодрить себя мыслями о будущем мотоцикле и всех с ним связанных приятностях.

Время тянулось медленно, Генки не было. Чтобы скоротать время, Витька взял кусок наждака и стал осторожно доскабливать тот коварный бак, в котором он застрял. На сей раз он не нырял в него глубоко, а работал поверху, не уходя в недра.

Генка вернулся почти через час. С собой он принес старый кожаный портфель.

– Вот, – запыхавшийся Генка брякнул портфель на землю. – Теперь быстро пойдет.

Генка отдышался и вытряхнул из портфеля здоровенную оранжевую дрель.

– Сверло… – протянул Витька.

– Это не сверло, а дрель, – поправил Генка. – То есть сверло с моторчиком.

– Ты что, засверлиться с горя решил? – усмехнулся Витька. – Есть более надежные способы.

– Смотри-ка лучше, – Генка вытащил из портфеля круглую железную щетку.

– Что это?

– Понимаешь, фазер мой калымит, – пояснил Генка, – ванны эмалью покрывает. А для того чтобы ванну новой эмалью покрыть, старую надо ободрать. Вот этой штукой и обдирают.

Генка взял дрель, приладил вместо сверла щетку и затянул ключом.

– А розетку ты где для дрели возьмешь? – спросил Витька. – Электричество откуда брать? Опять дедукса будить?

– Дерёвня, – усмехнулся Генка. – Никакого дедули нам не надо. Тут все припасено. Аккумулятор в ручке. Смотри.

Генка надавил на кнопку, дрель послушно вжикнула.

– Нормально, – сказал Витька. – Дай-ка мне!

Он перехватил дрель покрепче, натянул самодельный респиратор и направился к бакам.

– Погоди! – Генка достал из портфеля большие черные очки. – Возьми.

В очках и респираторе Витька был похож на летчика-истребителя и выглядел героически.

– Засекай время! – Витька прыгнул в бочку.

Заработала дрель. Звук, доносившийся из бочки, весьма походил на звук работающей бормашины. Или как железом провести по стеклу. У Генки даже зубы немного заболели по старой памяти, и он стал челюсть массировать, так, в профилактических целях.

Витька дрыгал ногами и налегал на дрель. С баком он расправился за восемь минут.

– Вот так! – Витька стащил респиратор и передал дрель и очки Генке. – Теперь ты.

Генка поплевал на руки и полез в бак.

Спустя три часа с баками было покончено. Ребята принесли воды, промыли емкости и выстроили их в ряд, чтобы было удобнее проверять.

На веранде объявился хозяин. На груди у него красовался бинокль. Старик осмотрел в бинокль двор и спросил:

– Как дела, жестянщики?

– Готово! – ответил Генка. – Принимайте, дедушка, работу.

– Ну-ну, поглядим.

Дед спустился с веранды и направился к бакам.

– Вот, говорю, – Генка указал на баки. – Проверяйте. Все в лучшем виде.

– Сейчас. – Дед одернул китель, поправил фуражку и натянул на руки белые перчатки. – Сейчас проверим…

Он подошел к первому попавшемуся баку, засунул в него руку, провел пальцем по внутренней стороне.

– Однако. – Он предъявил палец ребятам.<

убрать рекламу



/p>

Палец был грязный.

– Да вы что их, дедушка, в аптеку продавать будете? – спросил Генка.

– Чище не отчистить, – добавил Витька. – Хоть тресни.

Старик задумчиво изучал свой палец. Генка и Витька ждали, затаив дыхание. Дед все не мог решиться. Он хмыкал, морщил лоб, двигал усами и грыз трубку.

– Ладно, – наконец сказал он. – Ладно. Уговор дороже денег. Забирайте.

– О-па! – Генка сделал сальто назад. – Сделали!

– Да уж… – Витька грустно поглядел на рубашку и брюки. – Сделали…

Но тут же все равно улыбнулся.

– А зачем вам мопед, ребята? – спросил Капитан.

– Гонки будем выигрывать, – объяснил Генка.

– Гонки? – старик куснул ус. – Гонки – это хорошо. Я люблю гонки.

– Приходите, дедушка, – Витьке вдруг захотелось, чтобы подводник пришел на гонки. – Приходите.

– Приду. – Старик улыбнулся. – Обязательно приду. Хочу посмотреть. Эта машина приносит удачу.

Глава 5

План сражения

 Сделать закладку на этом месте книги

– Чего не садишься? – спросил Генка.

– Ноги укрепляю, – ответил Витька.

– Пороли? – сочувственно спросил Генка.

Витька пожал плечами.

– Это ничего, – Генка улыбнулся. – Это нормально. За такие дела и надо пороть. Если не пороть, никакой одежды не напасешься. Маркелова знаешь? У него папаня в секте. Так он Маркела каждую субботу порет. Просто так, для профилактики. Маркел говорит, что он уже на плите может сидеть.

– Зачем мне на плите сидеть? Мне и так хорошо.

Витька прислонился к стене.

– Ну и правильно. – Генка достал из-под верстака свернутый лист ватмана. – Стояние укрепляет мышцы спины.

– Что это? – Витька кивнул на ватман. – Плакат, что ли, прикупил?

– Не. – Генка стал разворачивать рулон. – Это план битвы.

Генка расправил бумагу и прибил ее гвоздиками к стене сарая. На бумаге было написано:

Схема ремонта. Очередность: 

1 – двигатель (снять, смазать, заделать трещину); 

2 – амортизаторы передние и задние (передние заменить, задние подтянуть); 

3 – колеса (поменять совсем); 

4 – покраска (в черно-белый цвет); 

5 – двигатель (собрать, установить, проверить); 

6 – другое. 

– А что такое «другое»? – спросил Витька.

– «Другое» – это разная мелочь вроде крышки бака. Крылья снять, цепь поменять, свечи… А вообще я буду объяснять по ходу ремонта, не беспокойся.

– Ладно. Только…

– Ремонт у нас простой, ты не бойся. – Генка потер руки. – Я бы даже сказал, косметический. Подтянуть там, затянуть тут… Кое-что заклеить. Легко. Любой справится.

– Я тут инструменты притащил, – сказал Витька. – И замок. А то замок тут фиговый, не хотелось бы, чтобы уперли мопедку.

– Замок – это хорошо. – Генка сидел на табуретке и разглядывал мопед. – И инструменты хорошо… Надо начинать уже. Работать.

– Надо, – согласился Витька.

Сквозь крышу сарая пробивались солнечные лучи, в лучах плясала пыль, от новенькой крышки бензобака отскакивали никелированные зайчики. Это было красиво.

– Начало положено, – Генка указал на крышку бака. – Вчера вечером обменял у Комара на фонарь.

– Да уж, – сказал Витька. – С новой крышкой бензобака мы победим на гонках. Легко.

– Конечно, победим! – уверенно сказал Генка. – Крышка – не последнее дело. Ты «Кристину» Стивена Кинга[11] читал?

– Кино смотрел…

– Кино! Кино – это совсем не то! В кино по-другому все. А в книжке он машину начал восстанавливать как раз с крышки. Вечером сделал крышку, а утром пришел, а у машины все стекла восстановились. Сами по себе. Вот так вот.

– Ты думаешь, что и наш мопед сам по себе восстановится?

– Нет. Но все равно крышка – очень важно. Она не простая, а с сеткой, чтобы бензин фильтровать.

Генка скрутил крышку и показал сеточку.

– Вижу, – сказал Витька. – Так чего делать-то будем?

– Что делать? – Генка встал с табуретки. – Начнем с движка. Это самое главное. Я раму посмотрел, вроде бы она не битая, так что тут все в порядке. И двигатель вроде нормальный. Древний, но зато передачи, в смысле скорости, переключаются ногой. Вот что значит иномарка! У тебя ключи какие?

– Всякие, – ответил Витька. – Универсальный набор. Есть еще накидные, плоскогубцы, воротки какие-то, молоток. Я не очень хорошо разбираюсь. Брату моему набор подарили, а он в милиции работает, ему инструменты ни к чему. Паяльник разве что…

Генка с Витькой рассмеялись.

– Нормально. – Генка стал разглядывать набор. – Вот видишь, как все хорошо. Ну да ладно. Давай за дело. Снимем двигатель.

Генка лег на дерюгу и щелкнул пальцами:

– На четырнадцать и шестнадцать!

– Чего на четырнадцать и шестнадцать? – не понял Витька.

– Ключи мне дай на четырнадцать и шестнадцать.

– А как я определю, где на четырнадцать, а где на шестнадцать? – спросил Витька. – Я не знаю…

– Там на них написано.

Витька заглянул в ящик с инструментами и подал Генке два серебристых ключа. Генка повертел ключи, приставил один к болту, другой к гайке и попытался открутить. Не получилось.

– Чего там? – спросил Витька.

– Не откручивается, – ответил Генка. – Приржавело намертво.

– Дай я попробую.

Генка поднялся с пола, на пол лег Витька. Витька перехватил ключи и потянул. Аж суставы хрустнули в плечах.

– Да они сорок лет не отвинчивались, – Витька вытер руки о дерюгу и попытался покрутить еще раз. – Нет, труба! Точно, бесполезняк. – Он бросил ключи. – Надо ножовкой…

– Погоди. – Генка полез под верстак. – Сейчас…

Генка долго бренчал под верстаком какими-то железяками, потом вылез с тонкой стальной трубой.

– Старый прием. – Генка поднял ключ и насадил на него трубу. – Увеличиваем рычаг – увеличиваем прилагаемое усилие, и результат налицо. Как сказал старина Архимед[12], дайте мне точку опоры – и я переверну Землю. Помнишь, нам про него на математике говорили?

Генка насадил ключ с трубой на болт и навалился на него всем телом.

Труба погнулась.

– Перевернул Землю? – спросил Витька.

– Рычаг маловат, – ответил Генка. – Надо бы побольше найти…

Генка принялся оглядываться в поисках рычага побольше. Витька в задумчивости поднял с земли погнутую трубу.

– А, значит, купили все-таки какую-то рухлядь…

Генка и Витька обернулись. В дверях стоял Жмуркин. На груди Жмуркина болтался плеер, на голове – панама, на лице – выражение хозяина мира. В руке длинный гибкий прут.

– А вы все напрягаетесь, железные дровосеки? – Жмуркин похлопал прутом по мопедному седлу. – Все дурью маетесь?

– Чего тебе, Жмуркин? – спросил Генка.

– Мне? Ничего. Просто зашел посмотреть. Может, помочь чем?

– Да чем ты поможешь? – спросил Витька. – С бубном разве попляшешь…

– Ну, смотря что вы сейчас делаете. – Жмуркин бесцеремонно потрогал рукой мопед за седло. – Может, и помогу. Один мозг хорошо, два – лучше.

– Почему это? У нас с Витькой, по-твоему, один мозг на двоих получается? – спросил Генка.

– Не знаю, – серьезно ответил Жмуркин. – Наверное, от недостатка витаминов. Если бы у вас было два мозга на двоих, вы бы не купили этот раритет. Вы бы пошли работать в кинотеатр.

– Да отвали ты со своим кинотеатром! – разозлился Витька. – Тоже мне Джордж Лукас[13] нашелся…

– Знаете, я придумал, как вам помочь, – сказал Жмуркин. – Я организую шоу. Оно будет называться «Фантастические лохи». Будем вас показывать за деньги, а на вырученные деньги покупать морепродукты…

Генка поднял с пола молоток и стал его перекидывать из руки в руку. Витька застучал погнутой трубой по земле.

– Да я и сам хотел уходить, Кулибин[14]. – Жмуркин хлестанул своим прутом по стене. – А ржавчину надобно уксусом поливать. В механики метите, а такой ерундистики не знаете! Мопед купили…

– Это не мопед, – сказал Генка. – Это мотоцикл.

– Все равно, – сказал Жмуркин. – Все равно рухлядь.

И ушел.

Генка встал и закрыл дверь в сарай. Стало темно. Тогда Генка забрался на табуретку и раздвинул доски на потолке. Сверху пробился свет.

– И чего он все к нам лезет, этот Жмуркин? – спросил Витька.

– А с ним больше никто не хочет водиться, вот он к нам и ходит. Скучно ему, бедолаге. А мы его терпим. Да он безобидный, в общем-то…

Генка спрыгнул на пол, взял ключи и попытался открутить гайки еще раз. Бесполезно.

Генка ругнулся и принялся думать. В этот раз он думал так: скручивал из алюминиевой проволоки косички и раскручивал их обратно. Скручивал и раскручивал.

– Может, попробуем? – перебил Витька Генкины раздумья.

– Чего попробуем? – буркнул Генка.

– Ну это… уксус. Вдруг поможет?

Поскольку Генка жил гораздо ближе, чем Витька, за уксусом пришлось бежать ему. Кроме уксуса, Генка притащил еще бутерброды и бутылку воды.

– Главное – не перепутать воду с уксусом, – сказал Генка.

Он аккуратно срезал с уксуса пробку и полил все болты и гайки, крепившие двигатель к раме.

– Теперь надо подождать. – Генка вернулся на табуретку. – Минут двадцать.

– Подождать так подождать… – Витька сел было на другую табуретку, но тут же подскочил от боли.

– Тебе подушку надо с собой носить, – посоветовал Генка. – Ремнем привязывать ее к заднице, и все будет хорошо.

– Потерплю, – мужественно сказал Витька. – Пострадаю за правое дело. Ты лучше скажи, что мы дальше будем делать. С двигателем. Ты вообще когда-нибудь мотоцикл починял?

– Пилоту не обязательно уметь чинить мотоциклы, – ответил Генка. – Но ты не волнуйся, мотоциклы я умею ремонтировать

убрать рекламу



. Нас учили. К тому же у меня есть это.

Генка предъявил Витьке книжку «Ремонт мотоциклов в полевых…». Что там было «в полевых», было неясно – какой-то варвар выдрал из обложки книги изрядный кусок.

– Так там про мотоциклы, – усомнился Витька. – А у нас ведь все-таки мопед.

– Разницы никакой. Мопед даже проще чинить. И не называй его мопедом, ему это не нравится. Говори – мотоцикл. Главное, нам разобраться с движком. Там трещина. По самому картеру.

– По чему? – не понял Витька.

– По картеру. Объясняю для села.

Генка наморщил лоб, вспоминая определение. Потом выдал мерзким полуказенным голосом:

– Картер – неподвижная деталь двигателя, служит для опоры рабочих деталей и защиты их от загрязнения. Нижняя часть картера является резервуаром для смазочного масла…

– Откуда это? – удивленно перебил друга Витька.

– А, в секции заставляли учить, – отмахнулся Генка. – Материальная часть называется. Пока материальную часть не выучишь – к мотоциклу не подпустят. До сих пор помню: картер, демпфер, жиклер-шмуклер и так далее. А если совсем упрощенно и тупо, то картер – это… ну… днище двигателя, что ли…

– Круто… Слушай, Ген, ты мне давай объясняй, как все эти железины называются и для чего они нужны.

– Ладушки, – согласился Генка. – Без проблем. Я тебе еще другую книжку принесу. «Краткая техническая энциклопедия» называется. Будешь повышать свой уровень. А по днищу и в самом деле трещина.

– Можно заварить, – предложил Витька.

– Заварить не пойдет. Там ведь алюминиевый сплав, сварка толком не ляжет. К тому же тебе никто сварочный аппарат не даст. Да у нас и не получится. Надо по-другому.

– Если не сварка, тогда что?

– Смотри, – Генка вооружился прутиком и стал чертить по песку. – Я в книжке прочитал. По обеим сторонам трещины высверливаем отверстия, затем берем алюминиевую пластину и точно по этим отверстиям высверливаем новые отверстия. Накладываем пластину на трещину и стягиваем болтами. Неплохо держит. Только тут обычной дрелью не взять, оборотов не хватит. Надо на сверлильном станке. А станок такой только на заводе. Так что станка, считай, нет. Вернее, он где-то есть, но нам его никто не даст.

– Это точно, – вздохнул Витька. – У Хавана наверняка есть, но он уж точно не даст.

Генка задумался и стал зло хлестать себя прутиком по башмаку.

– Я знаю, где еще есть, – сказал Генка. – Лаврушку помнишь?

– Куликова?

– Угу. Только он не любит, когда его так называют, он ведь Лаврентий на самом деле. И ему уже шестьдесят. Он теперь на цветмете работает, на приемном пункте. И парни наши с ним. Те, что школу закончили. Я туда как-то с отцом ходил, алюминий сдавали. Там есть станок. А Лаврушке бронза нужна. Знаешь, сколько бронза стоит?

– А где мы бронзу возьмем? – спросил Витька.

– Надо подумать. Можно на старый кирпичный завод смотаться…

– Да там уже все срезали!

– Да… – Генка в очередной раз задумался и принялся грызть прутик. – Можно, конечно, на кладбище, но это очень нехорошо, такие вещи нельзя делать даже ради «Хонды»…

Прутик размочаливался. Витька тоже стал думать, только у него это плохо получалось. Ему все время мерещились какие-то водопроводные краны, которые надо собрать и расплавить. Так вроде бы раньше скульпторы делали. А больше ничего и в голову не приходило.

– Ничего не могу придумать, – признался Витька. – Разве что у предков попросить?

– Просить нельзя, – сказал Генка. – Если мои узнают, что я собираюсь гоняться, они меня сразу в деревню в ссылку отправят. До самого конца каникул. Помнишь, как я тогда навернулся? Надо что-то придумать… Давай так – сходим пообедать и подумаем. Потом соберемся, снимем движок – болты как раз должны отмокнуть – и поговорим, где взять бронзу.

– Давай, – согласился Генка.

Перед тем как побежать домой, Генка вооружился карандашом и на схеме ремонта мотоцикла, точно напротив пункта 1, поставил большой знак вопроса. Получилось так:

1 – Двигатель (снять, смазать, заделать трещину) – ? 

Глава 6

Пустая башка

 Сделать закладку на этом месте книги

Витька прибежал в сарай к трем часам. Он торопился, так как спешил обрадовать Генку – он, Витька, нашел, где достать бронзу.

Весь обед думал над этой проблемой. Подцеплял ложкой борщ, жевал – и думал. Все время вспоминались какие-то дурацкие истории из курса химии. Например, такая: один парень решил сделать магическое кольцо из железа собственной крови, выпаривая ее на спиртовке, да так и не сделал, помер, крови не хватило. Интересно, можно ли сделать бронзу самому? Наверное, нет, ведь она, кажется, сплав меди с каким-то другим металлом. Витька думал.

Но ничего не придумывалось. Тогда Витька взял да и спросил у отца:

– Па, а где сейчас бронзу можно достать?

– Бронзы сейчас в стране навалом, – поедая борщ, ответил отец. – Берешь любой памятник, плавишь – и вот она, бронза.

Витька чуть не подавился борщом. От неожиданной идеи он даже подпрыгнул и чуть не вывалился из-за стола.

– Сначала доешь, – приказал отец. – В нашем доме принято доедать до конца! И не морщись так – мать не для того готовит, чтобы ты от ее еды морщился.

Витька горестно опустился на стул. В их семье и в самом деле было принято доедать до конца. Витька вспомнил, что в семье Шварценеггеров – он читал в журнале статью об актере – тоже было принято доедать все до конца, потому что в доме не было холодильника. Шварценеггеру это пошло на пользу. На большую пользу – он уже губернатор Калифорнии. Витька взял ложку и принялся дохлебывать борщ. Он старался не спешить, злить отца опасно. Не морщиться же удавалось хуже – сидеть было больно. Интересно, думал Витька, Шварценеггера тоже пороли? Если он не доедал свой суп?

Впрочем, с борщом Витька справился быстро, повозиться пришлось с котлетами. Витька жевал их и думал, что корова, из которой сделаны котлеты, наверняка померла своей смертью. Папаша наблюдал внимательно, чтобы Витька не филонил и доедал все до конца. После котлет Витька проглотил компот и выскочил, наконец, на улицу. Обед затянулся на сорок минут.

Генка ждал его у подъезда.

– Ничего не придумал, – сказал Генка. – Всю бронзу за последние годы разворовали. Не знаю, что делать.

– Я знаю, – весомо ответил Витька.

– Ты знаешь, где взять двадцать килограммов бронзы? – удивился Генка.

– Знаю. Нам надо украсть памятник.

Генка постучал себя по голове.

– Я же говорил, нельзя на кладбище, – начал он. – Это…

– Так это не на кладбище! – воскликнул Витька. – Все в порядке. Пойдем, я расскажу по пути.

Они двинулись к сараю.

– Слушай, – начал Витька. – Мы тогда еще за городом жили, в Дорофееве, это лет семь назад было. Мой прадед был еще жив, я его даже помню. А мой прадед был жуткий сталинщик…

– Это как?

– Сталина очень любил.

– Так это не сталинщик, а сталинист, – поправил Генка. – Мой тоже сталинистом был.

– Ты слушай, не перебивай! Так вот, у него была целая куча бюстов Сталина. Он, когда помирать собрался, взял да и закопал все эти бюсты. Чтобы дед мой их не выкинул. Так вот, когда он их закапывал, я видел куда.

– И ты до сих пор молчал? – возмутился Генка.

– Я не помнил. А сейчас вот вспомнил…

– Ну так поехали! Поехали в твою деревню, у меня как раз двадцатка есть. На билеты туда и обратно хватит. И Сталина привезем.

– Двадцать килограммов ведь, – напомнил Витька.

– Ничего, вдвоем дотащим.

Когда через час они вышли из автобуса, Витька обнаружил, что деревни Дорофеево больше нет. Все дома сгнили, и крыши у них провалились до земли. А вокруг развалин разрослись одичавшие яблони.

– Красивый вид, – сказал Генка. – Чувствуется поступь прогресса. Ну и где?

– Крайний дом, – указал пальцем Витька. – Вон тот.

– Автобус через два часа. Успеем?

Витька не ответил. Он взвалил на плечо лопату и весело пошагал по заросшей тропинке. Генка поспешал за ним. Возле крайнего дома Витька остановился.

– Воспоминания детства? – цинично заметил Генка. – Возвращение на родину?

Витька толкнул калитку, которая немедленно развалилась от ветхости, и они вошли. Витька обошел вокруг дома. Иногда он постукивал лопатой по стенам, и бревна рассыпались в труху. За домом начинался сад.

– Вон у той яблони, что с развилкой, – указал лопатой Витька. – Там он все зарыл.

– Чувствую себя кладоискателем, – Генка отобрал у Витьки лопату и подошел к яблоне. – Надеюсь, дед твой туда мину не пристроил. По старой памяти.

– Не. Копай давай.

– «Стреляй пулей в левый глаз мертвой головы, копай двадцать зюйд-зюйд-вест от выстрела…»

– «Золотой жук»[15], – угадал Витька. – Классный рассказ. Только тут клад не найдем.

Генка воткнул в землю лопату и принялся рыть. Он копал и копал, а ничего не было. Только яблоневые корни и розовые земляные черви.

– Он что, на два метра Сталина закопал?

– Нет. Метра на полтора. Сейчас уже…

Лопата звякнула. Генка отбросил инструмент и спрыгнул в яму.

– Странно, – сказал он. – Тут гладкие волосы. А Сталин вроде кучерявый был.

– Тебе не все равно? – спросил Витька. – Вытаскивай.

Генка обкопал бюст по кругу, привязал веревку, перекинул ее вокруг яблоневого ствола. Друзья схватились за конец, напряглись и как следует дернули. Из ямы показалась перепачканная бронзовая голова.

– Знаешь, – задумчиво сказал Генка, – по-моему, это не Сталин. Вообще, мне кажется, что это… Гитлер, что ли…

– Черт! – ругнулся Витька. – Черт!

Генка сломил с яблони ветку и стал ею стряхивать с головы землю.

– Точно, Гитлер! – Витька пнул бюст, а потом еще и плюнул на него. – Вот, блин, повезло! Теперь его назад зак

убрать рекламу



апывать надо. Куда с такой пакостью идти?

Генка принялся, как обычно, думать, складывая и раскладывая нож.

– Слушай, а чего мы будем его назад закапывать или на бронзу продавать? Он сам по себе дорого стоит. Я одного парня знаю, а тот – ребят из военно-исторического клуба. Они бюст только так купят! Хватит и на починку движка, и цепь нормальную купим. Знаешь, сколько японская цепь стоит?

– Ага, – ответил Витька, – знаю. Только как мы его потащим? Тут знаешь какие бои были? Народ может не одобрить…

– Кстати, откуда у твоего деда бюст Гитлера?

– Дед куркуль был, – сказал Витька. – Тащил все, что плохо лежит. Может, немцы отступали, Гитлер и свалился с машины. А он прибрал. Им капусту хорошо жулькать…

– Ладно рассказывать-то… Давай потащим. В автобусе скажем, что это Бисмарк[16]. Перевязывай веревкой. Вот тут, за ушами.

Они перевязали бюст, затем прикрутили его к двум длинным жердинам, жердины взвалили на плечи и отправились к остановке. Подъехал автобус. Генка подавал бюст снизу, Витька принимал в салоне. Кое-как погрузились. Правда, Генке пришлось заплатить за троих: за себя, за Витьку и за бюст. В автобусе было почти пусто: пара человек на передних сиденьях да армия слепней под потолком. Генка расслабленно выдохнул, но все равно, чтобы не вызывать лишних вопросов, повернул бюст носом к окну.

– Ну вот, – сказал он. – Теперь нормально, теперь никаких проблем.

Проблемы начались на следующей остановке, когда в автобус неожиданно ввалилась толпа серьезного вида старушек, обряженных в длинные черные платья. Старушки сумрачно оглядели салон и принялись рассаживаться по местам.

– О, блин, – испуганно прошептал Генка. – Ну, мы попали. Богомолки. Теперь держись! Смотри в окно. Если что, прикидывайся глухонемым. Или дурачком.

– Сам дурак, – ответил Витька и стал смотреть в окно.

– Чего отворачиваешься? – спросила Витьку здоровенная круглая бабка. – Такой кобыляк, а место уступить не можешь!

– Вы, бабушка, зря на него кричите, – сказал Генка. – Он у нас того, дефективный.

Генка ткнул Витьку в бок, чтобы тот не возражал.

– Да, дефективный, – повторил Генка. – В детстве под сенокосилку попал, с тех пор на людей кидается.

– Кидается? – насторожилась бабка. – Ты его это, давай, подальше держи. А то я ему кинусь – костей не сосчитает!

– Хорошо, бабушка, буду держать.

– Какая я тебе бабушка! – стала злиться старуха. – Я тебе в матери гожусь! А он что, твой брат?

– Брат, – ответил Генка. – Он совсем плохой, под себя ходит…

На шею Витьке спикировал здоровенный полосатый слепень и принялся выискивать место повкуснее.

– Терпи! – прошипел Генка. – Ты ничего не понимаешь! Ты его не видишь!

Слепень нагло залез Витьке под рубашку. Витька поежился и попытался придавить вредоносное насекомое к спинке сиденья. Но слепень оказался проворным и бывалым – успел выскочить из-под воротника, взлетел и опустился Витьке на локоть.

– А ты ему нравишься, – бессердечно заметил Генка.

Слепень пошевелил крыльями и стал примеряться, как выкусить из Витьки как можно больше мяса. Тут Витька не вытерпел и захватил настырное насекомое в кулак.

– Ты зачем муху мучаешь? – с вызовом спросила ближайшая бабка.

– Они все сейчас такие, – сказала ее соседка. – Сначала мух мучают, потом людей. От рук отбились.

– Он муху не мучает, – заверил Генка и снова толкнул Витьку локтем.

Витька выпустил слепня. Тот взлетел под крышу автобуса и стал там недовольно гудеть, очевидно, ругаясь и вынашивая планы мести.

– А это что? – бабка постучала клюкой по голове бюста. – Статуя?

– Это римский император Веспасиан, – сказал Генка. – Жил в тринадцатом веке до нашей эры. Мы как раз с раскопок возвращаемся и его везем.

– Понятно, – успокоилась бабка. – Но ты смотри за своим братцем…

– Да они, наверное, наркоманы, – сказала другая бабка с заднего сиденья. – Все в этом возрасте нынче наркоманы. У меня племянник – наркоман. С утра до вечера в компьютер играется, хоть руки связывай.

– Мы не наркоманы, – сказал Генка. – Мы скауты. Я же говорю, с раскопок возвращаемся, статую в музей везем.

– Что-то ваша статуя сильно на Гитлера смахивает, – бабка продолжала стучать клюкой по бюсту. – Может, вы эти? Которые головы бреют?

– Мы не скинхеды, – заверил Генка. – Мы скауты.

– Сначала все скауты, – сказала бабка. – А потом у родителей деньги воруют…

Показались пригороды.

– Терпи, – шептал Генка другу, – скоро приедем. Выходить через две остановки.

– Чего вы там шепчетесь? – подозрительно осведомилась бабка с заднего сиденья. – Заклятия, что ли, читаете?

Все бабки насторожись и повернулись в сторону ребят. Витька вдруг покраснел.

– А покраснел-то парень как… – завопила одна из богомолок. – И взаправду ведь заклятия читали! Порчу на нас напускали, засранцы!

Бабки разом двинулись к друзьям. Двинулись, грозно сжимая в руках тяжелые клюки. Витька затравленно оглядывался в поисках выхода.

– В прошлом месяце вот на этом самом месте перевернулся автобус со старушками, – неожиданно сказал Генка. – Они вот точно так ехали-ехали в монастырь – и перевернулись в канаву. Были летальные исходы.

Бабки остановились.

– Грозит, гаденыш, – сказала самая активная бабка. – Грозит ведь!

– Две бабушки захлебнулись в иле, – продолжал развивать успех Генка. – А еще две конечности поломали. А еще… А еще одной старушке селезенку отдавили. И ампутировали ногу.

– Я тебе ампутирую!

– Автобусы сейчас все поломанные ездят, – сказал Генка. – Очень большой износ, а запчастей нет. Много аварий.

– Ты мне покаркай, – сказала левая бабка и погрозила Генке клюкой. – Я тебе по башке-то настучу! Скаут…

Может быть, то был озорной кирпич, выпавший из кузова шедшего впереди грузовика, или столь же веселое полено, а может, под колесо подвернулся бешеный беляк или голодная енотовидная собака, но так или иначе, случилось следующее – вдруг автобус подбросило и сильно занесло вбок, и инерция швырнула всех бабок на правую стену, прямо на Генку и на Витьку.

– Переворачиваемся! – заверещала какая-то бабка.

Панику в наполненном бабками автобусе представить, конечно, нетрудно. Тут не требуется ни сильное воображение, ни работа ума. Достаточно представить бочку с сиамскими кошками, а потом мысленно засунуть туда собаку.

– Переворачиваемся!!! – закричали уже хором. – О-о-о!

– Держись! – крикнул Генка и попытался закрыть собой бюст. – Держись!

Бабки вскочили пружинами и принялись умело, но истерично выбивать клюками автобусные стекла и крушить все вокруг. Они действовали быстро и молча, жестко, как в уличной драке, и так же опасно. Генка заработал палкой по спине и скатился под сиденье, Витька закрыл голову руками. Больше всех досталось Гитлеру – палка у одной из бабок оказалась железной – она обрушилась прямо на темечко вождя Третьего рейха, отчего фюрер издал жалкий ломающийся звук.

Закончилось все быстро. Старухи в какой-то момент увидели, что не гибнут и не падают в канаву, мгновенно успокоились, расселись по сиденьям с благопристойным видом и принялись глядеть в побитые окна. В салон ворвался водитель с монтировкой и плачущим лицом, огляделся и сказал:

– Ну…

Потом он подумал и добавил:

– Пока мне за стекла не заплатите, никого не выпущу.

Генка показывал Витьке глазами, что надо сматываться.

Старухи накинулись на водителя.

– А мы за счет собеса ездим! Он тебе и заплатит! Рули давай!

– У нас и денег-то нет! Пенсия всего ничего…

– Сам плати, крохобор!

Водитель плюнул и вернулся за руль.

– Плати ему, ишь… – бухтели старухи. – Морду наел, три дня на спутнике облетать надо…

Генка набрал воздуху, приподнял за веревки бюст и выбросил его в открывшуюся дверь. Сам выскочил следом, Витька за ним. Они подняли голову и собрались двинуться в путь, но тут в дело вмешалась коварная Витькина неудачливость – из дверей автобуса вылетел мстительный колченогий слепень и, недолго думая, цапнул Витьку за щеку.

– Ой! – Витька треснул себя по щеке, упустил слепня и уронил бюст на землю.

– Осторожно! – рыкнул Генка.

– А чего он кусается! – возмутился Витька. – Я же его не трогал!

Генка ловко поймал кружившего над ними хищника, выдал ему щелбан по лбу и, проделав, таким образом, воспитательную работу, выпустил на волю.

– Берем, – он снова поднял голову.

И тут случилось вот что – вдруг из основания бюста на ботинки Генке посыпалась мелкая, как пыль, крошка. Крошка сыпалась и сыпалась, бронзовый холмик рос и рос, голова становилась все легче и легче, пока ее внутреннее содержимое не очутилось возле Генкиных ног.

– Теперь она пустая, – растерянно произнес Витька. – Пустая башка.

– Это у тебя башка пустая, – сказал Генка. – И у меня тоже. Иногда мне кажется, что Жмуркин был прав…

Витькина щека наливалась малиновым цветом.

– Опять мне не повезло! – всхлипнул Витька, трогая щеку. – Смотри, что делается. Чертов слепень!

– Напротив, тебе повезло, – возразил Генка. – Это могла быть, например, пчела-убийца. Тогда бы ты так легко не отделался…

– Сам ты пчела-убийца…

– Отлично! – Генка вдруг даже подпрыгнул.

– Что отлично? – мрачно спросил Витька. – Отлично, что у меня щеку разнесло?

– Отличное название для мотоцикла придумалось – «Пчела-убийца». Как это будет по-английски?

Витька закрыл глаза, вызвал в памяти нужные страницы русско-английского словаря и сказал:

– Пчела-убийца по-английски будет «Killerbee».

– А по-японски?

Глава 7

Укрощение пружин

 Сделать закладку на этом месте книги

Витька распотрошил пятый аккумулятор, выт

убрать рекламу



ащил сетки, оббил их о камень и кинул в пятилитровую банку из-под томатной пасты. Затем Витька вытер со лба пот, заглянул в «Техническую энциклопедию». Теперь Витька регулярно читал «Техническую энциклопедию», рассматривал иллюстрации и запоминал определения.

– Аккумулятор – устройство для накопления энергии, – повторял Витька. – Устройство для накопления энергии…

Витька вздохнул и принялся разделывать отверткой шестой накопитель энергии. Генка велел разделать восемь, а лучше девять штук.

– И не забудь слить кислоту! – напомнил Генка. – А то себе все попрожигаешь.

Генка постучал по голове бюста. Звук получился железный и пустой.

– Везде халтура, – сказал Генка. – Из бронзы отлили лишь форму, а внутрь какой-то стружки насыпали. И дно запаяли. А еще в Германии сделано… Днище треснуло, и все высыпалось. Пустую голову не купят, но у меня есть идея: зальем ее свинцом. Будет как настоящая. И тяжелая, и не гудит. Со свинцом работать легко.

– Да уж, – Витька грустно оглядел горку старых аккумуляторов.

Кислоту Витька слить не забыл. Вообще-то аккумуляторы не разрешается разбирать. На них так и написано – «Не разбирать!», но все мальчишки их разбирают. Потому что аккумулятор – источник свинца, а свинец – материал для мальчишки воистину универсальный. Из свинца можно сделать практически бесконечное количество предметов: грузила для удочек, солдатиков, дробь для самострела, модель пистолета, мягкую проволоку и массу других полезных вещей. Свинец замечателен следующим своим качеством – чрезвычайной легкоплавкостью. При желании свинец можно расплавить даже на коробке спичек или на газовой плите.

У Витьки спичек не было – у него была паяльная лампа. Паяльную лампу притащил, конечно же, Генка, позаимствовав ее, конечно же, у своего папаши. Лампа была похожа на примус с ручкой. Обращаться с паяльной лампой Витька умел – однажды зимой он видел, как сосед греет лампой движок своей машины. Одним словом, ничего сложного в этом не было.

Когда свинцовых пластинок набралась целая банка, Витька установил ее на кирпичи и вкопал рядом в песок бюст вниз головой, чтобы сразу, по готовности расплава, залить в него свинец.

– Всегда хотел стать огнеметчиком, – Витька поджег зажигалкой лампу.

Он подождал, пока лампа разогреется, и прибавил пламени. Лампа загудела, запахло бензином. Витька пристроил ее под банку и стал ждать. На всякий случай он отодвинулся от лампы подальше – с бензином лучше не заигрывать.

В прошлом месяце двое пацанов нашли железную бочку и решили поиграть в подрывников – налили на дно бензина и бросили спичку, допустив типичнейшую ошибку. Они-то думали, что бензин загорится, а бензин взорвался, мгновенно испарившись и заполнив весь объем бочки. Оба остались живы и даже несильно покалечились – только волосы у них сгорели. И брови с ресницами. До сих пор оба похожи на Фантомаса.

Витьке прическа была дорога, и он предпочитал держаться от лампы на почтительном расстоянии.

Скоро свинцовые пластинки приобрели серый цвет, затем свинец задрожал и потек и скоро заполнил собой банку почти наполовину. Витька подождал, пока металл не закипит, зажал банку плоскогубцами и стал осторожно лить свинец в бюст.

Свинца хватило, он даже немного перелился через край. Витька приложил ко дну деревянную доску – надо было подождать, пока свинец не остынет самостоятельно.

Пока металл застывал, Витька изготовил краску. Насыпал в обрезанную пластиковую бутылку бронзового порошка, добавил растворитель и немного олифы, размешал. Получилось неплохо, и Витька испытал краску на дверях сарая. Цвет соответствовал цвету бюста.

– Нормально, – сказал сам себе Витька и принялся красить свинцовый низ бюста бронзовкой.

Краска ложилась красиво и ровно.

– Теперь пусть просохнет, – заявил Витька. Вытащил из сарая старый стул, устроился на нем поудобнее и стал смотреть в небо.

Скоро просто так смотреть в небо ему надоело, он достал из кармана свернутую «пустельгу», расправил ей крылья и подбросил в воздух. «Пустельга» развернулась и стала набирать высоту.

Когда змей поднялся метров до тридцати, Витька привязал его к ножке стула и выкопал бюст. Бюст был как новенький – тяжелый и блестящий. Чтобы придать нижней части бюста вид древности, Витька полил его теплой водой и извозил в песке, бронза потемнела и теперь выглядела по-настоящему старой. Проделанная работа Витьку удовлетворила, он водрузил бюст на табуретку, накрыл дерюгой, вернулся на стул и принялся наблюдать за змеем.

Змей кувыркался в потоках восходящего воздуха, описывая спирали. Витька следил за этими спиралями, за кувырканием змея, а потом… уснул. Ему снилось, что он стал белой чайкой с каким-то дурацким именем и теперь учится быстро летать, чем вызывает неодобрение у других чаек[17]. Вот когда он уже почти выучился скользить по воздуху безо всяких усилий, в его сон ворвался неприятный посторонний звук.

Витька открыл глаза.

Перед ним стоял раскрашенный в камуфляжный цвет мотоцикл с коляской. За рулем сидел парень лет восемнадцати. Парень, несмотря на теплый август, был в черной немецкой каске и в длинном черном плаще, отчего весьма походил на Дарта Вейдера, главного плохиша из «Звездных войн». Сходство усиливали черные очки-консервы, закрывавшие лицо парня почти до подбородка, и черные краги[18] на руках.

На заднем сиденье, сразу за черным парнем, сидел счастливый Генка с портфелем. Генка улыбался и махал Витьке рукой.

– «БМВ». – Генка соскочил с мотоцикла. – Тридцать восьмой год. Супер.

– Тридцать девятый, – поправил парень. – Где товар?

– Сейчас, – Генка подмигнул Витьке.

Витька снял с бюста дерюжку.

Парень подошел к бюсту, снял очки и принялся изучать бронзовую голову. Осматривал с разных сторон, постукивал ногтем и, как показалось Витьке, даже нюхал.

– Пойдет, – сказал наконец парень. – Мы согласны. Как раз в музей войны поставим. Скажем, что трофей.

– Теперь ваш товар, – Генка принял уверенную позу торговца антиквариатом.

Парень взглянул на Генку с высокомерием английского лорда, подошел к коляске, откинул с нее брезент и вытащил завернутый в дерюгу длинный предмет.

– Вилка от «Кавы», – сказал он. – Не новая. Но перевернутого типа и в приличном состоянии.

– Нам еще деньги нужны, – сказал Генка. – Тысяча рублей.

Парень вытащил из бумажника купюру.

– Если еще что-нибудь такое разыщете, приходите. Бюсты, оружие старое, самовары, колокольчики… Вот моя визитка.

– Ну конечно! – Генка спрятал визитку в карман. – Это уж само собой!

Парень сунул Генке тысячу, осторожно завернул бюст в дерюгу, легко перенес его в коляску, сел за руль, лягнул кикстартер[19] и, выпустив из выхлопных труб струю синего дыма, укатил.

Витька отобрал у Генки тысячу и проверил на просвет.

– Настоящая. – Витька отдал тысячу Генке.

– А то! Пойдем померяем вилку.

Они затащили вилку в сарай.

– Если говорить упрощенно, – сказал Генка, – вилка – это передние амортизаторы. А что такое амортизатор?

Витька воспроизвел в голове картинку из «Технической энциклопедии».

– Амортизатор – это устройство для смягчения удара. Бывают пружинные, гидравлические, газовые…

– Молодец! – похвалил друга Генка. – Быстро усваиваешь. А наша вилка как раз пружинно-газовая, да еще и перевернутого типа. Впрочем, это неважно. Важно то, что разбирать нельзя. Значит, нам работы меньше.

– Ага, меньше… Я только на велосипеде вилку менял, – сказал Витька. – Воткнулся однажды в бревно, вилка и погнулась. Пришлось другую ставить. Не знаю я, как вилки эти менять…

– Принцип точно такой же, как и на велосипеде. Откручиваем гайку сверху, откручиваем гайку снизу, снимаем – и все, готово.

– А чинить, говоришь, не будем? – Витька кивнул на вилку.

– Да нам и незачем чинить, они работают отлично. Смотри!

Генка навалился на новую вилку, и она легко отбросила его вверх.

– Амортизация – что надо! Теперь надо ее установить.

Генка вооружился ключом на двадцать четыре, отвинтил гайку сверху, отвинтил гайку снизу и легко снял старую вилку. Затем вдвоем с Витькой они установили на ее место новую, приставили руль. Передняя часть машины задралась вверх, отчего мотоцикл приобрел боевой и веселый вид.

– Как родная подошла! – радовался Генка. – И руль подходит. Полработы сделано, Витька! Теперь движком и колесами надо заниматься.

– И задними амортизаторами… – сказал Витька. – Задние амортизаторы ведь смяты всмятку.

– Задние амортизаторы тоже можно исправить, – сказал Генка. – Пружины надо только растянуть слегка. Растянем – и на одну гонку хватит. Только вручную не растянуть, а стенда специального у нас нет. Зато у меня есть вот это!

Генка достал из портфеля устройство, состоящее из ручки, корпуса и нескольких шестеренок.

– Лебедка, – угадал Витька. – Устройство для перемещения грузов в горизонтальной и вертикальной плоскости.

– Точно, лебедка, – сказал Генка. – У папахена снова упер. Ею можно даже машину сдвинуть, не то что амортизаторы растянуть. Вот этот крюк цепляем к пружине, а эти два… – Генка почесал себя крюком по голове и огляделся в поисках подходящей точки крепления. – А эти прицепим к столбам, рядом как раз стоят. Ты давай снимай амортизаторы, а я пока тросы к столбам прицеплю.

Витьке не очень-то хотелось отвинчивать амортизаторы, ему хотелось сидеть на стуле и наблюдать за «пустельгой». А все потому, что была уже почти середина августа, а к середине августа на Витьку обычно накатывало грустное и меланхолическое настроение. В середине августа Витька обычно смотрел в небо, поглубже вдыхал остывающий воздух, а вечером, завернувшись в плед, любил наблюдать, как над головой постепенно загорается Млечный Путь. Отвинчивать амортизаторы было лень.

Витька поискал глазами своего воздушного змея, но змея в небе не было, а возле ст

убрать рекламу



ула валялся обрывок лески.

– Улетела, – Витька вздохнул.

Его «пустельга» оторвалась и отправилась на поиски настоящей, живой пустельги. И теперь они летали вместе где-то там, в воздушных просторах, и искали свое счастье.

– Витька, чего мечтаешь?! – позвал Генка. – Давай отвинчивай.

Витька принялся отвинчивать амортизаторы. Впрочем, амортизаторы не доставили ему никаких особенных трудностей – гайки отходили легко.

Витька снял амортизаторы, размонтировал пружины. Пружины тоже были почти как новые, даже хромировка не сошла. Вот только они и в самом деле оказались изрядно сжатыми. Витька подумал, что это совсем неудивительно, – он вспомнил бывшего владельца мотоцикла, Капитана. Капитан весил килограммов девяносто и продавил пружины капитально. Или капитанно. Хорошо хоть, они не сломались.

– Готово. – Он показал пружины Генке.

– Тащи сюда, – скомандовал тот.

Витька вышел из сарая. Генка привязал лебедку к одному столбу, а к другому привязал тяжелый стальной крюк. Он взял из Витькиных рук пружины, одну кинул на траву, другую прицепил к лебедке и к крюку.

– Теперь будем крутить. Витька, давай, не отлынивай!

– Я просто опасаюсь, – сказал Витька. – У меня ведь неудачливость. А вдруг столб свалится? Меня тогда отец точно убьет. Даже хуже – он меня в суворовское училище сошлет…

– Не боись, – Генка взялся за ручку, – все будет тип-топ. Держись за ручку.

Витька послушно взялся за ручку лебедки.

– Вертим!

И они стали вертеть. Тросы натянулись, пружина скрипнула и стала растягиваться. За двадцать минут они растянули обе пружины на два сантиметра каждую. Правда, Витьке все время казалось, что сейчас на него обрушится столб. Но этого не произошло. Однако Генка немного перестарался со своей лебедкой и растянул пружины несколько больше, чем нужно, и они не умещались назад в амортизаторы. Пришлось поджимать их обратно.

После этого Генка залил в амортизаторы масло и смонтировал их, вытер ладонью пот и поставил плюсик на схеме ремонта.

– Теперь движок. – Генка смотрел на получившийся у него кривоватым плюсик с удовольствием. – Посмотрим, помог ли уксус.

Генка присел возле мотоцикла и стал пробовать болты, крепящие двигатель к раме.

– И правда помог! – немного удивился он. – Все болты отъело. Прямо рукой откручиваются.

Он снял болты, и двигатель упал на подставленную дерюгу. Генка перевернул двигатель набок.

– Жизнь дала трещину. – Генка постучал ногтем по днищу двигателя. – И эта трещина проходит по картеру нашего мотоцикла. Завтра надо пойти на мехзавод…

– Завтра суббота, – сказал Витька.

– Это плохо. – Генка стал щелкать себя по подбородку. – Да, плохо… Хотя нет, это хорошо! Раз уж выходные, то как раз есть время заняться колесами. А колеса у нас никуда не годные. Не колеса, а одни сплошные восьмерки… Впрочем, я знаю одно местечко…

Глава 8

Дуэль

 Сделать закладку на этом месте книги

Идти на чужую крышу было опасно, но другого выхода не было. Генка и Витька запаслись на всякий случай тяжелыми зажигалками – чтобы, в случае чего, зажимать их в кулаках, и вдели в штаны толстые кожаные ремни с пряжками – чтобы, в случае чего, вертеть их над головой. Витька предлагал под ремни вдеть еще велосипедные цепи, но Генка сказал, что и так хватит, не на войну все-таки идут. Витька с сомнением хмыкнул. И они отправились к деповцам, на другой конец города.

На другом конце города был район старых трехэтажных домов. Девятиэтажка здесь стояла всего одна, поэтому найти деповцов оказалось несложно. Генка и Витька вошли в подъезд, доехали на лифте до девятого этажа, пробрались через чердак и вылезли на крышу.

– Вон, – Витька указал пальцем на парнишку с зелеными волосами. – Это Маннер. Мы с ним на вождение вместе ходили. Нам к нему надо.

Маннер сидел на самом краю площадки, болтал ногами в пространстве и периодически кидал вниз мелкие камешки.

– Они с Учителем поспорили, кто дольше простоит на пятаке, – медленно рассказывал Маннер, – спорили на блок «петрушки». Учитель простоял сто десять минут. Он пять лет на гимнастику ходил, у него координация вообще суперская, как у кошки. А этот на двадцатой минуте носом в дугу ткнулся…

Маннер перегнулся вниз.

– И что? – спросил один из мальчишек, окружавших его.

– Что-что… десять мегаватт, вот что. Одни кости остались. И еще сердце. Сердце, оно ведь не горит, там мышцы накачанные.

– Тут самое главное – ноги постоянно разминать, – сказал мальчишка. – Если ноги затекут – все, труба. И еще икры должны быть мощные…

Маннер поглядел на парня с презрением.

– Ты что-то со мной не пошел на пятак, – усмехнулся Маннер. Увидел незваных гостей и спросил у своего окружения: – Кто это там?

Компания повернулась в сторону Витьки и Генки.

– Здорово, Маннер! – выступил вперед Генка. – Мы к тебе по делу.

Маннер посмотрел на него с прищуром. Все молчали.

– А… – Маннер сделал вид, что только сейчас вспомнил, – это ты, Крокодайл… Чего надо?

– Слыхал, ты колеса мопедные продаешь, – сказал Генка. – Сколько хочешь?

Маннер засмеялся, и его компания послушно поддержала вождя.

– Я в деньгах не нуждаюсь, – сказал Маннер. – Мне они ни к чему, у меня и так все есть. Я буддист.

– Я тоже буддист, – сказал Генка. – И как буддист буддиста прошу – продай колеса.

– Не, – Маннер зевнул. – Не пойдет…

– Даю мультиплеер, – сказал Генка. – Четыре гига и мпег-четыре неконверченное тянет.

Витька взглянул на Генку с удивлением. Никакого плеера у Генки сроду не было. Маннеровская компания выдохнула и уставилась на своего вождя. Маннер улыбнулся.

– А я не люблю кино, – сказал он. – И музыку тоже. Мои любимые звуки – тишина!

Компания подобострастно засмеялась.

– Это твое последнее слово? – спросил Генка.

– Последней не бывает, – ответил Маннер.

Генка посмотрел в небо.

Солнце спряталось за башню элеватора[20], и на крышу легла причудливая индустриальная тень от мукомольного завода. Местность сразу стала похожа на декорации постъядерного боевика, и Генка подумал, что отсюда вид гораздо лучше, чем с их крыши.

– Пойдем, – сказал Генка Витьке. – У нас еще дела…

Они убрались с крыши, спустились на лифте, вытряхнулись на улицу.

– Он ненормальный какой-то! – сказал Витька. – Кто от мультиплеера отказывается!

– Погоди, – сказал Генка. – Не спеши. Сейчас увидишь.

– Что?

– Вот сейчас.

– Эй! – позвал Маннер сверху. – Эй, Крокодайл! Я передумал!

Генка остановился и задрал голову.

– Только у меня условие. – Голова Маннера чернела на фоне неба.

– Какое?

– Будем стоять на «пятаке». Вы ставите плеер, я ставлю колеса. Идет?

– Идет! – ответил Генка. – Готовься, Маннер, я тебя сделаю!

– Не ты! – сказал Маннер. – Не ты. Я хочу, чтобы твой дружбан стоял!

– Да пусть он… – стал было возмущаться Витька.

Генка схватил его пальцами за бок и сжал.

– Он согласен! – крикнул Генка. – Он тебя на одной ноге перестоит!

– Я сейчас спущусь! – Маннеровская голова исчезла.

– Я же говорил, – подмигнул Генка. – Маннер просто паузу выдерживал. Цену себе набивал. Это называется дипломатия.

– Слышь, Ген, а что такое «пятак»?

Пока Маннер с друзьями спускались с крыши, Генка рассказывал Витьке про «пятак».

– Главное тут – не колотиться, – говорил он. – Стоять спокойно и ничего не трогать. Дышать спокойно, не торопясь…

– А ты сам-то когда-нибудь стоял? – спрашивал Витька.

– Нет. Но мне один парень рассказывал. Он час простоял.

– Там ведь убить может… – сомневался Витька.

– Да не может, – успокоил Генка. – Там предохранители встроены. Даже если ты упадешь – трансформатор[21] сразу же вырубится. В крайнем случае тебя немножко дернет током…

– Ага…

– Зато у нас будут колеса. А если у нас будут колеса – то будет и мопед. Останется только покрасить.

На это Витька не нашел что возразить.

– Значит, так, – сказал Маннер, приближаясь к друзьям. – Я ставлю колеса, а твой друг-мультиплеер. Идет?

– Идет, – сразу же сказал Генка. – Пойдем прямо сейчас.

– Лады, – Маннер протянул Витьке руку.

Витька неуверенно ее пожал.

– Это там, – Маннер указал в сторону мукомольного завода. – Недалеко. Пошли, что ли?

– Пошли, – сказал Генка.

Маннер шагал впереди. Генка и Витька за ним. Маннер шагал уверенно и весело, с деловито засученными рукавами и лихо засунутыми за ремень большими пальцами. Сразу за Витькой и Генкой плотно двигалась маннеровская команда.

Маннер объяснял Витьке условия стояния на «пятаке». Маннер был весел, что было видно даже по его затылку.

– Открываешь дверь, заходишь внутрь, закрываешь дверь. Там внутри небольшое такое пространство, пятьдесят на пятьдесят сантиметров. И с трех сторон высоковольтные дуги. Чуть-чуть отклонишься – и все, труба – десять мегаватт. Кто дольше простоит – тот и победил. Если чувствуешь, что ноги сдают – лучше выходи. Конечно, плеера жалко, но жизнь дороже. А вот и он…

Трансформатор прятался в самом конце грузового двора мукомольного завода. Он был окружен ржавой проволочной сеткой, обнесен невысоким земляным валом и снабжен обычной в таких местах устрашающей атрибутикой: черепами с молниями, призывами «Не влезать, убьет!», обугленными тушками грызунов. Да и сам трансформатор выглядел весьма грозно: большой, облезлый, с потеками масла. Витьке показалось, что это не трансформатор вовсе, а настоящий электрический стул.

Маннер приподнял сетку, и ребята пролезли за ограждение.

– Чуешь, чем пахнет? – спросил Маннер у Витьки.

– Пахнет колесами, – ответил Генка за Витьку

убрать рекламу



.

Витька втянул воздух, но ничего особенного не почувствовал. Разве что с железной дороги несло мазутом.

– Волосами пахнет. – Маннер присел на корточки. – Волосы всегда первыми горят. Пшших!

Маннер принялся перешнуровывать ботинки и посоветовал Витьке сделать то же самое. «Чтобы ноги не ходили», – так пояснил он. Закончив с обувью, Маннер несколько раз присел и подпрыгнул – разминая мускулатуру.

– Я первый? – утвердительно спросил он.

– Валяй, – сказал Генка. – А мы подождем.

– Ген, – позвал Витька, – а может…

– Спокойно, Гагарин, – Генка похлопал Витьку по плечу. – Все будет тип-топ.

– Сколько для начала? – Маннер открыл дверь трансформаторной будки. – Час, полтора?

Витька пожал плечами.

– Значит, полтора, – Маннер шагнул в темноту. – Засекай.

Витька засек. Было полчетвертого. В пять Маннер должен был выйти. Маннеровская компания расселась вокруг.

– Не бойся, – сказал Генка. – Все будет хорошо. Он дрогнет. Теперь тихо.

Но Маннер не дрогнул. Прошло сорок минут, потом час. Потом час двадцать.

– Он простоит, – шепнул Витька. – Он простоит.

Дружки Маннера подмигивали и кивали Витьке, радовались заранее победе.

– Может, и простоит, – сказал Генка. – А может, и нет…

Но Маннер простоял. Ровно в пять часов дверь будки с торжествующим грохотом отворилась, и Маннер вышел на воздух. Он не выглядел усталым и испуганным. Он был бодр, и Витьке показалось, что он запросто мог простоять на «пятаке» в два раза больше.

– Хорошо сегодня стоять, – сказал Маннер. – Не жарко. Я бы еще дольше простоял. Ты пойдешь?

В голосе Маннера не было никакой ехидцы, он спрашивал вполне серьезно.

– Пойдешь? Или… Плеер можешь потом отдать, мне не к спеху…

Витька поднялся с земли. Под коленками у него было неприятно жидко, желудок как-то скручивался, а спина вспотела и мерзла. Витька трусил. Но виду старался не подавать.

– Нам подачки не нужны, – твердо сказал он. – Нам нужны колеса.

– Смотри… – Маннер пожал плечами.

Витька направился к трансформаторной будке.

– Если почувствуешь, что плохо, – выходи, – советовал сбоку Генка. – Черт с ними, с колесами…

– Точно, – ухмыльнулся Маннер. – Выходи.

И запел дурным голосом:

– Выйду на улицу, гляну на село…

Витька вошел в трансформатор и закрыл за собой дверь.

Внутри сильно пахло горелой пластмассой и еще чем-то, Витька не смог разобраться, чем. «Пятак» на самом деле был маленький, стоять на нем можно было только по стойке «смирно» и не очень сильно вращая головой. С трех сторон Витьку окружали какие-то ребристые электрические штуковины явно убойной сущности. До той, что находилась у Витьки под носом, было сантиметров двадцать, он не мог отклониться ни вправо, ни влево, ни назад. С одной штуковины свисало что-то наподобие бинта с коричневыми пятнами, что Витькиного настроения тоже не улучшало. Ну хоть света хватало – решетки на вентиляционных окошках были выломаны и сверху на пол опускались два пыльных желтых луча, придававших трансформаторной утробе вполне фантастический вид.

Витька вытянул руку вбок и скосил глаза на часы.

Десять минут. Он простоял уже десять минут. Вроде бы ничего. Ноги пока не затекли. Они затекут где-то через полчаса. Тогда не устоять, думал Витька, качнешься и бах! – лицом в провода. Несколько секунд и все. Не больно.

Интересно, как Маннер тут простоял полтора часа?

Двадцать минут. Витька стал двигать пальцами в ботинках и немного переминаться с ноги на ногу. Тихо. Пять шагов влево… Всегда можно уйти… Сердце не горит, там мышцы накачанные… Что за дурацкая тряпка?

Полчаса. Тот парень, про которого рассказывал Маннер, выстоял, кажется, двадцать минут. Витька покосился под ноги, на выщербленный кафель и обрезки проводов. Начала болеть спина, и, чтобы унять боль, он попытался подвигать лопатками.

Сорок три. Витьке жутко захотелось пить. Витька даже глаза закрыл от жажды, но тут же открыл обратно, потому что его тут же закачало. Значит, глаза закрывать тоже нельзя.

Пятьдесят семь. Ноги вдруг начали мелко дрожать. Всего полчаса, говорил себе Витька, всего полчаса осталось. Можно и потерпеть. Только тяжко. Витька сделал шажок к двери. Почему-то стало трудно дышать. Сначала горят волосы, так Маннер говорил…

Семьдесят. Ноги как вата…

Витька простоял семьдесят минут и восемнадцать секунд. На девятнадцатой секунде его качнуло. Он дернулся и ткнулся затылком в холодный металл.

Витька хотел бы крикнуть, но подавился. Волосы у него встали дыбом, он напряг спину, оттолкнулся от стены, равновесие нарушилось, и Витька схватился руками за круглые блестящие изоляторы.

В голове у Витьки лопнула голубая молния, он почувствовал, как плавятся волосы и трескаются зубы, как по рукам текут колючие мегавольты… Или мегаватты… Он набрал воздуха в легкие и снова собрался крикнуть…

Но вдруг передумал. Передумал потому, что ничего не произошло. Его руки сжимали изоляторы, но НИЧЕГО не происходило! Он был жив.

Витька отпустил изоляторы, а затем снова за них взялся. Ничего не случилось. Он снова и снова трогал эти изоляторы, трогал оголенные провода, трогал другие электроштуки, все равно – НИЧЕГО! Ничего не происходило. Электричества не было. Трансформатор был обесточен.

– Свинья, – шепотом сказал Витька.

Он сел на пол. Через двадцать минут встал и вышел наружу.

Маннер сидел как ни в чем не бывало, улыбался и ковырял в зубах травинкой. Витька посмотрел на Маннера и ядовито сказал:

– Нормально постояли. Может, еще постоим? Колеса я уже выиграл, чего там у тебя еще есть? Или нет ничего? А?

Команда Маннера стала угрожающе подниматься с земли, Генка незаметно расстегивал на ремне пряжку и нащупывал в кармане зажигалку. Витька с усмешкой посмотрел на Маннера, и Маннер махнул своим:

– Спокойно! Все в порядке!

– Это правильно, – сказал Витька. – Это ты правильно. Честь дороже.

Генка смотрел на Витьку с недоумением.

– Колеса будут, – Маннер разжевал соломинку. – Завтра утром.

– Вот и хорошо, – Витька плюнул. – А то у нас времени мало…

Глава 9

Искусство тянуть резину

 Сделать закладку на этом месте книги

Генка положил колесо на землю и наступил на края покрышки. Резина отошла от обода. Генка поддел покрышку железной лопаткой, завел лопатку за спицы. Поддел второй лопаткой в другом месте и рывком вскрыл покрышку.

– Все очень легко, – приговаривал Генка. – Все точно как на велосипеде. Только чуть больше в размерах. Но это даже удобнее.

Витька сидел рядом и починял найденный на свалке насос.

– Черт! – ругнулся Генка. – Вся камера в дырках. Надул Маннер!

– Камера – резиновая оболочка, накачиваемая воздухом, располагается под резиновой покрышкой, – машинально сказал Витька.

Генка вытянул из-под покрышки камеру, вытер ниппель, дунул. Воздух с шипением вырвался в дырки, в воздухе закружилась пыль.

– Хоть выбрасывай! – расстроился Генка. – Решето! А на новые денег не собрать…

– Погоди выбрасывать, – Витька отложил в сторону насос. – На такой случай у меня кое-что припасено.

Витька вытащил из карманов два пузырька.

– Вот это, – Витька показал желтый пузырек, – суперклей. Клеит все, даже бетон. Им можно двух слонов склеить – и они не разлепятся! А вот это, – Витька показал черный пузырек, – средство от проколов. Заклеим камеры, зальем средство – проверим. Думаю, хватит. Тебе ведь все равно лишь одну гонку надо выиграть.

– Прикататься бы еще…

– Это уже, Генка, мечты, – сказал Витька. – На прикатку у нас нет времени. И колес нет. Один раз прокатишься, посмотришь, что к чему, и – в гонку.

– Не боись! – успокоил друга Генка. – Ты же знаешь, я гонщик от природы. Я Хаванова сделаю. И всех остальных сделаю!

– У Хаванова, между прочим, «Хускварна»[22], – напомнил Витька. – Это не «Пилот»[23] какой-нибудь!

– Ага, «Хускварна», бензопила с колесами. Я его, как Тузик шапку… Да он у меня… А!

Генка махнул рукой и принялся разбортировать второе колесо.

Витька поднял камеру, взял насос и быстро накачал камеру до звона. Затем сбегал на колонку и принес в ведре воды.

– Молодец, – похвалил Генка. – Правильно. Если мало дырок, может, еще заклеим…

Витька опустил камеру в ведро и стал смотреть, откуда идут пузырьки.

– Нормально, – сказал он через минуту. – Да тут всего в двух местах и проколото-то. Заклеить, думаю, можно.

Он достал камеру из воды, протер дерюгой резину насухо. Затем растянул резину на колене и стал зачищать ее мелкой наждачной бумагой. После того как резина слегка побелела, Витька отложил камеру.

– Бензин у нас где? – спросил он.

– Под верстаком.

Витька намочил тряпочку и протер камеру бензином.

– Это чтобы обезжирить, – пояснил он. – Чтобы резина была чистая, без грязи и масла. Если не обезжирить – ничего не приклеится. Мой фазер так лодку клеил. Намазал прямо по резине, гирю на ночь поставил. Утром встал, проверил в ванной – ничего, пузыри не идут. Ну, он, как последний герой, снарядился, каши наварил всяческой, чтобы рыбу приманивать, погнал на Волгу. Лодку надул, выгреб на середину, давай рыбу ловить, подлещиков разных… Ловит-ловит, потом вдруг чувствует – что-то лодка мягкой какой-то стала. Глядь – а заплата-то потекла! До берега пятьсот метров, а лодка идет на дно! Папахен давай грести, да не успевает. Так и искупался.

– Вулканизировать надо было, – сказал Генка. – Тогда мертвяк. Вулканизация…

– Вулканизация – процесс превращения каучука в резину, с помощью которого повышается прочность резины, устраняются проколы и другие дефекты…

– Ну и память у тебя! – удивился Генка. –

убрать рекламу



Мне бы такую.

– Хоть память нормальная, – вздохнул Витька. – А вулканизировать… Вулканизировать любой дурак может. Тоже мне, вулкан удачи. А ты попробуй соплями! Так что обезжиривание – самое центровое действие.

– Знаю, – сказал Генка. – Только сейчас такие клеи делают, что никакого обезжиривания не надо. Клеят намертво.

– Так все равно надежнее. Нам лишняя надежность не повредит. А то камера поплывет – через руль слетаешь! Будешь, как Айртон Сенна[24].

Витька понял, что сморозил глупость. Он сразу же плюнул через левое плечо и постучал себя по голове, а потом еще и по деревянному верстаку. Так, на всякий случай.

Генка тоже сплюнул. Тоже на всякий случай.

– Вообще, все пилоты – суеверные люди, – сказал Генка. – Вот, к примеру, Шумахер. Знаешь Шумахера[25]?

– Знаю, конечно.

– Ну так вот, Шумахер весь сезон прокатывает в одних носках. Не только их не меняет, но даже не стирает. И всегда побеждает.

– Ты тоже носки не стираешь? – спросил Витька.

– У меня есть другое. – Генка сунул руку в карман и вытащил маленький треугольный кусочек металла. – Как-то раз шел я по дороге… Шел себе, никого не трогал. Потом вдруг бах – что-то под каблуком звякнуло. Думал, рубль, наклонился, смотрю – это.

– И что это? Часть летающей тарелки?

– А вот смотри, – Генка перевернул треугольник.

На обратной стороне блестящей пластинки было выбито: № 1

– И что? – не понял Витька.

– Номер один – это я. – Генка спрятал треугольник в карман. – Это мой талисман. Приносит удачу. Показываю первый и последний раз, талисманы нельзя показывать.

– Он всегда приносит тебе удачу?

– Не всегда. На то и талисман. Он помогает, если ты на самом деле чего-нибудь добиваешься, если над чем-то работаешь. В лотерею с ним не выиграть, я пробовал. А так помогает.

– Ну и хорошо.

Витька достал откуда-то старую рваную камеру, взял швейцарский Генкин нож и вырезал аккуратную круглую заплату. Заплату он тоже почистил наждаком и протер бензином.

– Старые средства – самые верные, – сказал он. – Я еще на велосипеде так заклеивал.

– Надо бы, конечно, завулканизировать… – все мечтал Генка.

– Надо бы! – Витька выдавил на заплату каплю суперклея. – Надо бы родиться в Америке. Надо бы иметь родителей-миллионеров. Тогда не пришлось бы на всякой рухляди рассекать…

– А мне он нравится, – Генка посмотрел на мотоцикл. – Покрасить только надо. А так – совсем как настоящий.

Мотоцикл и вправду приобрел кроссовые черты. Коротенькая передняя вилка была заменена на длинную кроссовую, переднее крыло было задрано, а заднее спилено вполовину. Выхлопная труба тоже спилена и задрана вверх.

– Прямо «Хонда», – Витька похлопал мотоцикл по седлу.

– Ты знаешь, сколько стоит «Хонда»? – спросил Генка. – Если мы возьмем приз – «Хонду», то мы запросто сможем ее продать за три штуки баксов, а может, и больше…

– Ты же вроде на рыбалку на ней ездить собирался? – напомнил Витька.

– Надо смотреть в будущее, – вздохнул Генка. – Ты же сам говоришь, родителей-миллионеров у нас нет. Значит, надо думать самостоятельно.

– И что ты предлагаешь?

– Если выиграем «Хонду», надо ее продавать, – сказал Генка. – Продадим «Хонду» и купим комп нормальный. Но не для того, чтобы в игры играть. Будем видео монтировать, Жмур говорил, это сейчас хорошо оплачивается… Деньги-то на учебу нужны.

– Размечтался… – Витька был несколько удивлен такой дальновидности друга. – До этого еще ой как далеко!

– Лучше сейчас уже подумать, – сказал Генка и вытянул из покрышки вторую камеру. – Сам о себе не подумаешь, никто о тебе не подумает.

Витька приложил заплатку к камере, сильно прижал, а затем завернул камеру в тиски.

– Надо выдержать два часа, – сказал он. – А лучше четыре.

И Витька стал проверять в ведре вторую камеру. Во второй дырок вообще не оказалось.

– Вот и отлично, – обрадовался Генка. – Целую камеру мы поставим на заднее колесо, а залатанную на переднее. На переднее нагрузки меньше. И все путем. Теперь надо подождать.

– Ага.

– Ты бы клей прибрал, а то свалится.

– Приберу.

– Да уж прибери. А завтра пойдем на завод. Поднимем движок за пару дней…

Но клей Витька не убрал. Он так и остался стоять на маленькой полочке над верстаком.

Глава 10

Издержки производства

 Сделать закладку на этом месте книги

Но с движком они прополоскались целую неделю. Не то чтобы возни с ним оказалось много, просто Генку с понедельника по субботу загнали на дачу – копать картошку и бороться с вредителями. Так что над мотоциклом Витьке пришлось работать в гордом одиночестве. А поскольку практические познания Витьки в механике были невелики, Генка отважился доверить ему лишь самую простую, даже примитивную работу. Задача Витьки заключалась в следующем – очистить к возвращению Генки двигатель от налипшей снаружи грязи и, если будет время, вставить в покрышки починенные камеры. Собрать, таким образом, колеса.

С двигателем Витька справился за три дня. Монотонная работа железной щеткой ему как раз очень нравилась. Она успокаивала нервы и навевала сон. Через три дня двигатель заблестел, и Витька устроил себе день отдыха. Он закрылся в сарае, натянул гамак, раздвинул доски в потолке и весь день следил за облаками. На следующий день, в пятницу, Витька собирался заняться колесами.

Утром же, взглянув на календарь, Витька чуть не прикусил со злобы язык – пятница в этом августе выпала на тринадцатое число. Пятница, тринадцатое, – что может быть хуже?!

Витька загрустил и решил весь неудачный день провести дома, не вставая с дивана. В такой день фамильная неудачливость могла сыграть скверную шутку, лучше с ней не заигрывать. И Витька просидел бы дома всю пятницу, но как назло его мать взяла отгул и затеяла уборку, а выбор между уборкой дома и работой над мотоциклом в сарае, пусть и в пятницу, тринадцатого, был сделан Витькой в пользу последней. Витька соорудил себе тормозок из хлеба с сыром и отправился в сарай, чтобы заняться колесами.

С передним колесом Витька справился легко и без всяких приключений. Это Витьку ободрило. Он работал, посвистывал и от улучшающегося настроения даже что-то напевал. Со вторым колесом все тоже получилось. Витька накачал его и тоже пристроил в угол. Он испытывал некоторую гордость оттого, что справился с колесами самостоятельно. Поэтому он взял карандаш и самостоятельно поставил на Генкиной схеме ремонта очередной плюс.

После чего Витька решил устроить «перекур». Он достал из пакета тормозок, уселся на верстак и стал жевать бутерброды.

Расправившись с едой, Витька попытался встать с верстака, но… что-то плотно держало его сзади. Витька обернулся, но ничего не обнаружил. Он просто сидел на самом краю верстака и все.

Он попробовал встать еще раз. С тем же успехом.

Витька испугался. Он огляделся вокруг и вдруг к своему ужасу увидел под верстаком расплющенный пузырек из-под суперклея, которым, как известно, можно склеить даже двух слонов.

– Мама! – громко вскрикнул Витька. – Мама!

Витька испугался по-настоящему. Он представил, что скажет отец. Он представил, что скажет мать, и ему немедленно захотелось умереть. Не сходя с места. Хотя с места он и так не мог сойти. Голова закружилась. Это она, подумал Витька. Фамильная неудачливость. Она снова его достала. И на сей раз, похоже, по-крупному. Ему даже почудился какой-то ядовитый хитрый смешок, как будто неудачливость материализовалась в большую крысу, которая теперь пряталась в щели и издевалась над несчастным Витькой, приклеившимся к верстаку.

Витька дернулся. Джинсы затрещали, но выдержали. Встать не удалось. Витька рванулся сильнее, но лишь сделал себе больно. Да и вообще, двигаться было больно – клей пропитал джинсу и даже впитался в кожу. Влип, подумал Витька. В прямом и переносном смысле. Однако надо было как-то себя спасать!

Первое, что пришло Витьке в голову, – покричать. Позвать на помощь. Но Витька сразу понял, что это бесполезно – сараи стояли в стороне от жилых кварталов и надеяться на чью-то помощь было бессмысленно. К тому же Витька представил глумливые лица своих спасателей, представил, что по новостям пройдет информация, представил, что ее увидит вся школа и вся школа в очередной раз скажет, какой Витька балбес… Звать на помощь перехотелось.

Можно было выбрать и пассивный способ борьбы – подождать. Подождать, пока придет Генка. Генка придет завтра, выручит… Витька испугался сильнее – ночевать приклеенным к столу не хотелось.

Витька чуть было совсем не запаниковал, но тут пришло спасение.

Пришло оно неожиданно – дверь сарая отворилась, и вошел Жмуркин. Жмуркин был в черных очках, в футболке с портретом Люка Бессона[26], в белых джинсах и с цифровым фотоаппаратом на запястье.

– Чего делаем? – спросил Жмуркин. – Как всегда сидим, мечтаем?

Витька пожал плечами. Жмуркин поглядел на него, поглядел на верстак, поглядел на пол и сразу все понял.

– Только не говори… – Жмуркин настроил фотоаппарат и сделал несколько снимков. – Только не говори, что ты прилип! Такого не бывает.

– Бывает, – грустно сказал Витька. – Все она, моя неудачливость…

– Да… – Жмуркин критически осмотрел Витьку. – Пожалуй, я пошлю твой портрет на сайт «Российские Чудаки Крупным Планом».

Витька хотел было, в свою очередь, послать Жмуркина подальше, но не решился – все-таки Жмуркин был его единственной надеждой.

– Однако пикантно. – Жмуркин обошел вокруг Витьки. – Как это ты умудрился?

– Так.

– Понятно… – Жмуркин сделал еще снимок. – И что ты предлагаешь?

– Не знаю, – развел руками Витька.

– Может, спас

убрать рекламу



ателей вызовем? – предложил Жмуркин. – Они быстро приедут.

– Не, – помотал головой Витька. – Спасателей не надо.

– Тогда я вижу один выход, – сказал Жмуркин. – Выпилить из верстака доску.

– И что, я так и буду с деревяшкой на заднице ходить?

– Ну, ходи с целым верстаком, это лучше.

Жмуркин засмеялся. Смеялся он долго и с удовольствием, и пока не высмеялся – не остановился. А как остановился, сразу сказал:

– Вижу другой выход.

– Какой? – с надеждой спросил Витька.

– Срезать. Срезать джинсы…

– Нет уж! – возразил Витька. – Тогда меня отец не просто убьет, он меня четвертует!

– Что ж, сиди дальше. А я пойду…

Жмуркин стал разворачиваться.

– Срезай! – крикнул Витька.

Жмуркин полез в карман и неожиданно выволок из него блестящую опасную бритву.

– «Золлинген»[27], – похвастался Жмуркин. – Как вас побрить? Налысо или немного оставить?

Где-то через час Жмуркин закончил работу, и Витька смог встать. Он стянул джинсы и оценил ущерб. На джинсах сзади красовалась огромная овальная дыра. А на верстаке остался большой синий кругляк. Витька посмотрел на него с сожалением.

– С точки зрения вентиляции конструкция идеальна, – Жмуркин ловко сфотографировал дырку в штанах. – Но в приличный кинотеатр, конечно, в таких штанах не пойдешь…

– В приличный кинотеатр… Я домой-то не знаю как идти…

– Дождись темноты, – посоветовал Жмуркин.

Так Витька и сделал. Как ни странно, но в этот раз дома все обошлось. Отец посмотрел на Витьку и на штаны с сожалением, сказал про сына, что он – «тридцать три несчастья», и лег спать. Витька не знал, радоваться ему или нет.

Глава 11

Первый пуск

 Сделать закладку на этом месте книги

– С колесами, как я погляжу, все в порядке, – сказал вернувшийся Генка.

– В порядке, – подтвердил Витька.

– А это что? – Генка указал на верстак.

– Издержки производства, – объяснил Витька.

– Бывает.

Генка оглядел внимательно сарай и убедился, что больше никаких издержек производства не наблюдается.

– Все деньги потратил, – сообщил Генка. – Все…

– А как же заявка?

– На заявку не осталось. Надо будет как-то выкручиваться. А что мне было делать? И так еле хватило. Вот, смотри.

Генка принялся выкладывать на верстак покупки: две импортные свечи зажигания, поршневые кольца, цепь, пятилитровую бутыль фирменного масла.

– А ну-ка, проверим! – Генка кивнул на приобретенные сокровища. – Что это?

– Свечи зажигания, – сразу же ответил экзаменуемый Витька. – Служат для воспламенения горючей смеси в рабочей части цилиндра двигателя внутреннего сгорания. А это, судя по круглому виду, поршневые кольца. Кольцо служит как бы для уплотнения между цилиндром и поршнем…

– Почти правильно, – сказал Генка. – Правильно. А цепь…

– Служит для передачи усилия от двигателя к колесу.

– Точно. Хотел еще звездочку новую взять. – Генка вытер руки. – Но не хватило уже. Все впритык… Как мне эти жуки колорадские надоели, ты бы знал! До сих пор в глазах все черно-желтое. По железкам соскучился. Я, пожалуй, поработаю немного, а ты пока посиди, отдохни.

И Генка принялся за дело. Для начала надо было проверить цилиндр. Генка осторожно, крест-накрест, открутил гайки, крепящие головку, и, постукивая кулаком по ребрам охлаждения, снял ее.

– Головка – это что крышка в кастрюле-скороварке, – говорил Генка. – Чем крепче крышка, тем больше давление. Чем больше давление, тем выше мощность и скорость. Поэтому важно закрепить крышку… тьфу, головку…

Поршень и сам цилиндр оказались в идеальном состоянии.

– Вот что значит фирма! – восхитился Генка. – Ни нагара, ни царапины!

Генка взялся за цилиндр и стащил его со шпилек.

– И тут все тип-топ, – Генка заглянул внутрь двигателя. – Даже разбирать не надо. Кольца на поршне только заменить…

Генка вооружился отверткой и вырезанной из консервной банки полоской жести и заменил поршневые кольца.

– Конечно, надо бы по-путевому все там бензином промыть, – рассуждал он, – но опыт показывает, что если отсутствуют видимые неисправности, лучше ничего не трогать… Лучше залить хорошего маслица, и все само заработает…

Генка установил цилиндр обратно, бережно, чтобы не сорвать резьбу со шпилек, прикрутил головку цилиндра. Поставил свечу зажигания.

– Теперь посмотрим, что у нас с передачами…

Генка завалил двигатель набок, налег всем телом на отвертку и открутил крышку коробки передач.

– Коробка передач служит для распределения мощности и скорости, – попутно объяснил Генка.

Действовал он четко и грамотно. Сразу было видно, что Генка имеет дело с двигателем не в первый раз, что он с двигателем на короткой ноге. Витька наблюдал за другом с удовольствием.

– И тут все о’кей, – бормотал Генка. – Шестерни как новые, почти не изношены… Вот тут гаечку слегка подтянуть… Здесь тоже… Собачки немного разболтаны, но это ничего… И все… Теперь сцепление…

Генка перевернул двигатель на другой бок.

– Тут надо осторожнее… Ведь трещина же… Я, кстати, утром еще договорился на заводе, будем засверливать. Снимаем крышку сцепления… так… Отлично!

– Чего отлично? – спросил Витька.

– Мне кажется, Капитан поднагнал нам немного… – сказал Генка. – В лучшую сторону! Сказал, что всю Европу объехал, а сцепление ничуть не изношено. Честное слово, как новенькое. Даже пружины целы. Ну-ка, зачем нам нужно сцепление?

– Для плавной передачи крутящего момента от двигателя к коробке передач, – ответил Витька.

Генка отсоединил треснутую крышку.

– Теперь в дело вступает великий протиральщик левых крышек двигателя Виктор! – объявил Генка.

Витька промыл крышку, протер ее насухо тряпкой, положил в портфель, и ребята направились на завод.

Механический завод располагался почти в центре города. Раньше здесь ремонтировали сеялки, молотилки, комбайны и другую сельхозтехнику, а сейчас собирали какие-то агрегаты для газонокосилок. Через проходную друзей не пропускали долго – все проверяли, не собираются ли они с завода эти самые агрегаты выносить.

– Я с Матвеем Семеновичем договаривался, – убеждал Генка вахтеров, – с токарем. Он в инструментальном цехе работает…

С вахты позвонили в цех и вызвали Матвея Семеновича. Генка подмигнул ему, и Матвей Семенович провел их.

– Что у вас? – спросил он, закурив огромную папиросу.

Генка предъявил половинку картера.

– Засверливать будем?

Генка кивнул.

– Договаривались на четыреста рублей, – напомнил токарь.

Генка предъявил деньги.

– Тут четырех болтов хватит, – токарь осмотрел крышку.

– Нам шесть надо, – сказал Генка.

Токарь пожал плечами.

– Шесть так шесть. Могу, кстати, заклепать. Под прессом. Вообще смертельно будет.

– Не, надо болтами. Не люблю необратимых решений.

– Идем.

Втроем они направились к сверлильному станку. Токарь Матвей Семенович достал алюминиевую пластину, прикрепил ее специальными струбцинами к крышке двигателя и поместил под сверло. Токарь нажал на пуск, станок заработал с бешеным свистом.

Витька отвернулся.

– Ты чего? – спросил Генка.

– Не буду смотреть. Еще сглажу.

Генка тоже на всякий случай отвернулся.

За их спинами шесть раз взвизгнуло железо. Станок остановился.

– Все. – Токарь протянул ребятам крышку. В днище и в пластине красовалось шесть красивых ровненьких отверстий. – Вон там у ворот железный ящик, в ящике болты, гайки и паронит[28]. Можете прямо здесь собрать.

Друзья поблагодарили токаря и направились к ящику. Порывшись в ящике десять минут, ребята обнаружили большой кусок паронита и нужное количество болтов с гайками.

– Нормально тут у них, – сказал Генка. – Паронит валяется. А лучше паронита изолирующей прокладки для двигателя не найти. Герметичность почти идеальная.

Генка достал из кармана свой универсальный швейцарский нож и вырезал нужный кусок прокладки. Затем Генка вставил в отверстия крышки и пластины болты и стянул с помощью ключа и отвертки.

– Вот и все, – Генка улыбнулся. – Теперь готово. Придем домой, соберем движок. И наконец попробуем его.

В сарае Генка сразу кинулся к двигателю и установил на место крышку. Затем по-ресторанному щелкнул пальцами. Витька сразу подал ему банку с маслом, Генка открутил пробку и залил в двигатель масло.

– Ну что, пробуем? – подмигнул Генка Витьке.

Витька кивнул.

– Пробуем. Прикрутим карбюратор. Знаешь, мы в секции карбюратор месяц изучали. – Генка стал прикручивать агрегат. – Каждый винтик. У нас был мастер по прозвищу Шпунтик, так он нас заставлял эти карбюраторы с закрытыми глазами собирать. Собираешь и на память зачитываешь определение: карбюратор – прибор для приготовления горючей смеси из жидкого топлива и воздуха для питания двигателей внутреннего сгорания…

Генка ловко развинтил и обратно свинтил карбюратор.

– Легко, – сказал Генка. – Как в кино. А теперь – монтаж.

Витька на всякий случай прикусил язык. Генка по-быстрому прикрутил карбюратор, подцепил к нему бензошланг и накапал в него бензина. Несколько раз дернул ногой стартер, добавил еще горючего. Затем щелкнул переключателем электропитания.

– Ну, с богом! – Генка снова пнул стартер.

Двигатель не завелся. Генка пнул еще раз. Двигатель не завелся. Тогда Генка принялся методично дергать рычагом стартера, одновременно понемногу подкручивая ручку газа. На двенадцатом толчке двигатель чихнул. На пятнадцатом он чихнул во второй раз, на двадцать пятом выплюнул струю дыма и заработал.

Генка прибавлял газу, и мотор, освобожденный от глушителя, ревел все громче и громче. По лицу Генки расползалась довольная улыбка.

убрать рекламу



– Ставь плюсик! – крикнул Витька.

– Не! – покачал головой Генка. – Вот установим – тогда и плюсик нарисуем. А сейчас рано.

– А что теперь будем делать? – перекрикивая рык двигателя, спросил Витька.

– Будем делать краску, – так же громко ответил Генка.

Глава 12

Плюсы мусоризации

 Сделать закладку на этом месте книги

– Рецепт приготовления краски прост, – рассказывал Генка. – Я прочитал его в «Технике – молодежи». В старой, конечно, шестьдесят дремучего года. У отца под диваном целый ворох журналов, он в молодости выписывал. Классные журналы были, не то что сейчас. Там была страничка типа «Сделай сам», где я и нашел описание, как надо ее мастырить.

Генка шагал первым, Витька за ним. Они шли по лесу, щурились на солнышке и собирали по обочинам тропинки редкие в августе ягоды земляники.

– Не нравится мне все это, – вздыхал Витька. – Идея глупейшая.

– Я же говорю, нужен именно алюминиевый котел. Обычная банка не подойдет. А алюминиевый котел на дороге не валяется.

– Конечно, – заметил Витька, усмехнувшись. – Он валяется на помойке.

– Не на помойке – на свалке. Помойка – это место, куда сливают пищевые отходы, а свалка – место, куда свозят промышленные отходы и мусор. Только там и можно найти хороший алюминиевый котел. Да и вообще – настоящий конструктор гоночных мотоциклов должен посещать свалку регулярно…

– Ты там стафилококков[29] нахватаешь. И ноги поломаешь.

– Нет, Виктор, ты не прав. Совершенно не прав! Во-первых, на свалке мы найдем котел. Во-вторых, на свалке мы найдем сажу. А в-третьих, вообще неизвестно, чего мы там найдем. Может, мы там целый мотоцикл найдем. Такие случаи бывали…

– Ага, как тогда, в третьем классе. Нашли новенькую раму от «Урала». И пять километров тащили ее на себе, с десяти утра до пяти вечера. А потом оказалось, что рама от ворованного мотоцикла. Что его разобрали и бросили на свалку, а мы, как бараны, тащили ее на себе…

– Бывает, – развел руками Генка. – Все бывает… Издержки производства, как ты говоришь.

– Надеюсь, сейчас мы ничего такого не потащим?

– Не потащим.

На сосне появилась вывеска: «Муниципальная свалка. Штраф за несанкционированный сброс мусора 1000 рублей».

– Тысяча рублей! – заметил Витька. – Тысяча рублей, между прочим.

– Так мы же не на свалку тащим, а наоборот. А за это никаких штрафов не полагается. А свалка нам очень поможет. Я тебе сейчас расскажу рецепт краски.

– Лучше бы зеленой покрасили, – сказал Витька. – И все путем.

– Зеленой забор на даче будешь красить, – ответил Генка. – А мы нашу «Пчелу» черной сделаем. Черная – это круто! Значит, так. Берем сажу из печки или любую другую сажу. Засыпаем в котел. Добавляем масла. В идеале, конечно, надо олифу[30] добавлять, но если олифы нет…

– Почему же нет? – спросил Витька. – Олифа вполне продается…

– У нас нет на нее денег, – сказал Генка. – Поэтому вместо олифы пойдет бутылка подсолнечного масла. Надо его, кстати, сначала прокипятить. Значит так, слушай рецепт. Бутылка кипяченого подсолнечного масла, сажа в необходимом количестве. Данные ингредиенты засыпаем в котел и как следует варим. Перед готовностью добавляем бутылку технического лака. Получается отличная краска. Дешево и сердито. Предлагаю варить прямо на свалке.

– На помойке, – уточнил Витька. – А на помойке, между прочим, бомжи. Опасные люди…

– Да нет там никого! Косой туда на прошлой неделе ходил, червей копать, так он сказал, что никаких бомжей нет. Все бомжи сейчас на Волгу отправились, ершей ловить. Так что на свалке совершенно тихо.

– А это что? – Витька указал пальцем на придорожную сосну.

К ее стволу был прибит гвоздями выбеленный солнцем собачий череп.

– Придурки прикалываются, – сказал Генка. – А ты что подумал?

– Поглядим.

Витька и Генка шагали теперь по пыльной проселочной дороге. По сторонам дороги произрастали невысокие сосны и можжевельник, заваленные разнообразным мусором. Сверху палило солнце, и откуда-то издалека ветер накатывал запахи горящего пластика и бумаги. У Витьки зачесалось в носу и начали слезиться глаза. Слева у дороги возник разваленный экскаватор, а рядом с ним ржавый вагон узкоколейки. Возле вагона располагалось небольшое картофельное поле. Вдруг из вагончика выскочило лохматое существо, похожее на кавказскую овчарку. Пес пару раз гавкнул, зевнул и снова скрылся в вагончике.

– Бомжи картошку сажают, – сказал Генка.

– Как бы они нам по фейсам не настучали…

– Да они мирные, не боись.

Витька с Генкой прошли мимо вагончика. Справа обнаружился небольшой захламленный ручей, перегороженный проволочными ставками.

– А тут они сомиков ловят, – сказал Генка. – Из аквариумов выпустили в ручей сомиков, и они там прижились. Хочешь, снимем садок?

– Нет уж.

– Зря. Бомжи говорят, что вкусные. Тут уже недалеко. Видишь, сосна кривая? Сразу за сосной свалка.

Друзья дошли до сосны и увидели свалку. Она была великолепна. Пестрые горы мусора высотой метров в двадцать. Пестрые барханы мусора высотой в десять метров. Небольшие мусорные холмы высотой всего в пять метров.

– Однако, мусоризация… – протянул Генка.

– Я в журнале читал, что если мы будем жить так, как живем, то уже через сто лет половина ресурсов планеты будет уходить на борьбу с мусором.

– М-да, прогресс человечества… – мрачно сказал Генка.

Ребята углубились в развалы мусора.

Витька был здесь впервые, и свалка его впечатлила. Она была наполнена разнообразными предметами, назначение которых Витьке было неизвестно, а вид был просто фантастическим. Впрочем, ни один из предметов не походил на котел или на какую-нибудь другую нужную друзьям вещь.

– Я фильм видел… название забыл только… – сказал Генка. – Там целая планета была под свалку приспособлена. И люди прямо внутри мусора жили.

– А у нас то же самое, – сказал Витька. – Мы тоже внутри мусора живем, только не замечаем этого. Ну, так где же тут сажа?

– Вон, – вдруг указал вдаль Генка. – Вон там есть сажа. Я просто чувствую!

Витька посмотрел в указанном направлении и увидел, как между мусорными холмами поднимается в небо жирный черный дым.

– Похоже, покрышки горят, – сказал Генка. – Вот и славно. Резиновая сажа – самая лучшая. Из нее делают краску для «бумеров». Надо только туда добраться. Тут недалеко… Двинем в обход.

Но добраться до резиновой сажи оказалось не так легко, как представлялось Генке. Уже через несколько метров Генка почти по пояс провалился в замаскированную мусором яму, и Витьке пришлось его вытягивать.

– Блин! – ругался Генка, отряхивая мусор. – Тут и с концами можно провалиться… Кстати, про эту свалку одну историю рассказывали…

– Опять байда какая-нибудь…

– Нет, правда. Один мужик себе собаку завел, щенка. А жена заставила его утопить. Но мужику было жалко топить, он взял да и привез щенка на свалку. Думает, что на свалке ему всегда еды будет вдоволь. Да и с крысами не так скучно. И оставил. А щенок в бочку с кислотой провалился. И чего-то с ним произошло – он мутировал. Чешуей покрылся, зубы здоровенные выросли, как у крокодила. А голова такая… ну, страшная, короче, голова… Он по ночам выходит из берлоги и смотрит на луну… И воет в тоске. Вот так: у-у-у-у!

По холмам запрыгало эхо.

– А зовут его Муэрто. Это по-испански смерть.

– Это как про черепашек-ниндзя, – сказал Витька. – Они тоже провалились в канализацию и стали муэрто.

– Да уж… – Генка оглядел свалку. – Он и сейчас здесь живет, тот Муэрто. До сих пор.

Витька огляделся. Свалка выглядела мрачно, но ничего особо угрожающего вроде бы не наблюдалось. Только дым в небо, как из подбитого танка.

– Да я шучу, – успокоил Генка. – Никого тут нет.

– Еще мутантов нам не хватало… И так шагать тяжело.

Шагать на самом деле было тяжело – в мусоре частенько попадались битые бутылки, ржавые консервные банки, острая проволока и битый шифер.

– Надо было в сапогах идти, – ругался Витька, вытаскивая из подошвы очередной ржавый гвоздь.

– В сапогах любой дурак может, – отвечал Генка. – Вот если бы босиком… Стоп! Чего это там?

Они остановились. Генка сощурился, двинул направо и остановился перед кучей совершенно свежего строительного мусора.

– Блестит, – сказал Генка. – Кажется, то, что нужно. Котел выкинули.

Он отломал кусок проволоки и подцепил блестящий предмет.

Но это оказался не котел, а корпус старого уличного фонаря.

– Пойдет, – сказал Генка. – Как раз то, что нам нужно.

Генка напрягся и выволок фонарь на свет.

– Тухлый фонарь… – сказал Витька скептически. – Это не фонарь, а гиперболоид[31] инженера Гарина какой-то…

– Читал? – обрадовался Генка.

– А то! Я, как прочитал, сам пытался построить.

– Получилось?

– Не. Обои на кухне спалил. Я думал, что гиперболоид как лазер работает, а он совсем по-другому… Так что не получилось. Я его потом на компрессор[32] переделал.

– Понятно, – сказал Витька. – А кто эту фигню теперь потащит?

Он пнул фонарь, и тот ответил злым жестяным звуком.

– Я думаю, это лишний вопрос. Я не могу тащить фонарь, поскольку должен прокладывать курс. Если у нас не будет штурмана, мы провалимся в пустоты. Ты же не хочешь провалиться в пустоты?

– Не хочу, – вздохнул Витька и поднял фонарь.

Фонарь был тяжелый, и тащить его в руках Витьке не хотелось. Сначала он примерялся взвалить фонарь на плечо, но так тоже было неудобно. Тогда Витька плюнул и надел фонарь на голову.

Идти в фонаре оказалось удобно. Фонарь был чистый, светлый и прохладный. В фонаре Витьке

убрать рекламу



понравилось – он казался себе космонавтом, идущим по планете в системе желтой звезды ЕН4872. Только бластера сильно не хватало. Чтобы компенсировать недостачу бластера, Витька вытащил из какой-то кучи короткую стальную трубу и положил ее на плечо, сразу почувствовав себя гораздо уверенней.

– Черт! – Генка остановился, и Витька воткнулся в него своим шлемом.

– Чего? – спросил Витька сквозь фонарь, и голос у него получился глухой и дребезжащий.

– Чего-чего… Дорогу потерял! Засмотрелся по сторонам, а потом – бах – и не вижу, куда идти.

– Ты, Генка, просто полупроводник какой-то. – Витька сдвинул фонарь на затылок и оглядел окрестности.

Вокруг простиралось однообразное мусорное пространство. Мусорное пространство жило своей жизнью. Колыхались на ветерке листья бумаги и целлофана, качал цветками чертополох, изредка прошныривали деловитые крысы. Порою, гонимый суетной тоскою, скатывался сверху разбитый бачок для унитаза или, как выпь, скрипела в бесконечном одиночестве дверь.

– А тебе идет, – Генка постучал пальцем по фонарю. – Только будь осторожен, о друже! Два баранаускаса в рыцарей на Литейном играли, там, где вагонетки свалены… Кина понасмотрелись про всяких хоббитов-шмоббитов и давай играться. Так вот, залезли они в вагонетки и нашли примерно такую же штуку, вроде кастрюли. И один взял да на башку себе ее и напялил, как шлем. И в вагонетке застрял. Друг давай его вынимать, а он не вынимается. Вызвали спасателей, а они приехали только к вечеру. Так он торчал в той вагонетке семь часов. А когда выпиливать стали, так оказалось, что та штука, которую парень на голову напялил, из какой-то особой стали сделана и проще вагонетку распилить, чем ее.

– И что?

– Вагонетку распиливали. А потом этого типа не кормили неделю, чтобы голова похудела.

Витька тут же попробовал снять шлем и снял его успешно.

– Испугался? – усмехнулся Генка.

– Чего мне бояться? У меня голова в форме луковицы. А ты вот, кажется, заблудился. А фонарь, между прочим, я таскать не нанимался.

Генка еще раз огляделся и сказал:

– Ладно. Сейчас все исправим. Сейчас все наладим. Потерпи немного.

И Генка стал взбираться на ближайшую мусорную кучу. Генка взбирался быстро и ловко, будто всю жизнь только и делал, что лазил по мусорным небоскребам.

Витька плюнул и отправился за ним.

– Я в скалолазы тоже не нанимался, – бухтел он. – На гору лезем какую-то… Вообще мне в этом месяце как-то особенно не везет… И лампу еще на себе волоку…

– Тише ты! – Генка ткнул Витьку пяткой. – Тише…

Генка указал пальцем вниз. У подножия холма расположились трое парней в противогазах. Один, тот, что повыше, был вооружен здоровенной совковой лопатой. Двое других держали в руках большую проволочную сетку. Тот, что с лопатой, загребал из кучи мусор и бросал его на сетку, другие сетку трясли. Мусор просеивался на расстеленный под сеткой ватман.

– Ну и запах… – поморщился Витька. – Они что там, трупы раскапывают?

Генка не ответил.

– Кто это? – прошептал Витька, кивая в сторону парней. – Золотоискатели?

– Это диггеры. Я про них слыхал. Они тут копают опарышей и червей. Потом замораживают и рыбакам на автовокзале продают. Хороший, кстати, бизнес… Волга-то рядом…

– Спустимся? – спросил Витька. – Спросим, как идти.

– Да ты чего! Они же конкуренцию не терпят. Прибьют на фиг. Сваливать надо… Только осторожно.

И Генка стал сползать с холма задом наперед. Витька собрался было последовать за ним, но мусор вдруг подался, и Витька неожиданно пополз вниз, загребая хлам и разбрасывая, чтобы замедлить падение, в разные стороны руки и ноги.

– Витька! – Генка попытался поймать друга за ногу, но Витькин ботинок выскользнул.

Витька сползал. Фонарь надвинулся ему на глаза, и Витька почти ничего не видел.

Диггеры прервали работу и повернули в сторону Витьки противогазы. Парочка уронила сетку. Длинный перехватил лопату поудобнее.

Витька сползал вниз и изо всех сил пытался остановиться.

Тот из парней, что был повыше, взялся за хобот противогаза и дернул его вверх. Противогаз с хлюпаньем задрался на затылок. Длинный выпустил лопату из рук. Витька уперся ногами во что-то твердое и остановился. Фонарь пребольно стукнул по затылку, и Витька зарычал от боли.

– Это же… – длинный парень указывал пальцем на Витьку. – Это же…

Витька зарычал еще громче.

– Это же Муэрто! – закончил почти визгом длинный. – Тикаем!

Длинный отбросил противогаз и дернул по расчищенной между холмами тропинке. Двое рванули навстречу друг другу, стукнулись головами, а затем побежали за своим предводителем.

Витька стащил с головы фонарь. Затылок ныл.

– Круто ты их! – сказал Генка. – Теперь не придут. Кому рассказать – обхохочутся!

Он наклонился и поднял банку с червями.

– Как это я их напугал? – спросил Витька.

– Они решили, что ты Муэрто. Я бы сам тоже так решил: башка металлическая, весь в каких-то лоскутах, в зеленом чем-то…

Генка рассмеялся.

– Тебе смешно, – Витька принялся счищать с одежды грязь, – а мне папахен опять задницу начистит. Надоело уже…

– А ты ему скажи, что ты Муэрто, – смеялся Генка. – Он тоже напугается!

– Отстань. – Витька выбрался из кучи и обнюхал себя.

– Ладно, – Генка подмигнул, – радиационный мутант, двинем, что ли? Цель уже рядом.

Генка выпустил червей обратно в мусор и пошагал прочь. Витька за ним. Фонарь он с головы снимать не стал.

Костер показался из-за бугра.

– Отлично! – Генка потер руки. – Это на самом деле покрышки горят. Надо счистить сажу.

Сажа располагалась на всех гладких поверхностях и была похожа на черный бархат. Счищать ее было легко, и очень скоро Витька и Генка набрали ее с килограмм.

– Давай фонарь, – сказал Генка.

Витьке было немного жаль расставаться со шлемом, но Генка отобрал фонарь и пристроил его на двух кирпичах. Затем разжег под фонарем костер и вылил в фонарь масло. И почти сразу масло закипело и забулькало, застреляло в разные стороны брызгами. Запахло семечками.

– Как бы настоящий Муэрто не учуял, – улыбнулся Генка. – А то придет кровушки нашей попить…

Генка высыпал в масло сажу и принялся размешивать палочкой. Сажа почти сразу же растворилась, и масло почернело.

– Теперь лак.

Генка вылил в котел лак. Получившаяся жидкость стала еще чернее и приобрела глубокий блестящий цвет.

– Нормально, – Генка был удовлетворен. – Теперь надо подождать, пока остынет.

– Не нравится мне тут, – сказал Витька. – Тревожно…

– Не бойся. Ты же сам теперь Муэрто.

Откуда-то из-за холмов послышался долгий высокий вой.

– «И если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот…»

– «Собака Баскервилей»[33], – обозначил цитату Витька. – Скоро бурда-то остынет?

Глава 13

Наследники Ван Гога

 Сделать закладку на этом месте книги

Красили с утра.

Генка сказал, что для того, чтобы хорошо положить краску, нужен свежий свет, а свежий свет бывает с утра.

– Свежий свет, – Генка загибал пальцы на руке, – моток скотча, старые газеты. Для начала снимаем крылья. Но все равно – самое главное – свет. Микеланджело[34] говорил – настоящий художник работает с утра.

Генка отвинчивал заднее крыло, Витька – переднее.

– В идеале надо, конечно, использовать краскопульт, – рассуждал Генка. – Но это невозможно. Поэтому будем идти путем реализма.

Генка снял с верстака пылесос.

– У меня матушка так всю кухню покрасила. Смотри.

Генка налил краску в литровую банку, вместо крышки приладил насадку с распылителем и прицепил к распылителю шланг. Шланг прикрутил к выдуву пылесоса.

– Ваши движения легки и непринужденны… – Генка потряс банку. – Легки и непринужденны…

– Тоже мне, Микеланджело, – хмыкнул Витька. – Ван Гог[35] недобитый…

Генка нажал на кнопку. Пылесос не заработал.

– Электричество кончилось, – прокомментировал Витька. – Кина не будет…

– Спокуха! – Генка пнул пылесос и потряс самодельным краскопультом. – Щас заработает…

– Дай-ка! – Витька отобрал у Генки его агрегат.

Он пнул пылесос еще раз. Пылесос остался равнодушен. И тогда Витька совершил классическую ошибку любого маляра и поливальщика – вместо того чтобы продолжать терзать пылесос, Витька стал трясти краскопульт. Трясти, стучать по колену, заглядывать в распылитель. И в один прекрасный момент пылесос, конечно же, заработал.

– Во блин! – восхитился Генка. – Это ваще!

Несчастный Витька едва успел закрыть глаза. А когда открыл их, все лицо у него оказалось покрыто густым слоем краски. К счастью, пылесос фыркнул и сдох.

– Супер! – повторил Генка. – Это что-то! Ну, такого я никогда не видел!

Витька потрогал пальцем щеку.

– Застыло… – растерянно протянул он. – Труба…

– Слушай, Витька, – Генка разглядывал его со всех сторон, – ты сейчас так на Тайсона[36] похож!

– А ты на придурка похож! – сказал Витька. – На настоящего придурка! – и Витька всхлипнул.

– Не обижайся, я ведь не со зла, – попытался успокоить друга Генка.

Витька всхлипнул громче.

– Ну и как я теперь домой пойду? – Он поглядел на себя в зеркало. – После помойки отец сказал, что просто меня убьет, если я еще раз появлюсь в подобном виде… Что я ему скажу?

Генка не знал, что ответить. Он огляделся в поисках ацетона или уайт-спирита[37], но ничего такого не обнаружил.

– Уэл, уэл, уэл… – послышался знакомый голос. – Все развлекаетесь?

– Только не это! – простонал Витька. – Только не он!

– Это не это, – ска

убрать рекламу



зал Жмуркин. – Это я. Витька, опять? Или вы готовитесь к самодеятельности?

– Почему это? – спросил Генка.

– Ну, старина Виктор, я вижу, под мавра заделался. В смысле, Отелло. А ты, Крокодайл, что, Дездемоной будешь? А Витька будет тебя душить? Забавно… Интересно было бы посмотреть…

– Кончал бы прикалываться, – вздохнул Генка. – У Витьки серьезные траблы.

– Чего так? – Жмуркин посмотрел. – По-моему, ему очень идет этот цвет. «Хижина дяди Тома», «Амазонка в огне»… Пусть хоть раз пожнет плоды своей расхлябанности…

– Я же говорю, у Витьки проблемы. Ты что, не видишь?

– Я бы сказал, что проблемы у него налицо, – Жмуркин принялся рассматривать Витьку. – Хотя, по-моему, получилось неплохо… Ну-ка…

Жмуркин достал из кармана телефон и сделал снимок.

– Пошлю на «ЧРФ» – «Чудаки Российской Федерации», – сказал Жмуркин. – Там такое любят.

Витька заскулил.

– Ладно, ладно, – Жмуркин успокаивающе поднял руки. – Без паники. Сейчас папа что-нибудь придумает.

– Ацетоном надо бы, – снова предложил Генка. – Да только нет его у нас.

– Ацетоном глаза разъест, – возразил Жмуркин. – Есть один состав… у меня дома. Могу принести.

– Тащи, – сказал Витька. – И поскорее…

– Что бы вы без меня делали… – важно сказал Жмуркин и не менее важно пошагал к себе домой.

Вернулся Жмуркин скоро. Он жевал мороженое и слушал на телефоне музыку.

– Ну как? – спросил он Витьку. – Не рассосалось? Вижу, что нет. Значит, лови.

Жмуркин кинул Витьке плоскую жестяную баночку.

– Втирай в пятачину, – посоветовал он. – Отбеливает все что угодно. Даже загар. Для спортсменов предназначено.

Витька принялся втирать крем в лицо. Крем оказался желтым и вонючим.

– Теперь надо подождать минут двадцать, а потом смывать водой. Только в сарай зайди, а то еще испугаешь кого-нибудь. Роженицу какую-нибудь или пенсионера.

– Он подождет, – уверил Генка.

Жмуркин еще раз щелкнул Витьку на телефон.

– Для анналов истории, – сказал он и принялся разглядывать сарай.

Подошел к мотоциклу, потрогал с недоверием пальцем.

– Вы, я гляжу, доделали все-таки свой драндулет. Похвально. Каждый, кто стремится к своей цели, рано или поздно ее достигает… Вот я стремлюсь стать кинорежиссером…

– Жмуркин, мы это уже слышали, – зевнул Генка. – Ты нам что-нибудь другое расскажи… Про то, как наладится твоя жизнь, как ты купишь себе отбеливатель для зубов…

– А пошли-ка вы, – обиделся Жмуркин. – Я к вам нормально, а вы…

– Не дуйся, Жмуркин…

Жмуркин удалился.

– Может, пора вытирать уже? – спросил Витька.

– Давай, – Генка сунул Витьке дерюжку.

Витька вытер лицо. Крем сделал свое дело – черная краска осталась на тряпке. Но лицо Витьки приобрело странный зеленоватый оттенок, который раньше не наблюдался.

– То ты был похож на негра, а теперь на вампира, – сказал Генка. – Но ничего. Пора красить.

– Отец меня убьет. – Витька потрогал лицо. – У меня на заднице скоро короста нарастет от его порок.

– Порет-порет, а толку никакого, – сказал Генка. – Ладно, лицо тебе в общем-то ни к чему, лицо в нашем деле не главное. Давай красить. Вот тебе газета, вот тебе скотч. Что делать, знаешь?

– Ну?

– Газетой заклеиваешь те места, где краска не нужна. Вперед.

Витька стал обклеивать раму мопеда газетой.

– Хорошо клей, – командовал Генка. – Нам коррозия ни к чему. Бак оклеивай скотчем в шахматную сетку, хочу, чтобы шахматный был.

Витька крест-накрест оклеил скотчем загрунтованный бак.

– Хорошо, – Генка отодвинул Витьку в сторону и снова запустил пылесос.

На этот раз пылесос заработал, и краска из распылителя пошла. Через две минуты бак был полностью покрыт черной краской.

– Как краска просохнет, ленты и отдерем, – Генка выключил агрегат. – Так вообще все, что угодно, можно покрасить. Ровно и красиво.

Генка осторожно подцепил бак проволокой и подтянул его к потолку. После чего принялся красить раму. На раму он потратил пять минут.

– Классно было бы и движок вычернить, как у «БМВ», – сказал Генка. – Но это технически сложно. Так что пусть таким остается. Может, мне в маляры пойти?

– Не знаю, – пожал плечами Витька. – Пока что тебе придется выиграть гонку.

– Не колотись, – успокоил Генка. – Выиграем мы «Хонду». А сейчас ставим наш любимый плюс возле пункта 4.

– А обода красить будем? – Витька кивнул в сторону колес.

– Красить колеса – плохая примета, – сказал Генка. – Да и времени у меня нет – родители опять на дачу загоняют, колорадов жечь будем.

– А вы шелухой от лука посыпьте, – посоветовал Витька. – Сразу к соседям свалят.

– Так и сделаю. А ты что будешь делать?

– Посижу еще, – сказал Витька. – Подожду, пока бак высохнет. Может, прикручу потом.

– Втулки резиновые не забудь под болты поставить.

– Не забуду.

Генка ушел. Витька остался один. Витьке было скучно. Лето подходило к концу.

Глава 14

Тысяча Жмуркина

 Сделать закладку на этом месте книги

– Сколько нашел? – спросил Генка.

– Тысячу. – Витька достал из кармана деньги и положил на верстак.

– Моя. – Генка тоже выложил на верстак деньги. – Итого две. Что продал?

– Ничего.

– Откуда тогда баблоиды?

– Отец дал, – покраснел Витька.

– За какие такие заслуги?

– Старым способом выжал.

– Как это?

– Я умолял.

Генка стукнул кулаком по верстаку.

– Зря умолял. Все равно не хватает. Нам нужно три. А впереди три дня всего. Не заработать, хоть тресни. Если только…

Друзья переглянулись.

– Если только не пойти на поклон к Жмуркину, – закончил Генка свою мысль. – Жмуркин у нас богатенький Буратино…

– Я уже сегодня умолял, – сказал Витька. – Теперь твоя очередь.

Генка посмотрел на мотоцикл, отвернулся. Потом еще раз посмотрел и сказал:

– Ладно, идем к Жмуркину.

– Идем.

Генка закрыл сарай на все замки, и они отправились к месту работы Жмуркина.

Кинотеатр находился в самом центре. Это был самый современный кинотеатр, самый модный и самый красивый. Генка и Витька никогда в нем не были, потому что билеты здесь были очень дорогие. Они ходили в другой кинотеатр, в простой. Жмуркин как-то пытался провести их в кабину киномеханика, но Генка сказал, что им не нужны подачки.

Ребята вошли в фойе и сразу же оробели. Кинотеатр был… был по-настоящему, по-хорошему американским, будто они из России сразу в какой-нибудь Нью-Джерси попали. Замерев в центре огромного зала, они чувствовали себя маленькими и никому не нужными.

– Во, блин, хибарка… – протянул Генка.

– Неслабо, – выдохнул Витька. – Прямо как в будущем…

– Вам чего, молодые люди? – важно спросил подошедший охранник. – Желаете посетить?

– Да… – Генка встряхнулся и ответил. – Мы ищем Жмура… Жмуркина. Он работает помощником механика.

Охранник связался с кем-то по рации, помолчал, затем ответил:

– Жмуркин не работает помощником механика. Он работает уборщиком. Обойдите здание справа, там у нас дворницкая. Если же желаете посетить, то кассы там.

– Спасибо, – покачал головой Витька. – Мы как-нибудь в другой раз посетим.

Они вышли на улицу и обогнули кинотеатр справа. И почти сразу обнаружили Жмуркина – тот подметал асфальт метлой и накалывал на специальный штырь бумажки, пластиковые стаканчики и другие предметы мусоризации. Жмуркин заметил Генку и Витьку, но попытался сделать вид, что не видит их.

– Привет, деятель кино, – ехидно сказал Генка. – Не прикидывайся, мы тебя узнали.

– Привет, – грустно сказал Жмуркин. – Как дела?

– Процветаем, – ответил Генка. – Денег у тебя хотим занять. Дашь?

– Дам.

– Нам штуку надо.

– У меня мать… – Жмуркин замялся. – Ну, у нее проблемы со здоровьем… Я ей все деньги отдаю. Мне от каждой зарплаты остается двести рублей. Я могу дать вам пятьсот рублей.

– И все? – удивился Витька.

Жмуркин кивнул.

– А как же мобильник? – спросил Витька.

– Мобильник… – сморщился Жмуркин. – Это… короче… поносить давали. А пятьсот рублей я вам найду. Через пять дней. Надо лекарства…

– Жмуркин, – Витька взял его за рукав. – Нам завтра надо.

– Сейчас у меня нет, – развел руками Жмуркин. – Честно, нет.

Генка посмотрел на Жмуркина злобно.

– Жмуркин, – сказал он, – ты что, в меня не веришь? Ты не…

– Извини, Крокодайл, – Жмуркин не смотрел на Генку. – Я не могу совсем рисковать, не могу…

– Свинья ты, Жмуркин! – воскликнул Генка и потянул друга за рукав. – Пойдем отсюда, Витька. Пусть он сам по себе будет.

Генка развернулся и пошагал прочь. Витька немного подождал и пошагал за Генкой.

– Погодите, придурки! – позвал Жмуркин.

Генка остановился. Но не обернулся. Витька тоже остановился. Подбежал Жмуркин.

– Подождите пять минут, – попросил он. – Я сейчас.

Жмуркин рванул к главному входу кинотеатра.

– Думаешь, поможет? – спросил Витька.

– Не знаю. Надеюсь. По-другому у нас не получится. Значит, поможет.

Генка нервничал и рассматривал киноафиши.

– Я в кино уже год не был, – сказал Витька. – Последний раз со школой водили. Мультики какие-то дурацкие были…

– Я тоже. Но теперь сходим. Обязательно сходим. Будем на каждое кино ходить. Нас как победителей будут везде пускать бесплатно. Может быть, даже на работу в автосалон возьмут. Будем всяким банкирам машины дорогие продавать, а с каждой машины нам будут платить проценты комиссионных. Знаешь, сколько это бабок?!

Витька не останавливал Генку, ему самому нравилось слушать его фантазии. Витька даже завидовал Генке, что тот умеет вот так фантазировать, а сам он нет. Умеет, но не так убедительно.

– А потом в автомобильный институт поступим…

Ви

убрать рекламу



тька подумал, что он не хочет поступать в автомобильный институт. Он еще сам не знает, куда он хочет…

– Откроем свою фирму и назовем ее так же – «Killerbee»…

Из-за угла кинотеатра показался Жмуркин. Жмуркин подошел к ребятам и сунул в кулак Генке бумажку. Это была тысяча рублей.

– Достал-таки? – не поверил Генка. – Из кассы, что ли, свистнул?

– Не, – помотал головой Жмуркин. – Так, аванс…

– Спасибо тебе, Жмуркин, – Генка торжественно пожал ему руку. – Теперь нам на регистрацию хватит.

– Ага, – кивнул Жмуркин. – Ладно, я пойду. Мне еще работать… Пока.

И Жмуркин потрусил обратно.

– Пока, Тарантино[38]! – крикнул ему вслед Генка.

После чего снял ботинок, спрятал тысячу в носок, натянул ботинок обратно.

– Теперь в гараж… тьфу, в сарай… И работать, работать, работать! Побежали?

– У меня нога болит.

– Ну тогда пошли.

Друзья отправились к сараю. По пути они заглянули в булочную и купили гамбургеров и лимонада – работать предстояло до вечера.

– Кто плохо жует – тот плохо кует, – изрек Генка, отворил ворота и с видом генерала, озирающего поле боя, осмотрел сарай.

– Теперь ставим движок, цепь и колеса, – сказал он. – Послезавтра гонки, надо будет сегодня поработать. Точно?

– Точно.

– Но для начала возместим потерю килокалорий, – Генка похлопал себя по животу.

Они съели гамбургеры, запили их лимонадом и принялись за дело. Никаких проблем в этот раз не возникло, все получалось быстро и аккуратно. Двигатель установили за час, колеса за полчаса, а цепь и вообще за двадцать минут. После того как была закручена последняя гайка, Генка украсил схему ремонта новым плюсиком в конце строчки под номером 5 – двигатель (собрать, установить, проверить).

Мотоцикл был готов. Генка отошел от него подальше и, как художник, полюбовался на свое творение.

– Красота еще раз! – довольно сказал он. – Просто супер! Супер или не супер, Витька?

– Супер, – согласился Витька.

– Вот и я говорю, – Генка полез в портфель. – А теперь самое главное. Ну-ка, Витька, отвернись.

Витька отвернулся. Генка зашуршал чем-то у него за спиной, а потом разрешил повернуться.

– Как? – он с гордостью указал на бак.

На черном блестящем баке мотоцикла красовалась большая переводная картинка: мускулистая полосатая пчела с острыми крыльями и со зверским выражением на морде. Под пчелой красовалась красная надпись: «Killerbee».

– Роскошно! – согласился Витька. – Вот это роскошно!

Генка поддел кисточкой немного оставшейся краски и перечеркнул ватман со схемой очередности ремонта большим черным крестом.

– Правильно! – прокомментировал Витька. – Муммитрольно!

– Теперь ходовые испытания, – Генка взялся за руль и выкатил «Пчелу» из сарая. – Двадцать третьего августа у нас момент истины.

Глава 15

Момент истины

 Сделать закладку на этом месте книги

Двадцать третьего августа Витька проснулся рано, в шесть часов утра. Он умылся, съел бутерброд с сыром, выпил холодного чаю. Осторожно вышел на лестницу. В подъезде пахло осенью и скорой необходимостью идти в школу. Между третьим и вторым этажом Витька остановился. Было тихо, город еще не проснулся.

– И Генка еще, наверное, не проснулся, – сказал шепотом Витька. – Спит, наверное, зараза.

Но Генка не спал. Когда Витька прибежал к сараю, Генка был уже там. Сидел перед открытыми дверями и слушал радио.

– Ты что, не ложился, что ли? – спросил Витька.

– Я тут ночевал, – Генка указал на раскладушку. – На всякий случай. Чтобы Хаван нам ночью сахара в бак не подсыпал.

– Надо было отдохнуть…

– А, ладно. Нам пора?

– Пора, – сказал Витька. – Через два часа.

– Знаешь, о чем я тут думал? – спросил Генка.

– О победе. Могу поспорить даже.

– Ну да. Но только и о другом еще. – Генка вертел ручку настройки, и из приемника выскакивали обрывки незнакомых голосов и музыки. – Я думал, что мир устроен так, что в нем можно добиться всего, чего хочешь. Главное – сила желания. Вот смотри: допустим, ты хочешь кроссовки…

– Я не хочу кроссовки.

– Я же говорю «допустим». Пусть ты хочешь кроссовки. Для того, чтобы сбылось это желание, каждый твой день мечтания вносит как бы один кирпич. И когда накопится нужное количество этих кирпичей, твое желание исполнится. Конечно, если ты будешь мечтать о вертолете, то тебе придется мечтать больше и сильнее, чем о кроссовках.

– Это что, – спросил с недоверием Витька, – если я буду все время мечтать о том, чтобы стать миллионером, я им стану?

– Станешь. Если будешь сильно мечтать. Мечтать и чего-нибудь делать. Работать в нужном направлении. Все-таки только мечтать мало…

Витька согласно покивал. А про себя подумал, что несчастный Генка совсем сегодня не в себе. Ку-ку, как сказал бы Жмуркин.

– Ну и что, ты нам для победы намечтал целую гору кирпичей желаний? – спросил Витька.

– Намечтал, – серьезно ответил Генка. – Да, намечтал. И поэтому сегодня мы победим. Я уверен. А вот ты, я гляжу, сомневаешься…

– Да не сомневаюсь я, – соврал Витька. – Ты не волнуйся, я сегодня тоже всю ночь мечтал и мечтал…

– Смотри, вот придет время мне побеждать, а твоего кирпича и не хватит.

Витька промолчал.

Генка отложил приемник, достал из-под верстака канистру и бутылку с маслом, залил масло в бензин и как следует потряс. Канистра сразу охладилась, и он приложил ее ко лбу.

– Я тут кое-что изобрел, – сказал Генка. – Чтобы бензин не болтался и не создавал ненужных колебаний. И чтобы бензокран не завоздушивался.

Генка достал из кармана воздушный шарик.

– Мое ноу-хау, – сказал он. Но тут же признался: – Вру. Вчера в журнале прочитал. Заливаем в бак три литра – больше не понадобится. Три литра – это как раз половина бака. Затем опускаем туда сдутый резиновый шар. Только надо покупать специальные шары из толстой резины и стойкие к химическим веществам. Вчера еле нашел такой. Ну вот, потом мы шарик надуваем, и он заполняет все внутрибаковое пространство. Теперь бензин не болтается и всегда на высоком уровне. Масса машины снижается соответственно на три килограмма! Отсюда выигрыш в скорости.

Генка залил бензин, затем проделал операцию с шариком.

– Ну что, попробуем завести?

– Давай.

Генка открыл бензокран и подождал, пока горючее доберется до карбюратора. Подождал, пока бензин согреется и испарится. Подождал, затем лягнул рычаг стартера. Двигатель заработал.

– С первого раза, – констатировал Генка. – Круто. Хорошая примета.

Генка прибавил оборотов.

– Хорошо фурчит, ровно, – сказал он. – Надо немножко прогреть. А ты давай, железки собирай.

Витька принялся собирать в сумку инструменты: ключи, плоскогубцы и так далее. Положил насос, моток проволоки. Сумка получилась тяжелой. Витька с трудом закинул ее на плечо.

– До стадиона-то хоть поедем? – спросил с надеждой Витька.

– Лучше не рисковать, – Генка заглушил двигатель.

– Тебе лучше не рисковать, а мне всю эту фигню на плече тащить!

– Это называется диалектика, – поучительно сказал Генка.

– Как это?

– Если ты не умеешь гоняться на мотоциклах – будешь таскать сумки с инструментами. Все просто. Философия.

Витька поморщился.

– Ладно, – смилостивился Генка. – Давай сумку! На руль повешу. И канистру не забудь, поставим на сиденье. Покатим по очереди. Пора уже.

Они направились к стадиону. Настроение у Витьки было какое-то невеселое, он все боялся, что в последнюю минуту что-то пойдет не так.

Но черную кошку они не встретили. Встретили Жмуркина. Едва они выкатили «Пчелу» на площадь Победы, как бдительный Витька сразу же заметил одинокую фигуру в легкой ветровке с капюшоном. Жмуркин стоял под фонарным столбом и ждал их.

– Смотри-ка, блин, – Витька кивнул на Жмуркина. – Плохая примета – встретить Жмуркина перед таким ответственным делом. Хуже, чем черную кошку.

– Странный он какой-то, – Генка, прищурясь, рассматривал Жмуркина. – Не бежит к нам, не говорит ничего…

– Это еще хуже, – сказал Витька, – встретить странного Жмуркина. К неудаче.

– Погоди ты. Может, у него что случилось? Подойдем.

Они сами подошли к Жмуркину.

– Привет, Жмуркин, – сказал Генка. – Ты чего тут делаешь?

– Вас жду, – ответил Жмуркин.

Голос у него был какой-то не такой, это сразу Витька приметил. Ненаглый голос.

– Вас жду, – повторил Жмуркин. – Хочу это… удачи пожелать…

– Так вчера бы приходил ко мне, – сказал Генка. – Мы вчера у меня заседали, чай пили, мазер пиццу испекла…

– Да я это… не мог, короче…

– А чего так? – язвительно спросил Генка. – Сочинял сценарий к «Матрице-24»?

– Не, – глухо ответил Жмуркин. – У меня это… мать в больницу забрали…

– Чего? – спросил Витька.

– А… – зашептал Жмуркин, – у нее… тяжелая болезнь…

Витька и Генка молчали. А Жмуркин продолжал рассказывать:

– У нее и раньше это было, а сейчас вот обострилось. Операцию надо делать. Доктор сказал, что операцию они сделают, а вот лекарства… Лекарства очень дорогие, очень… И много их надо… Не знаю, что делать… – Жмуркин всхлипнул. – А денег нет, и взять негде. Родственников у нас нет. Ни фига, ни фига нет…

Жмуркин заплакал.

Витька и Генка смотрели на него. Они стояли на утренней площади втроем. И еще мотоцикл. Витька и Генка не знали, что сказать Жмуркину, поэтому ничего и не говорили.

– Ладно, – тяжело вздохнул Жмуркин. – Я пойду.

– Ты чего, на гонки не придешь? – глупо спросил Генка, не зная, что сказать.

– Не, – покачал головой Жмуркин. – На утреннюю смену напросился, там двойной тариф… Ладно… Удачи вам! Ни пуха ни пера!

– К черту, – машинально ответили в один голос Витьк

убрать рекламу



а и Генка.

Жмуркин кивнул и пошел через площадь, наискосок. Друзья смотрели ему вслед. Витьке даже показалось, что Жмуркин стал ниже ростом, как будто перегнулся чуть ли не пополам.

– Жмуркин, ты это… – крикнул вслед Витька, но Жмуркин его не услышал.

– Не повезло, – покачал головой Генка. – Не повезло парню…

– Бывает… – сказал Витька. – И такое бывает… А ты говоришь, удача… Идем, нам пора.

И они тоже пошагали через площадь, только в другом направлении. Витька держал «Пчелу» за правую ручку руля, Генка – за левую.

Глава 16

В пролете

 Сделать закладку на этом месте книги

Несмотря на раннее утро, стадион был уже наполовину заполнен. На трибунах сидели в основном подростки, хотя и взрослых было тоже порядочно – пришли поболеть за своих отпрысков. Да и просто отдохнуть – с утра по радио передали, что с понедельника погода испортится и, вполне возможно, сегодняшнее воскресенье будет последним погожим деньком уходящего лета. Вдоль трассы плескались на ветру разноцветные флаги, из мегафонов сочилась музыка, высоко-высоко над стадионом металась стая голубей. Кто-то немузыкально дудел в старый пионерский горн, пытаясь выжать из несчастного инструмента «Марш энтузиастов».

Генка сгрузил на Витьку инструменты и канистру, а сам с «Пчелой» направился к столу регистрации. Витька потащился к старту, туда, где уже рычали моторы, а участники соревнований вовсю готовились к гонкам: подкачивали шины, затягивали рулевые крепления, грели двигатели и разминались сами – приседали, вращали локтями, хрустели шеями. Витька нашел с краю свободное местечко и стал ждать Генку, рассматривая других участников гонки, как бы оценивая противника.

Всего конкурентов было около двадцати человек. Некоторых Генка знал, других видел впервые. Одни были обряжены как попало, другие где-то раздобыли настоящие гоночные костюмы и даже шлемы. Встречались личности, красовавшиеся во взрослых костюмах, ушитых под детские размеры. Выглядело это смешно.

Техника тоже была разная. Большинство пилотов участвовали на машинах отечественного производства, переделанных под кроссовый стандарт. Больше всего бросались в глаза популярные в начале 90-х годов «Дельты» и еще более древние «Карпаты», переделанные своими владельцами до неузнаваемости. Не обошлось и без затюнингованных современных «ЗиДов»[39] и мало приспособленных к кроссу «Пилотов». Витька про себя усмехнулся – на «Пилоте» и по асфальту-то тяжело ездить, не то что по трассе. На что они рассчитывают?

Впрочем, имелись и серьезные претенденты на победу – ребята на редких и дорогих иномарках. Витька выделил желто-голубую «Хускварну», видимо хавановскую, желто-черный «КТМ» и белую «Хонду». Трое. Трое фаворитов. И исход соревнований теперь зависит от умения гонщиков.

Оглядев претендентов, Витька загрустил. Техника и снаряжение половины участников выглядели весьма внушительно, всерьез рассчитывать на победу в таких условиях мог только сумасшедший. Только такой человек, как Генка.

– Витюха, а ты-то что здесь делаешь?

Витька оглянулся. Перед ним стоял Хаванов. Хаванов был обряжен в фирменную зеленую гоночную форму и полностью походил на настоящего пилота кроссового мотоцикла: краги, тяжелые гоночные ботинки, наколенники, налокотники, очки. В руке роскошный японский шлем.

Витька хотел было удивиться, но сдержал себя – не хотел делать Хаванову приятное. Такая форма стоила… Витьке не хотелось думать, сколько она стоила.

Хаванов зевнул.

– Я слыхал, вы тоже гоняться собираетесь? – спросил он.

– Допустим, – холодно сказал Витька.

– На чем же? Слыхал, Генка какой-то примус наладил?

– Иди-ка ты, Хаванов… на старт, – Витька перевесил сумку с одного плеча на другое.

– Я-то пойду, – Хаванов плюнул. – Пойду. А как Крокодайл придет, ты ему скажи, что я его на трассе разорву. Как Бобик стельку. Вон, видишь, самая крутая тачка? Моя.

– Передам. Обязательно передам.

Хаванов сделал ручкой и пошел к своей машине, действительно самой крутой.

– Придурок, – сказал ему вслед Витька.

Хаванов обернулся и погрозил Витьке пальцем. Витька поперхнулся.

Показался Генка. Генка шагал через толпу гонщиков и их механиков и катил рядом с собой «Пчелу».

– Это что у тебя? – спрашивали у Генки со всех сторон. – Дельтаплан?

– Нет, это инвалидная коляска, – смеялись другие. – Переделана из теннисной ракетки…

– Ему ее прабабушка завещала…

Генка стоически молчал. Он подошел к Витьке и сказал:

– Зарегистрировал. Все в порядке. Семнадцатый номер. Сказали, что у меня нет шансов.

– Посмотрим, – сказал Витька. – Тут народ весь хиленький, не думаю, что кто-то лучше тебя гоняется. Ты их всех сделаешь. Одной левой.

– Конечно.

– Осторожнее с иномарками, – посоветовал Витька. – У них дисковые тормоза. Можешь влететь.

– Знаю. Только…

– Уважаемые участники соревнований! – перебил Генку голос из динамика на столбе. – Прошу пройти на стартовую линию в соответствии с полученными номерами!

– Пора уже. – Витька достал из сумки перчатки и шлем. – Одевайся!

Генка натянул шлем, перчатки и очки.

– Ну что, похож я на Чкалова? – спросил Генка.

– Ты похож на камикадзе, – ответил Витька. – Давай, двигай. Ни пуха ни пера!

– К черту.

Генка покатил «Пчелу» к стартовой полосе и остановился у флажка с номером 17. Справа от него оказался парень на белой «Хонде», слева гонщик на модернизированной старенькой «Дельте». Тот, что был на «Дельте», приветливо кивнул, а тот, что на «Хонде», отвернулся.

– По сигналу стартового пистолета участники начинают гонку! – продолжал динамик. – Пять кругов по тысяче метров каждый! Победитель получит главный приз – японский мопед. Завести двигатели!

Двадцать пилотов пнули кикстартеры, над стадионом повис рев и сизый угар смешанного с маслом бензина.

– На старт! – кричал судья в микрофон. – Внимание!

Грохнул выстрел. Машины, раскидав в стороны землю, сорвались с места. На старте остался… Генка. И «Пчела».

– Блин! – ругнулся Витька и рванул к Генке со всех ног.

До стартовой линии он добежал, наверное, за пару секунд. Даже тяжеленную сумку с инструментами на плече не заметил.

– Что? – заорал Витька. – Что?

– Не заводится! – крикнул Генка. – Ни черта не заводится!

Слева подбежал судья в зеленой жилетке.

– Если вы не стартуете к финишу первого круга, мы снимаем вас с гонки! – крикнул он.

– Ясно! – Генка яростно пинал стартер. – Ну, давай!

– С толкача надо! – Витька стукнул Генку по спине. – С толкача!

Генка выжал сцепление, включил первую передачу и стал толкать мопед вперед. Витька навалился на багажник. Они сдвинули «Пчелу» и покатили ее по трассе. Генка медленно отпускал сцепление, двигатель урчал, но не заводился.

– Давай! – задыхался Генка. – Давай же!

Витька толкал «Пчелу» изо всех сил и смотрел вперед. Гонщики уходили на первый подъем.

– Ну! – стонал Генка. – Пожалуйста… давай…

Витька запнулся и стал падать. И, падая, он подтолкнул «Пчелу» всем своим весом. Двигатель рявкнул. Перед тем, как воткнуться лицом в грязь, Витька увидел, что Генка уже несется по трассе. Витька откатился в сторону.

– Сделай их, Крокодайл! – крикнул Витька вслед удаляющейся «Пчеле». – Сделай!

Витька выбрался из грязи и, по пути расчехляя бинокль, побежал на трибуны. Все места возле старта были заняты. Витька огляделся, а потом плюхнулся прямо на землю. Приложил окуляры к глазам, нашел Генку, закинул в рот жвачку.

Генка отстал от остальных почти на круг. Когда он вышел на первый подъем, другие пилоты уже входили в поворот. А сине-желтая «Хускварна» оторвалась от основной группы уже метров на сто.

– У, Хаван! – крикнул Витька. – Клинак тебе в дышло!

Но Хаванов на все проклятия совершенно не реагировал – он лишь прибавлял обороты и укреплял свои лидерские позиции. Генка по-прежнему шел последним. Он несколько сократил отрыв за счет удачно пройденного поворота, но все равно – от последнего участника его отделало метров семьдесят, не меньше.

– Ну… – Витька плотнее прижимал к глазам окуляры. – Ну, помоги же ему…

Витька икнул, и пилоты на секунду ушли из поля его зрения. Витька нащупал в кармане жвачку и закинул в рот вторую пластинку. Машины рванули вниз, затем рев моторов достиг пика и оборвался – гонщики скрылись за холмом. А когда мотоциклы взлетели с подъема в воздух, Витька увидел, что «Пчела» идет уже предпоследней.

– Да! – крикнул Витька. – Да! Двигай!

Машины сделали круг и приближались к трибунам. Продолжала лидировать «Хускварна». К ней подтягивалась «Хонда» и красный мотоцикл неизвестного происхождения. Вдруг в двигателе красного, шедшего третьим, что-то взорвалось, глушитель отвалился, машина резко рванула вперед и зарыскала между колеями. Пилот не справился с управлением, и мотоцикл клюнул в бортик.

– Готов! – Витька вскочил с места. – Один готов!

И тут же Витька заметил, что «Пчела» переместилась с предпоследнего места на четвертое с конца.

– Сошел с трассы мотоцикл под номером 8! – сообщил динамик на столбе.

– Восемь – милости просим! – Витька потряс биноклем. – Туда вам и дорога!

Мотоциклы промчались перед трибунами. Передние ряды забрызгало грязью и запахом горелого масла, резины и бензина, Витька зажевал третью жвачную пластинку. Пролетая перед трибунами, Генка показал Витьке большой палец.

– Второй круг! – объявил динамик.

– Хаван! – заорал во все горло Витька. – Хаван, ты готов! Я приду плюнуть на твою могилу!

Витька снова прилип к биноклю.

Генка легко обошел двух соперников, лег в поворот. Но тут его занесло, мотоцикл пошел юзом, и Генка с трудом удержал машину, зарывш

убрать рекламу



ись задним колесом в песок до оси. Но вырулил. Вырулил все-таки! А вот белая «Хонда» неожиданно стала отставать, так что после поворота «Пчела» поравнялась с ней.

– Нос в нос идут! – подпрыгнул Витька. – Бортани его, бортани!

Но не Генка бортанул «Хонду», а «Хонда» весьма ловко толкнула Генку. Но Генка и в самом деле был гонщиком с большой буквы. Каким-то непостижимым образом он уклонился, на секунду снизил скорость и обошел «Хонду» справа. Пилот «Хонды» погрозил кулаком, но Генки уже рядом не было.

– Молоток! – крикнул Витька. – Так ему!

Когда мотоциклы пошли на третий круг, Генка на «Пчеле» был двенадцатым. Генка обогнал «Пилота», «Дельту» и двое «Карпат». Первым, причем со значительным отрывом, продолжал идти Хаванов.

Витька расстроился. Он рассчитывал, что к третьему кругу Генка войдет в десятку, но не получилось. Витька выплюнул на землю жвачку и скрестил пальцы на левой руке.

Генка шел уверенно и спокойно, «Пчела» держала трассу, амортизаторы работали исправно, плавно гасили каждую рытвину. На середине третьего круга Генка обошел еще двух гонщиков на «Дельтах». Они чересчур увлеклись борьбой друг с другом и пропустили Генку. Все шло как надо.

Перед самым концом третьего круга Генка шел седьмым. Витька уже подпрыгивал на трибуне и слал по воздуху пожелания всяческих неудач Хаванову. Половина гонки была позади. Теперь, если поднажать, можно вырваться на пятую позицию…

И только Витька об этом подумал, вдруг два пилота, шедшие впереди Генки – один на тюнингованной «Дельте», другой на черно-желтом «КТМ», – едва не попали в серьезную аварию. «КТМ» зацепил «Дельту», потерял управление и врезался в ограждение. К счастью, не сильно. «Дельта» прокатила еще несколько метров и остановилась. Двигатель заглох, гонщик попытался его завести, но не получилось. Он плюнул, выкатил мопед с трассы и стал болтать с другим неудачником, пилотом «КТМ».

Сначала Витьке даже стало жалко этих двоих, но потом он увидел, что в результате этого столкновения Генка оказался пятым.

– Так вам и надо, неудачники! – злорадно закричал он. – Жми, Крокодайл!

И Генка жал. На очередном подъеме он обошел желтый агрегат неизвестного происхождения и стал четвертым. Витьке даже показалось, что это не Генка ведет мотоцикл, а «Пчела» сама рвется вперед. Как хорошая скаковая лошадь, старается обойти своих соперников.

– «Пчела», давай! – вопил Витька.

Мотоцикл будто бы услышал его слова. Выйдя на прямой отрезок трассы, он рванул еще быстрее и к последнему повороту четвертого круга вышел на третье место.

– Есть! – крикнул Витька. – Есть!

Оставался последний круг. Теперь перед Генкой были всего лишь двое: парень на новеньком «ЗиДе» и Хаванов на своей крутой иномарке. Хаванов продолжал лидировать. Между ним и Генкой было метров тридцать.

Генка промчался перед трибунами. В этот раз он не помахал Витьке рукой – Генка был полностью поглощен гонкой. Он прильнул к мотоциклу и сосредоточился на трассе. Витька хотел было проорать ему что-нибудь ободряющее, но не стал. Он уселся на место и стал наблюдать. Сердце у Витьки бешено стучало.

– Итак, спортсмены почти вышли на финиш! – внезапно услышал Витька голос из динамика.

Витька подумал, что это очень странно. До сих пор, почти всю гонку, он не слышал комментатора, а тут вдруг он откуда-то прорезался.

– До окончания соревнований остаются считаные секунды! – кричал комментатор.

Парень на «ЗиДе» был опытным гонщиком – Генка два раза пытался обойти его по внутренней кромке и один раз по внешней – бесполезно. «ЗиД» уверенно отрезал его и не пропускал вперед. Витька до крови губу прокусил. Он оторвал от глаз бинокль, а когда приложил его обратно…

Витька увидел нечто странное. Вместо трассы и Генки на «Пчеле» Витька увидел Капитана. Капитан сидел на трибуне и курил трубку. На каждом плече у него сидело по большой черной птице. Капитан оглянулся и подмигнул Витьке. И Витьке сразу что-то попало в глаз, а когда он проморгался, то обнаружил, что никакого Капитана на трибуне нет. Он исчез, растаял в полуденном воздухе, как мираж, зыбкая фата-моргана…

Наконец изображение в окулярах нормализовалось, и Витька не поверил увиденному – пока он разглядывал Капитана, Генка сделал то, что было под силу только настоящим, взрослым гонщикам-профессионалам, – Генка обошел «ЗиД» в воздухе.

«ЗиД» и «Пчела» одновременно вышли на подъем, одновременно оторвались от земли, но на пике траектории, каким-то неуловимым хитрым приемом завалив мотоцикл набок и изогнувшись, Генка обставил своего соперника. Приземлился Генка уже вторым. Перед ним оставался только Хаванов.

Пошла финишная прямая. Генка выжимал из «Пчелы» уже невозможное, двигатель визжал, и Витьке чудилось, что вот-вот он не выдержит, поплавятся поршни, разлетятся шестерни передач, сгорит сцепление. Но «Пчела» держалась.

Только вот расстояние между Генкой и Хавановым не сокращалось. Вернее, сокращалось очень медленно. Витька видел, что «Пчеле» не хватает мощности, не хватает какой-то пары лошадиных сил. «Хускварна» Хаванова жадно заглатывала трассу и не собиралась уступать ни метра. Генка не успевал.

– Все, – прошептал Витька. – Проиграли…

Генка сделал последнюю попытку наверстать секунды. Он вжался в бак, уменьшая сопротивление встречному воздуху, и до отказа вывернул газ, пытаясь протиснуться между этими неподдающимися метрами…

Хаванов пришел первым. Он привстал на подножках и приветственно помахал рукой трибунам. «Хускварна» пересекла финишную черту, и судья сделал отмашку черно-белым шахматным флагом. Генка отстал метров на десять. Витьку тошнило, во рту стоял бензиново-железный привкус.

– Итак, уважаемые зрители! – разрывался микрофон. – Победителем наших соревнований стал Дима Хаванов на мопеде «Хускварна»! Он и получает главный приз, предоставленный сетью супермаркетов «Континент»!

Стадион приветственно загудел.

– Второе место в наших соревнованиях занял Гена Гладков на самодельном мопеде «Пчела-убийца»! Третье место…

Витька не хотелось слушать, кто занял третье место. Он поднялся на ноги, закинул за плечо сумку с инструментами и двинул домой. Напоследок он еще раз оглядел трибуны – никакого Капитана там не было.

Выйдя со стадиона, Витька посмотрел по сторонам. Народ еще не начал расходиться, все ждали момента вручения главного приза. Видеть, как новенькая «Хонда» достанется Хаванову, было выше Витькиных сил. Стадион ревел за его спиной, как стадо бегущих на корриду быков. Витька чувствовал себя одиноким и разбитым. Если по-честному, ему, конечно же, хотелось плакать, но плакать было нельзя, потому что мальчишки не плачут. Во всяком случае, не плачут по такому поводу.

Витька направился к переулку Горького. Идти по центральным улицам было нельзя – не хотелось никого видеть, а в переулке Горького вряд ли кого встретишь. Да и название подходило к Витькиному настроению. К тому же такие вот маленькие улицы всегда успокаивали Витьку. Лучше вот таких маленьких улиц его успокаивали кладбища, но не идти же в самом деле сейчас на кладбище? Поэтому Витька шагал по переулку Горького.

В месте, где переулок Горького пересекался с улицей Гагарина, пролегала глубокая, заполненная зеленой водой канава. Витька остановился перед канавой, поглядел в воду, плюнул, вспугнув покой сонных изящных водомерок. Постоял еще, затем снял с плеча сумку с инструментами и кинул ее в канаву. Вода булькнула, ряска разошлась и сошлась. Сумки больше не было. Все.

Витька пошагал дальше. Он думал, что это очень хорошо, что рядом нет Генки. Генка обязательно бы стал его утешать, искать причины и объяснения, говорить, что все хорошо, что у них еще обязательно все получится. Надо только подождать. А эта «Хонда» на фиг никому не нужна. Что им и так хорошо, без «Хонды»… И все это на самом деле было бы обычными дешевыми оправданиями. Потому что второе место – оно и есть второе место. Все те, кто занимает второе место, – дураки и неудачники. И это правда, думал Витька. Это суровая правда.

Витька шагал по переулку Горького, проклиная свое невезение. Его фамильная неудачливость вмешалась в самый неподходящий момент, все испортила. Теперь у них не будет мотоцикла, теперь у них не будет ни денег, ни компьютера, ни бизнеса, ни будущего. Ничего.

– Невезение! – Витька по привычке взглянул в небо.

Высоко-высоко в небе появились две темные точки. Точки стали медленно, нарезая широкую спираль, опускаться. Витька остановился и, щурясь от света, стал на них смотреть. Точки превратились в треугольники, а потом Витька понял, что это не треугольники, а птицы. Птицы шли крыло к крылу, не вздрагивая перьями, будто и не живые. Потом птицы замерли, повисели секунду в воздухе и резко понеслись вниз.

Витька улыбнулся. Птицы падали, заворачиваясь в штопор, и Витька слышал, как свистит ветер в плоскостях их крыльев. Скорость падения нарастала, за птицами становилось трудно наблюдать, они растягивались в длинные черные линии, и глаз их почти не ловил. Витька решил, что сейчас, через секунду, птицы размажутся по земле, и закрыл глаза, чтобы этого не видеть…

Свист прекратился.

Витька осторожно открыл глаза.

Возле него, в метре от земли, висела пустельга. А рядом с ней еще одна. Пустельги бешено работали крыльями, крылья сливались в серые прозрачные круги, и под ними по земле закручивались маленькие вихри. Пустельги были похожи на истребитель «Си Харриер»[40] в положении взлета. Глаза у птиц маленькие и блестящие, живые. Витька увидел, как он отражается в больших черных зрачках. В голове у Витьки промелькнула мысль, что это первое чудо, которое он видит в жизни. Именно чудо, по-другому появление птиц никак объяснить было нельзя.

И Витька протянул руку и осторожно потрогал ближнюю птицу. Пустельга оказалась теплой, твердой, какой-то плюшевой. Витька погладил ее пальцем. Пустельга не отодвинулась. Витька погладил вторую птицу. Вторая птица была точно такой же. Он

убрать рекламу



и приблизились к Витьке, их крылья шелестели почти у его лица. Витьку окутало сухим воздухом, и он снова закрыл глаза. А когда открыл, птиц уже не было.

Витька подумал, что все это ему показалось, но потом понял, что нет, – на песке возле его ног затухал небольшой пылевой вихрь, в котором колыхалось длинное черное перо. Витька наклонился и поймал его.

– На удачу, – он спрятал перо в карман и отправился дальше.

Витька прошел метров двадцать, не больше. Он не успел еще прийти в себя от встречи с птицами, как вдруг за его спиной, в самом начале переулка Горького, затарахтел мотоциклетный двигатель.

Витька сразу узнал «Пчелу». Сначала он хотел спрятаться в кустах и пропустить Генку мимо, но потом решил, что не стоит. И остался на дороге.

Мотоцикл выпрыгнул из-за поворота, набрал скорость, поравнялся с Витькой и резко затормозил, подняв с дороги целое облако пыли. Витька закашлялся.

– Ты чего ушел? – спросил Генка.

Генка стащил с головы шлем, и Витьке стало смешно – половина лица у Генки была коричневой от пыли, а другая половина оставалась белой.

– Теперь ты тоже похож на мавра, – сказал Витька. – На самого настоящего мавра.

– При чем тут мавр? – Генка слез с седла. – Я тебя спрашиваю, чего ты ушел?

– А что там было делать? – пожал плечами Витька. – Делать-то было нечего…

– Как это нечего? – хмыкнул Генка. – А приз получать? Приз получать кто будет? Пушкин? Папа Карло? Папа римский?

– За второе место приз не полагается, – сказал Витька. – Все вторые – дураки и неудачники, это общеизвестный факт…

– Какое второе место? – улыбался Генка. – Никакого второго места! Место у нас первое, как надо. Все, значит, люди как люди, на пьедестал со своими механиками залазят, один я, как дурак, в гордом одиночестве. Пришлось всю полагающуюся газировку выпить самому. Почти два литра. Чуть не лопнул. Хотя нет, немного осталось!

И Генка достал из рюкзачка полупустую бутылку пепси.

– Угощайся.

Витька автоматически взял бутылку.

– Они спрашивают меня, значит, – продолжал разглагольствовать Генка, – господин победитель, а где же ваш механик? А я и не знаю, где мой механик! Мой механик свалил куда-то…

– Погоди ты! – остановил его Витька. – Погоди! Какое первое место? Какая победа?

– Какая-какая… Обычная! Вот, гляди!

Генка достал из внутреннего кармана желтый, похожий на лотерейный билет, сертификат.

– Внимание, сейчас вылетит птичка! – Генка помахал сертификатом у Витьки перед носом. – Вуаля!

– Подожди! – не верил Витька. – Как это? Как же так? Ты ведь вторым пришел! Я ведь сам слышал, что ты пришел вторым! Первый – Хаванов, второй – ты, а кто третий, я уже не стал дослушивать…

– И зря! – сказал Генка. – Совершенно зря! Все самое интересное началось потом…

– Только не говори, что вас проверяли на допинг! – засмеялся Витька. – И что у Хаванова нашли допинг…

– Нет, – улыбнулся Генка белоснежными зубами. – На допинг нас не проверяли. Нас проверяли на литраж.

Генка набрал побольше воздуха и стал рассказывать:

– После того как объявили результаты, нас троих, значит, позвали к судейскому столу и сказали, что сейчас будут проверять литраж. Пришел детина здоровенный в комбинезоне с ключами разными да с приборами всякими и как давай свечи с котлов откручивать! И знаешь, что оказалось?! Гонки-то у нас в классе 50 кубических сантиметров проводились. А оказалось, что у Хаванова не 50, а целых 80 кубиков. У него же «Хускварна» была, а у шведов все мотоциклы внешне одинаковые, что на 50, что на 80, что на 125 кубов. Даже на 500-кубовый почти точно так же движок выглядит. Вот Хаван и придумал – откатается на 80 кубиках, а всем скажет, что 50. Он и не знал, что проверка будет!

– И… – Витька схватил Генку за плечо.

– Что «и»? И все! Хавана дисквалифицировали. А победа досталась нам!

Витька поглядел в небо, поискал глазами птиц, но их не было. Тогда Витька сунул руку в карман и нащупал перо.

– Чего это у тебя там? – спросил Генка.

«Талисманы нельзя показывать», – вспомнил Витька.

– Ничего, – сказал он. – Просто теперь и у меня есть удача. Как в сказке, честное слово!

– А я всегда об этом говорил, – Генка осторожно спрятал сертификат в карман. – Удача. Теперь мы схватили удачу за бороду. Или за хвост, не помню точно, как говорят. Ладно, забирайся на «Пчелу». Поедем домой, отдохнем.

– Не, – отказался Витька. – Ты поезжай, а я лучше пройдусь. Подышу воздухом. Подумаю.

Витька развернулся и побежал назад. Он остановился возле канавы на пересечении улиц Гагарина и Горького и огляделся. Никого нет. Витька закатал до колен штаны и полез в тину. Сумка с инструментами никак не обнаруживалась. Витька пытался нащупать сумку ногами, засовывать в грязь руки не хотелось.

– Чуть правее.

Витька обернулся. На обочине стоял Капитан в полном парадном облачении: китель, фуражка, черные, с золотыми лампасами брюки и даже кортик.

– А я думал, вы мне показались, – Витька сдвинулся чуть правее и нащупал на дне свою сумку. – Когда увидел вас там, на стадионе.

– Не показался, – улыбнулся Капитан. – Чудес ведь не бывает.

– Бывают, – не согласился Витька. – Еще как бывают! Я тоже раньше не верил, а теперь вот верю.

Капитан загадочно покачал головой.

– И что вы дальше собираетесь делать? – спросил Капитан.

– Как что? Вот заберем мопед, продадим его и заживем по-настоящему. Как надо.

– По-настоящему? – Капитан снова улыбнулся. – По-настоящему – это хорошо.

Тут Капитан, совсем как незадолго до этого Витька, посмотрел в небо. Солнце светило в глаза, Витька прищурился и тогда увидел. По правому плечу Капитана, по ослепительной белизне кителя, тянулись шесть вмятин от длинных и узких птичьих лап. На левом плече тоже.

Глава 17

Главный приз

 Сделать закладку на этом месте книги

Они стояли возле подъезда, перед закрытой дверью с кодовым замком.

– Ты уверен? – спросил Витька.

– Уверен, – ответил Генка. – А ты?

– Я тоже, – кивнул Витька. – Я тоже… согласен в общем.

Они помолчали.

– Жалко, конечно, – сказал Витька. – Столько старались…

– Ничего, – вздохнул Генка. – У нас еще все впереди. Мы еще молоды, не будем отчаиваться.

– А как же будущее? – спросил Витька. – Как же компьютер? Институт?

Генка сразу не ответил. Постоял, почертил ногтем по стене. Витька не узнавал Генку – он стал какой-то другой. Какой-то взрослый.

– Будущего нет, – сказал Генка. – Будущего пока нет, Витька. Есть только настоящее. А в настоящем есть то, что есть. Вот эта вот ерунда всякая. И если у тебя имеется хоть маленькая возможность вмешаться, то тебе лучше вмешаться. Везде такие закрытые двери, хоть лбом стучись, хоть разбейся…

Генка пнул дверь, по подъезду пошло дребезжащее эхо.

– А у нас вот появляется как бы ключик от этой двери, – продолжал Генка. – И если есть ключик – надо его использовать.

– Надо, – согласился Витька. – Надо.

– Поэтому пойдем скорее, а то я еще передумаю. А потом буду жалеть, что передумал… Пойдем…

– Пойдем, – кивнул Витька.

Генка стукнул кулаком по кодовому замку. Замок недовольно пискнул, и… дверь открылась. Они вошли в подъезд и поднялись на второй этаж.

Генка остановился перед деревянной дверью под номером 8. Он секунду помедлил, затем нажал на кнопку. Долго никто не открывал. Друзья ждали и переглядывались. Наконец дверь отворилась. На пороге стоял Жмуркин.

– Привет, – сказал Генка. – Мы ненадолго. У нас дело.

– Я сейчас не могу, – сказал Жмуркин. – Сами понимаете… тут вот…

Жмуркин уставился в пол. Из квартиры пахло лекарствами и куриным бульоном. Пахло болезнью.

– Короче, – Генка полез в карман. – Мы с Витькой подумали-подумали и решили… Ну, значит… вот…

Генка сунул в руку Жмуркину желтый сертификат.

– Что это? – не понял Жмуркин.

– Мотоцикл, – сказал Генка. – Ну, в смысле, сертификат на мотоцикл. Мы туда твое имя вписали. Это тебе…

– Вы чего? – оторопел Жмуркин. – Совсем? Долбанулись оба?!

– Жмуркин, – улыбнулся Генка, – давай без волны, а? Бери и все. Мы так с Витькой решили. Все.

Генка развернулся и пошел вниз по лестнице. Витька за ним. Они спустились на первый этаж.

– Эй, погодите! – позвал Жмуркин. – Погодите…

Они остановились. Жмуркин сбежал к ним. В руке он держал сертификат. Губы у Жмуркина дрожали.

– Вы… – начал Жмуркин, – вы…

– Да не парься ты, Жмуркин! – сказал Витька. – Все тип-топ… Сертификат теперь на твою фамилию. Ты его продай…

– Пойдем, Витька, – Генка потянул друга за дверь подъезда.

Они вышли на улицу.

Жмуркин догнал их снова и остановил.

– Спасибо, – Жмуркин стал жать Витьке и Генке руки. – Спасибо! Знаете, знаете… Вы мои единственные друзья… Завтра…

– Без пены, Жмуркин! – вновь улыбнулся Генка. – Завтра не умрет никогда.

И друзья двинули дальше. Жмуркин смотрел им вслед. Они не оборачивались, но откуда-то Витька знал, что Жмуркин сейчас плачет.

– Жалко только, – сказал Витька уже в районе Кооперативного переулка, – что мотоцикла у нас нет.

– Как это нет? – усмехнулся Генка. – А «Пчела»?

– Точно, – кивнул Витька. – Тут ты верно сказал. Пойдем в сарай!

– А давай не пойдем, – сказал Генка. – Давай побежим! Кто к сараю последний прибежит – с того пачка жвачки. Настоящей, не фруктозы!

– Да? – Витька сделал задумчивое лицо. – Жвачки, говоришь?

И он неожиданно, безо всякого предупреждения, рванул вперед.

– Во, зараза! – Генка стукнул кулак в кулак и припустил за Витькой.

Через пять минут они были уже у сарая.

– С тебя снова жвачка, – сказал Витька. – Как всегда.

– Так нечестно! Ты первым побежал! Ты всегда так!



убрать рекламу



– Ничего не могу с собой поделать, – развел руками Витька. – Должно же мне хоть в чем-то везти? Ладно. Жвачку потом отдашь. Что делать-то будем?

Генка снял замки и отворил дверь сарая.

– И что? – снова спросил Витька.

– Что? – Генка раскинул руки и посмотрел на восток. – Что будем делать? Я думаю, нам надо немножко развлечься. В последнее время мы слишком много работали. Так нельзя. К тому же синоптики предсказали ухудшение погоды. Всякие там дожди, цунами, наводнения… И эти еще, самумы.

– Так всегда, – сказал Витька. – Это потому, что учебный год наступает. Перед началом учебного года всегда так. Природа одевается в траур и увядает.

– Да. И нам предстоят тяжелые времена. А в последнее время мы слишком много работали, и нам просто необходимо отдохнуть, я уже говорил.

– Это точно, – согласился Витька. – А то организм изнашивается.

Генка уселся за руль. Витька примостился на багажник.

– Так куда? – спросил Генка.

– Куда? Наверное, туда.

Витька указал на восток, к Волге. Генка лягнул педаль стартера. Двигатель заработал ровно и мощно, как и полагалось.

– «И он сказал…» – начал Витька.

– «Поехали!» – закончил Генка.

Генка воткнул первую передачу, отпустил сцепление. Прибавил газу, на счастье оттолкнулся ногой от асфальта.

– Поехали! – крикнул Витька. – Поехали!

«Пчела» прокатила по улице Водопроводной, пересекла Кооперативный переулок и вышла на федеральную трассу…

Эпилог

Жмуркин ушел

 Сделать закладку на этом месте книги

– Февраль, – Жмуркин отлепил от синяка намороженную монету. – Февраль-февраль-февраль…

– Зря все это, – сказал Генка. – Не помогают монеты, я сколько раз на себе пробовал…

– А, ладно… – Жмуркин спрятал денежку в карман. – Опять все будут думать, что мне в морду дали.

– А ты правду расскажи, – посоветовал Витька.

– Кому нужна правда в наши дни…

Жмуркин вздохнул, присел перед печкой и стал подкидывать в топку полешки. Витька и Генка смотрели на него. Жмуркин поставил на конфорку кофейник, варил кофе. Сварил, разлил по чашкам, раздал.

– Я тут это… – сказал он. – По сайтам разным лазил. Ну, как обычно, короче… Нашел один интересный. Сайт фирмы, которая вашу колымагу делала.

Генка поглядел на Жмуркина с интересом.

– Они тюнинговые киты предлагают, – продолжал Жмуркин. – Всего четыреста баксов. Можно мощность в два раза повысить. И скорость. И еще чего-то там, не знаю, я в этом вашем маразме не разбираюсь… Тормоза какие-то. Короче, так вот…

Генка и Витька переглянулись.

– Четыреста баксов… – протянул Генка. – У нас… Ну, может быть, двести…

– У меня тоже есть двести, – сказал вдруг Жмуркин. – Так что хватит.

Генка и Витька молчали.

– Ладно, бараны, – сказал Жмуркин. – Ладно, нечего мне тут с вами рассиживаться, пойду я. А вы думайте. Думайте. Если так дела пойдут, то вместо мотоцикла снегоход покупать придется. Февраль…

Жмуркин плеснул кофейную гущу на печку и удалился.

Зима продолжала продолжаться.

Примечания

 Сделать закладку на этом месте книги

1

 Сделать закладку на этом месте книги

«Кава» – «Кавасаки» – здесь: марка японского мотоцикла.

2

 Сделать закладку на этом месте книги

«Грейдер – машина для разравнивания и перемещения грунта при ремонте дорог.

3

 Сделать закладку на этом месте книги

«Ямаха» – марка японского мотоцикла.

4

 Сделать закладку на этом месте книги

«КТМ» – марка австрийского мотоцикла.

5

 Сделать закладку на этом месте книги

«Хонда» – марка японского мотоцикла.

6

 Сделать закладку на этом месте книги

Пустельга – степной сокол. Характерная особенность – умение зависать над целью и резко маневрировать. Здесь: воздушный змей, точно воспроизводящий поведение живой пустельги.

7

 Сделать закладку на этом месте книги

Адвайзер кинозала – дежурный у входа в кинозал.

8

 Сделать закладку на этом месте книги

Гидропонная ферма – ферма, где овощи выращиваются без почвы, в емкостях с водой или питательным раствором.

9

 Сделать закладку на этом месте книги

Респиратор – приспособление с фильтрующей тканью для защиты от пыли.

10

 Сделать закладку на этом месте книги

«Чертов палец» – древняя окаменелость в виде конуса. По народным поверьям, заживляет раны.

11

 Сделать закладку на этом месте книги

Стивен Кинг – современный американский писатель, автор ужасов, фантастики и мистики.

12

 Сделать закладку на этом месте книги

Архимед – древнегреческий ученый, жил в III веке до н. э.

13

 Сделать закладку на этом месте книги

Джордж Лукас – американский режиссер, сценарист и продюсер. Автор фильмов «Индиана Джонс» и «Звездные войны».

14

 Сделать закладку на этом месте книги

Иван Кулибин – известный русский изобретатель, жил в конце XVII – начале XVIII веков.

15

 Сделать закладку на этом месте книги

«Золотой жук» – приключенческий рассказ американского писателя Эдгара По.

16

 Сделать закладку на этом месте книги

Отто фон Бисмарк – германский государственный деятель XIX века, прозванный Железным Канцлером.

17

 Сделать закладку на этом месте книги

Скорее всего, Витьке снилась «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» из повести американского писателя Ричарда Баха.

18

 Сделать закладку на этом месте книги

Краги – здесь: специальные мотоциклетные перчатки с раструбами.

19

 Сделать закладку на этом месте книги

Кикстартер – механическое рычажное устройство для запуска двигателя внутр

убрать рекламу



еннего сгорания.

20

 Сделать закладку на этом месте книги

Элеватор – сооружение для хранения зерна.

21

 Сделать закладку на этом месте книги

Трансформатор – здесь: устройство для распределения электрической энергии.

22

 Сделать закладку на этом месте книги

«Хускварна» – шведская фирма, специализирующаяся на производстве мотоциклов, мопедов и техники для лесной промышленности, в том числе бензопил. Здесь: мотоцикл этой марки.

23

 Сделать закладку на этом месте книги

«Пилот» – марка отечественного мотоцикла.

24

 Сделать закладку на этом месте книги

Айртон Сенна – чемпион мира по гонкам «Формула-1». Трагически погиб.

25

 Сделать закладку на этом месте книги

Михаэль Шумахер – чемпион мира по гонкам «Формула-1».

26

 Сделать закладку на этом месте книги

Люк Бессон – знаменитый французский кинорежиссер, сценарист, продюсер.

27

 Сделать закладку на этом месте книги

«Золлинген» – немецкая фирма из одноименного городка, славящаяся изделиями из стали – ножами, бритвами, холодным оружием.

28

 Сделать закладку на этом месте книги

Паронит – материал, состоящий из каучука и асбеста. Применяется для прокладок в двигателях внутреннего сгорания.

29

 Сделать закладку на этом месте книги

Стафилококки – вид болезнетворных бактерий.

30

 Сделать закладку на этом месте книги

Олифа – специально приготовленное растительное или минеральное масло. Применяется при лакокрасочных работах.

31

 Сделать закладку на этом месте книги

Гиперболоид – фантастический прообраз современного лазера, выведен в романе А. Толстого «Гиперболоид инженера Гарина».

32

 Сделать закладку на этом месте книги

Компрессор – устройство для сжатия и подачи воздуха.

33

 Сделать закладку на этом месте книги

«Собака Баскервилей» – детективный роман английского писателя А. Конан Дойла.

34

 Сделать закладку на этом месте книги

Микеланджело Буонаротти – итальянский живописец и скульптор XVI в. Один из величайших мастеров эпохи Возрождения.

35

 Сделать закладку на этом месте книги

Винсент Ван Гог – голландский живописец XIX в.

36

 Сделать закладку на этом месте книги

Майк Тайсон – чернокожий американский боксер, чемпион мира.

37

 Сделать закладку на этом месте книги

Ацетон, уайт-спирит – химические растворители.

38

 Сделать закладку на этом месте книги

Квентин Тарантино – американский режиссер, сценарист и продюсер.

39

 Сделать закладку на этом месте книги

«Дельта», «Карпаты», «ЗиД» – марки отечественных мопедов.

40

 Сделать закладку на этом месте книги

«Си Харриер» – английский многоцелевой палубный истребитель вертикального взлета и посадки. Внешне похож на хищную птицу.



убрать рекламу






убрать рекламу




На главную » Веркин Эдуард » «Пчела-убийца». Гонки на мотоциклах.